Джоан Роулинг – Человек с клеймом (страница 38)

– Это мой старик подсказал, пока еще не выжил из ума, – сказал Штырь. – Женщины никогда не отказываются от побрякушек. Единственная полезная хрень, что он мне сказал. Они их не выкидывают, и потом каждый раз, как глянут, вспоминают о тебе.

– Мудрый совет, – заметил Страйк.

– Ты можешь, блядь, ухмыляться, но у него были дети от десятка разных женщин.

– Всем украшения дарил?

– Ну, у него еще хер был длинный, – сказал Штырь, и Страйк рассмеялся.

– Так зачем я здесь? – спросил он. – Из-за Дреджа-наркоторговца?

– А, да, – сказал Штырь, словно только что вспомнил. – Дредж того пацана не убивал. Он просто хотел припугнуть. Мальчишка сунул ему пару тысяч налом, и Дредж отвалил.

– Подожди, что? – переспросил Страйк.

– Тот пацан, – нетерпеливо сказал Штырь, – Флит-что-то-там, этот чувак, которого ты держишь за мертвого. Но он не мертв. Он дал Дреджу пару тысяч, чтоб тот отстал, и Дредж его отпустил. Это ж не Флит-как-его-там его кинул, верно? Это его кореш, который слинял в Африку.

– Ты в этом уверен? – спросил Страйк. – Руперт Флитвуд заплатил Дреджу пару тысяч, и тот его оставил в покое?

– Я ж только что сказал, нет?

– Ясно, – сказал Страйк. – Ну, это полезная информация.

– Но я не поэтому хотел с тобой увидеться, – сказал Штырь, понизив голос.

– Правда? – недоуменно спросил Страйк. – А зачем тогда?

– Одолжение тебе делаю.

Страйк сделал глоток пива и стал ждать, заинтересованный, что же последует дальше.

– Ты копаешь там, где не надо, Бунзен.

Страйк удивленно посмотрел на него.

– В смысле?

– В смысле, – понизил голос Штырь, – труп в серебряной лавке.

Страйк на миг онемел от удивления. Он ведь не говорил Штырю ничего о теле в серебряном хранилище – только то, что хотел узнать, не пострадал ли Флитвуд от рук Дреджа.

– Откуда ты, черт возьми, знаешь, что я это расследую?

– Это мне знать.

Страйк пристально посмотрел на него, прежде чем сказать:

– Ноулз?

Штырь поднял брови.

– Это был Ноулз, – сказал Страйк.

Штырь ничего не сказал.

– Не строй из себя загадочную хрень, – нетерпеливо сказал Страйк.

– Это что еще? – спросил Штырь, слегка заинтересовавшись.

– Вот это, – сказал Страйк. – Поднимаешь свои гребаные брови. "Это мне знать".

Хоть Штырь и был явно в плохом настроении, он все же усмехнулся.

– Ты хочешь это оставить, Бунзен.

– Это был, блядь, Ноулз?

Штырь рассеянно щелкнул пальцами. Наконец произнес:

– Нет.

– Не он?

– Нет.

– Ноулз жив?

– Да хрен там он жив, – нетерпеливо сказал Штырь. – Он был стукачом. Получил по заслугам. Но в никакой, блядь, серебряной лавке его не было.

Страйк пристально посмотрел на него. Он знал, что во многих вопросах Штырь был поразительно невежественен – в географии всего, что находится за пределами Большого Лондона, в системе налогообложения, в законодательстве, – но его знания об организованной преступности в Лондоне были безупречны. Неконкретное предупреждение, оставленное на служебном телефоне, теперь приобрело несколько иной смысл.

– Почему ты меня предостерегаешь, если это не Ноулз? Линден не хочет, чтоб я туда лез?

– Бунзен, – Штырь понизил голос и подался вперед, – Линден считает, что забавно, как свиньи думают, что это был Джейсон. С какой стати Линдену пихать его в ебаное хранилище в ебаной серебряной лавке? Он не заслужил таких блядь заморочек.

– Эта мысль пришла мне в голову, – сказал Страйк.

– Значит, башку все-таки включаешь, а? – спросил Штырь.

– И где теперь Ноулз?

– У Барнаби, – мрачно ухмыльнулся Штырь.

– Какого черта, кто такой "Барнаби"?

– Это мне знать, – повторил Штырь.

– Если это был не Ноулз, почему я получаю это предупреждение? Потому что Линден Ноулз не хочет, чтобы я доказал, что это был не его племянник?

– Линдену вообще похуй, – пожал плечами Штырь. – Даже если найдут, что от Джейсона осталось, к нему это не пришить. В этом весь прикол Барнаби.

– Тогда почему…?

– Потому что тот, что в хранилище, – Штырь снова понизил голос, – это был заказ.

– Заказ?

– Ага, – сказал Штырь. – И тебе лучше нахуй не лезть к тому чуваку, кто заказал, ясно?

– Ты знаешь, кто заказчик?

– Знаю достаточно, – сказал Штырь.

– Кто он?

– Лично не знаком, – ответил Штырь.

– А исполнителя знаешь?

– Мы с тобой давно друг друга знаем, Бунзен, но ты держись своей стороны улицы, а я своей. Понял, о чем я?

Когда Страйк пристально взглянул на него, Штырь добавил:

– Не то чтоб я его прям знал. Люди общие есть.

– И?

– Он затаился. Умно, для него.