Джоан Роулинг – Человек с клеймом (страница 40)

– Это Рождество, – сказала Робин. – Притворись, что покупаешь подарки. Или купи подарки по-настоящему.

– Не здесь, – сказал Страйк.

– Почему нет?

– Я просто… не могу.

Музыка, толпы, бесконечный выбор и полное неведение о том, что вообще может понравиться женщинам, для которых ему нужно было купить подарки, – он предпочел бы пройти лечение корневого канала. По крайней мере, там было бы тихо и анестезия.

– Ты будешь выглядеть естественнее, если у тебя в руках будут пакеты с покупками. Для кого из женщин нужны подарки?

– Для Люси и Пруденс. Вообще-то я не собирался ничего дарить Пруденс, но она пригласила меня на их рождественскую вечеринку. Я не пойду, но, наверное, это значит, что она уже что-то приготовила для меня.

– Когда миссис Повторная начала стрижку?

– Пять минут назад.

– Тогда у тебя как минимум два с половиной часа.

– С чего ты взяла?

– Потому что у нее два разных оттенка мелирования. Это требует времени.

– Я позвонил, – сказал Страйк, – чтобы обсудить Штыря и тот анонимный звонок в офис, к которому я теперь склонен отнестись немного серьезнее.

– Мы можем обсудить Штыря, пока ты спускаешься на первый этаж, – сказала Робин.

– Зачем мне спускаться на первый этаж? – спросил Страйк, тем не менее двигаясь в этом направлении.

– Сумочки, – ответила Робин, – и шарфы. Для Люси и Пруденс.

– Уверен, у обеих есть сумочки и шарфы.

– Боже, ты безнадежен, – сказала Робин. – Кажется, Плаг-младший идет на тот же участок, куда его отец приходил той ночью, – добавила она, не сводя глаз с фигуры перед собой.

– Может быть, крокодил или кого там они держат в сарае, прогрыз себе путь наружу, – предположил Страйк. – Я выйду наружу, чтобы послушать свои мысли, и мы сможем обсудить Штыря.

– Хорошо, – сказала Робин, – но потом…

– Да, я что-нибудь куплю, – со вздохом согласился Страйк.

Он пробрался сквозь переполненный отдел канцелярских товаров и наконец с облегчением вышел на тротуар и достал вейп.

– Итак, – сказал Страйк, пока Робин продолжала шагать, все сильнее ощущая боль в боку, – я позвонил Десиме и сказал ей, что мы почти уверены, что Флитвуд избавился от Дреджа-наркоторговца, дав ему наличные. Она не верит – или, точнее, считает, что это доказывает, что он продал неф Кеннету Рамси, но считает, что Дредж все равно его убил, чтобы предупредить Захарию Лоримера.

– Я также позвонил Уордлу и сказал ему, что наш контакт из криминального мира уверен, что тело Джейсона Ноулза отправилось в "Барнаби", кто бы или что бы это ни было, и что Ноулз не был телом в хранилище "Серебра Рамси".

– Отлично, – сказала Робин, которая все это время переживала, что располагает сведениями, о которых следовало бы сообщить полиции. Она надеялась также, что Мерфи никогда не узнает, откуда именно эти сведения взялись. – Ты не рассказал Штырю про того, кто под прикрытием?..

– Черт побери, конечно, нет!

– Прости, – быстро сказала Робин. – Прости, конечно, нет, не знаю, почему я…

Но она знала, почему сказала это: ее одолевала паранойя, связанная с тем, что ее парень узнает, что они со Страйком вмешиваются в дела, которые их не касаются.

Плаг-младший замедлил шаг, чтобы ответить на звонок по мобильному, поэтому Робин тоже подстроила шаг. Теперь у нее пульсировала нижняя правая часть живота.

– Действительно я позвонил по поводу этого дела с убийством, – сказал Страйк, – и того факта, что тот, кто его якобы заказал, знает, что мы ведем расследование, – или знает, что я веду его. Штырь о тебе не упоминал.

– Где, по-твоему, тебя заметили?

– Либо в "Серебре Рамси", либо на Сент-Джордж-авеню, – сказал Страйк.

Слева от него, высоко на арке, были установлены богато украшенные часы, над ними – механический Святой Георгий и дракон, под ними – золотая надпись:

Ни одна прошедшая минута не вернется, Берегитесь и старайтесь не делать ничего напрасного.

В Камберуэлле сын Плага открывал ворота садового участка, и Робин с облегчением укрылась возле почтового ящика.

– Все это становится чертовски запутанным, – сказал Страйк. – Если допустить, что какой-то богатый и влиятельный масон хотел избавиться от человека, который его шантажировал – а жертвы шантажа, как правило, действительно хотят видеть своих шантажистов мертвыми, – то я не вижу ни одной внятной причины, почему убийство должно было произойти именно в "Серебре Рамси". Наоборот, логичнее было бы, чтобы убийца-масон держал все это как можно дальше от магазина масонской атрибутики. И уж какого хрена он распорядился накинуть на труп масонскую ленту…

– А если Райт действительно был шантажистом богатого масона, – сказала Робин, наблюдая, как Плаг-младший спешит к запертой на висячий замок двери сарая, – зачем ему идти работать на другого масона?

