Джоан Роулинг – Человек с клеймом (страница 191)

– Так, – сказал Страйк, проверяя карманы пальто: отмычки, наручники, тяжелая рыбацкая дубинка. – Я пойду. Если увидишь, что он или фургон возвращаются – звони.

– А если я услышу, что ты орешь "помогите"?

– Игнорируй, разумеется.

Страйк двинулся вверх по улице. Ночь была пронзительно холодной, луна – тонкий серп, повисший над деревьями на другом берегу Северна. В доме Пауэллов не горел свет, хотя табличка "Продается" исчезла: видимо, Айвор наконец-то получил предложение, которое его жадность сочла достойным.

Страйк повернул направо и направился по тропинке к задней двери дома Иэна Гриффитса. Достав отмычки, он принялся за замок, надеясь, что изнутри не окажется задвижки или цепочки.

Через пару минут замок поддался и дверь, тихо скрипнув, открылась. Страйк шагнул в темный коридор и бесшумно прикрыл за собой дверь.

Мускусный, грязный запах, отсутствовавший в прошлый раз, когда он был здесь, наполнил его ноздри, хотя, возможно, ароматические палочки, слабый след которых он все еще улавливал, заглушали его тогда. Осторожно и тихо он вошел в гостиную и задернул шторы на окне, прежде чем включить фонарик на телефоне. Луч почти сразу упал на маленькую модель Писающего мальчика. Он медленно оглядел комнату при свете фонарика. Как и прежде, повсюду были видны безвкусные сувениры. Луч фонаря выхватил со стены постер с Иисусом, курящим косяк, блеснул на тайском серебряном слоне, потом скользнул по множеству фотографий Хлои – свидетельству того, каким хорошим отцом был Иэн Гриффитс, как он гордился своей дочерью, теперь путешествующей за границей с красивым парнем. И вот снимок симпатичной женщины в ожерелье из красных бус, обнимающей юную Хлою. Страйк задумался, жива ли она. Для Гриффитса это рубиновое ожерелье, похоже, имело то же значение, что для боевиков ИГИЛ оранжевые комбинезоны на их жертвах.

Он уже собирался выйти из комнаты, когда вдалеке раздался звонок мобильного телефона.

Мгновенно погасив фонарик, Страйк замер, прислушиваясь.

Сверху донесся глухой звук, от которого задрожал плафон лампы. Кто-то был в комнате прямо над ним.

Он осторожно прижался к стене возле двери в гостиную. Голос, мужской и постепенно приближающийся, становился все отчетливее.

– Это я, Джонси. А как же иначе? А кто ж еще? Ты ж сам мне позвонил, дебил… ты бухой, что ли?

По лестнице спускался кто-то крупный и тяжелый – по шагам было слышно. В коридоре вспыхнул свет. Страйк сунул телефон в левый карман пальто и вытащил из другого рыбацкую дубинку Теда.

– Да, давай… ха-ха-ха… не, я дремал… что?… да, вчера нажрался, вот почему… ага, конечно… няньку из меня сделали, да? Ладно, сейчас ее подготовлю… ха-ха-ха… ага, пока.

Страйк услышал шаги, тихий шорох, а затем глухой удар. Звук был очень похож на тот, который, по словам Гриффитса, издала Дилис, когда она вышла из комнаты, ударившись о стол в прихожей.

– Тебе надо помыться, – сказал мужчина. – Микки тоже хочет, они возвращаются.

– Я не достаю до воды, – раздался жалобный девичий голос. – Он опять меня привязал.

– Я захочу чего-нибудь, если ты заставишь меня спуститься туда, – сказал мужчина. – Минет, или можешь оставаться в грязи.

Страйк как можно тише вышел в коридор, сжимая дубинку в руке. Никого не было видно. Он завернул за второй угол.

Прямо впереди, слева от лестницы, спиной к нему стоял мужчина, такой же крупный, как сам Страйк, с коротко стриженными темными волосами и толстой шеей. Он, судя по всему, собирался спуститься в открытый люк, рядом с которым лежал скомканный ковер.

Уинн Джонс либо услышал, либо почувствовал его присутствие. Он начал поворачивать голову – но слишком поздно: рыбацкая дубинка уже обрушивалась сверху.

Глава 122

… многие,

в поисках добычи,

хватали себе светловолосую рабыню…

Мэтью Арнольд

Больной король в Бухаре

Удар с громким треском обрушился на череп Джонса. Он рухнул вперед, ударился лбом о противоположный край прямоугольного проема в полу и неуклюже свалился вниз – сначала на короткую лестницу, затем с гулким шлепком на бетон. Страйк подошел ближе и увидел, как массивное тело Джонса распласталось, неподвижное, на полу подвала. Прекрасно осознавая, что вполне мог только что убить человека, он ступил на лестницу и, тяжело двигаясь из-за длинного пальто, с трудом спустился в низкое помещение, где запах мускуса, уже уловленный им ранее, теперь смешался с вонью мочи и испражнений.

– Кто ты? – раздался испуганный голос девочки.

Она сидела у дальней стены. Когда глаза Страйка привыкли к кромешной тьме, он увидел похожее на череп лицо и запавшие глаза. Кожа казалась белесой, почти светящейся в темноте, и он заметил, что на девушке почти ничего нет. Он снял пальто, подошел, нагнувшись, чтобы не удариться о низкий потолок, и накинул его ей на плечи.