– Да, именно. Все это похоже на выдумку конспиролога. Похоже на сюжет фильма категории B.

– Но Штырь ведь не из тех, кто верит во все эти теории заговора.

– Это ты так говоришь, – медленно ответил Страйк, – но стоит только вывести Штыря на тему того, чем занимаются влиятельные люди из "приличного" мира – и понеслось: фантазия за фантазией. Ты его никогда не убедишь, что богатство и власть можно заработать честно. Он свято верит в тайные союзы и скрытое влияние, к которым таким, как он, путь заказан. И да, – добавил Страйк, предугадывая, что собиралась возразить Робин, – я понимаю: несправедливые преимущества, кланы выпускников, старые связи – все это, конечно, есть. Но то, во что верит Штырь, – это уже совсем другой уровень. Скажи ему, что премьер-министр присваивает половину налогов страны, – он только фыркнет и скажет, что ты наивный болван, если думаешь, будто тот берет меньше трех четвертей. В глубине души Штырь просто уверен, что все такие же нечестные, как и он, а мировые лидеры и миллиардеры просто сговорились, чтобы безнаказанно творить то же самое.

– Он не может думать, что все вокруг него продажные, – резонно заметила Робин. – Он знает тебя.

– Он понимает, что время от времени случаются такие странности, как я, но вне своей сферы он удивительно доверчив, больше, чем можно было бы подумать.

– То есть ты считаешь, что Штырь неправильно понял? Все это чушь?

– Он утверждает, что знает настоящего убийцу. Он говорит, что этот парень болтал всякую чушь, довольный тем, что ему все сошло с рук. Это нельзя игнорировать. И был тот звонок в офис тоже. Может, это был просто какой-нибудь псих – а может и нет.

– Ты хочешь бросить дело? – спросила Робин и удивилась, насколько ей неприятна сама мысль об этом.

– Нет, – ответил Страйк. – Мне становится все интереснее, но это зависит не только от меня. Поэтому я и позвонил.

– Ну, если Штырь прав, риск уже и так был, правда? – сказала Робин. – Тот, кто убил Райта, вряд ли обрадуется, что мы расследуем, так ведь? Не думаю, что, бросив все, мы окажемся в меньшей опасности. Мы же не можем дать ему знать, что мы отступаем. Наоборот, куда лучше понимать, что они за нами следят. Предупрежден – значит вооружен.

– Именно так я и думаю, – сказал Страйк. – Чем сейчас занимается Плаг-младший?

– Он внутри сарая.

Боль в правом нижнем боку у Робин все еще была очень острой. Впервые она подумала, что стоит записаться на прием к своему терапевту. Пренебрежение симптомами в прошлом привело ее прямо к той ситуации, в которой она недавно оказалась; ответственным решением было пройти обследование. Желая отвлечься, она спросила:

– Ты следил за делом Паттерсона?

– Да, – сказал Страйк. – Пока что не особо интересно, правда? Я надеялся, что они просто назовут его придурком и дадут десять лет.

– Может быть, станет жарче, когда он будет давать показания. Ты собираешься вернуться в "Либерти" и купить подарки?

– Ладно, – вздохнул Страйк и вернулся в магазин, где его встретил поток горячего воздуха и "Джингл Беллз". – Откуда мне знать, какие шарфы покупать?

– Ну, – протянула Робин, не отрывая взгляда от дальнего сарая, – Пруденс любит классические цвета. Кремовый, темно-синий, черный… ничего разноцветного или, ну, хипповского. А Люси хорошо смотрится в пастельных тонах, так что выбирай светлые тона, ничего слишком броского или вычурного.

– Откуда ты знаешь все это? – спросил Страйк с искренним изумлением.

– Откуда я знаю что идет людям?

– Все это, – сказал Страйк, стоявший теперь среди ошеломляющего множества шарфов разных размеров и узоров. – Помнить, какие цвета носит Пруденс.

– По той же причине, по которой ты помнишь легенду о Хираме Абиффе. Слушай, я знаю, тебе это не понравится, но, думаю, нам также стоит подарить сотрудникам рождественские подарки.

– Черт возьми, – простонал Страйк.

– Это хорошо для морального духа, – сказала Робин, – и у нас наконец-то собралась действительно отличная команда. Мы должны показать им свою признательность.

– Я не буду покупать больше шарфов, – твердо заявил Страйк.

– Тебе не обязательно это делать, – сказала Робин. – Я думала о бутылках с выпивкой или подарочных сертификатах. И, – добавила она, не сомневаясь, что Страйк так же не имеет ни малейшего понятия о том, что подарить ей, как и своим сестрам, – если собираешься дарить мне шарф, мне нравятся синий и зеленый.

– Слишком поздно, я уже выбрал тебе подарок, – сказал Страйк. – Мне пора, я ничего не слышу. Позже созвонимся.

Он положил трубку, оставив Робин в легком удивлении.