– Я здесь, чтобы помочь тебе. Ты связана?

– Да, – пронзительно и в панике ответила она. – Кто вы вообще?

– Я детектив.

Подвал выглядел так, будто его вырыл сам хозяин. Пол был неровным, бугристым. В углу стоял унитаз. Вдоль стены тянулась низкая труба. На маленьком плетеном столике лежали два огромных дилдо, а рядом стояла миска с мыльной водой, в которой плавала губка.

Он наклонился, чтобы осмотреть руку девушки, которая была связана и прикована цепью к трубе, тянувшейся по периметру стены подвала; освободить ее было бы явно небыстро.

– Ты Сапфир? – спросил он.

– Откуда вы знаете?

– Мы тебя искали. Я тебя освобожу, – пообещал он ей. – Мне просто нужно проверить, мертв ли этот ублюдок.

Все еще пригнувшись, Страйк вернулся к Джонсу и нащупал пульс на шее. Он был, но нельзя было поручиться, что тот не сломал себе шею при падении. Несмотря на залысины, пухлый Джонс выглядел нелепо молодым – без сознания, беспомощный.

Страйк был уверен, что телефон, оставшийся в кармане пальто, которым он укрыл Сапфир, в подвале сигнала не поймает.

– Я сейчас достану мобильный и поднимусь наверх…

– Нет! Сначала развяжите меня! Пожалуйста, развяжите! – взвизгнула Сапфир, и ее голос сорвался на крик.

– Мне нужно вызвать помощь, чтобы тебя освободить.

– Отпустите меня! ОТПУСТИТЕ МЕНЯ!

– Замолчи!

Страйк что-то услышал наверху: безошибочный звук открывающейся задней двери, за которым последовал гул мужских голосов.

– О Боже, нет, нет, нет, убирайтесь, он меня убьет…

Страйк яростно жестикулировал, требуя от девушки замолчать, и крадучись пробирался к отверстию в потолке, быстро прикидывая шансы. Он не сомневался, что Уордл или Барклай пытались предупредить его, что Гриффитс с друзьями уже возвращаются домой, и не по их вине он сейчас находится в бетонной камере под землей без телефонной связи, но это не меняло, несомненно, опасного положения, в котором оказались они с девушкой. Его бойкий ответ на вопрос Барклая "А если я слышу, что ты орешь "помогите"?" уже не казался таким забавным; возможно, коллеги ждали знака или крика о том, что ему нужна помощь, но, поскольку любой шум сейчас выдал бы его присутствие, судя по звукам, четверым или пятерым мужчинам, один из которых, как он знал, был серийным убийцей, Страйк предпочел спрятаться в тени за лестницей.

Из гостиной заиграла громкая музыка: Steely Dan.

Пока играла музыка…

В любой момент кто-нибудь – возможно, тот самый "Микки", о котором говорил Джонс, который "тоже хочет", – мог свернуть за угол коридора и увидеть открытый люк и лежащего без сознания Джонса. Громкий разговор мужчин смешивался с музыкой.

– Убирайся отсюда, – всхлипнула Сапфир. – Он подумает, что это я виновата…

– Тихо!

– Он людей убивал! – прошептала она.

– Я знаю. Молчи!

Страйку нужны были Уордл и Барклай; если бы им удалось хотя бы убедить тех, кто наверху, что они полицейские, у него появился бы шанс…

– Что за херня? – раздался мужской голос прямо над головой, и на неподвижном теле Джонса появилась тень. – Джонси?

Маленькая ступня в кроссовке на верхней перекладине лестницы. Страйк просунул руку в проем, схватил за лодыжку и резко дернул.

Иэн Гриффитс рухнул вниз с воплем, который, как надеялся Страйк, заглушит музыка наверху, – упал на Джонса, перекатился и попытался встать. Страйк бросился на него, сбивая с ног и прижимая к бетонному полу, зажимая ему рот большой правой рукой, а другой нащупывая запястье – но поздно…

Он почувствовал жгучую боль, когда лезвие полоснуло его по голове; повезло, что не задело лицо – зато ухо было рассечено.

Кровь хлестала из раны, заливая ему шею и воротник. Страйк вцепился в руку с ножом, несколько раз со всей силы ударил ею о бетон, пока не услышал звон падающего клинка. Гриффитс, пытаясь крикнуть, выдыхал лишь приглушенные звуки – рот все еще был зажат рукой Страйка. Детектив несколько раз ударил его головой об пол, пытаясь заставить прекратить сопротивление…

Музыка из гостиной стихла. Страйк услышал стук в заднюю дверь. Затем раздался крик, в котором он узнал Уордла.

– Откройте, полиция!

Наверху раздались бегущие шаги; над ними мелькнула тень, и крышка люка захлопнулась – кто-то пнул ее ногой, не удосужившись даже заглянуть вниз. В ту же секунду сверху накинули ковер. Они – трое мужчин и девушка – оказались заперты в кромешной тьме.

Громкий стон раздался в тесном пространстве: Джонс приходил в себя. Страйк, который догадывался, что Джонс был по крайней мере на двадцать лет моложе его, не верил в свои шансы против него, учитывая габариты парня, порезанное ухо, из-за которого его уже начинало тошнить, второго мужчину, которого нужно было держать на расстоянии, и нож, лежащий где-то в темноте.