Джоан Роулинг – Человек с клеймом (страница 179)

– Это мое дело, потому что если бы вы дали Флитвуду пятьдесят тысяч, он смог бы спрятаться гораздо эффективнее, чем если бы вы дали ему десятку.

Тара пристально посмотрела на него, снова затянулась сигаретой и сквозь облако дыма сказала:

– Я дала ему шесть тысяч. Вот так. Доволен?

– Я думаю, вы ему еще что-то дали.

– Например?

– Например, работу за границей, в отеле "Клермонт".

– Я не отвечаю за найм и увольнение сотрудников.

– Сомневаюсь, что кто-то в совете директоров отказал бы последней из Клермонтов, если бы она сказала, что хочет пристроить племянника по браку на должность в ресторане или на кухне. Сомневаюсь, что они стали бы особо возражать, если бы вы намекнули им предложить должность бренд-консультанта единственному другому человеку, который знал, куда делся неф.

– Ну что ж, – прищурилась Тара, глядя на него поверх чашки кофе, – какой ты у нас умник.

– Судя по фактам, да, – сказал Страйк. – В каком отеле скрывается Флитвуд?

– Не знаю, – ответила Тара. – Я сказала им найти ему что-нибудь – они нашли. Не знаю, куда он уехал. Он прислал мне открытку с благодарностью, вежливый мальчик. Не припомню, чтобы я получала от тебя письма с благодарностями.

– За что, черт возьми, мне вас благодарить? – спросил Страйк.

Она была стара, уже не та красавица, что очаровывала аристократов и рок-звезд в начале семидесятых, прежде чем выйти замуж за надежного человека: сэра Энтони Кэмпбелла с его солидным семейным капиталом и замком на Арране. Но то, как Тара перебрасывалась с ним репликами, все еще хранило искру ее ушедшего обаяния. Бесстрашие, высокомерие, легкая жестокость в сочетании с ошеломляющей красотой когда-то держали мужчин в плену, но Страйк был невосприимчив к этому слабому шепоту опасного очарования благодаря долгому общению с дочерью, которая была на нее так похожа. Страйк и Шарлотта когда-то задавались вопросом, встречались ли когда-нибудь их матери; существовала фотография Тары с Джонни Рокби после какого-то концерта: он тоже с ней переспал? "Может, мы брат и сестра", – сказала Шарлотта, мысль, которая для Страйка была отвратительной, а не возбуждающей.

– Руперт рассказал вам, почему он хотел уехать за границу?

– Потому что Дино, очевидно, за ним охотился.

– Он сказал, что был на дне рождения Саши?

Тара снова затянулась сигаретой.

– Нет, но Саша сказал мне, что он пришел без приглашения.

– Саша сказал почему?

– Наверное, потому что у него нечасто бывает возможность тусоваться с красивыми людьми, – сказала Тара.

– Значит, он недостаточно красив для работы в ресторане? Он моет посуду, да?

– Я же сказала, я не знаю, где он и что делает.

– Хорошо, – сказал Страйк, поднимаясь на ноги. – Я больше не буду вас беспокоить. Не возражаете, если я зайду в туалет перед уходом?

– Возражаю, – прорычала Тара.

– Вставать не надо, – сказал Страйк, словно она не говорила. – Я помню, где там туалет.

Глава 111

Кажется, мы подошли к концу…

Джон Оксенхэм

Дева Серебряного Моря

Предпочтя оставить окрестности Хеберли-хауса позади, прежде чем остановиться перекусить, Страйк поехал на юг, в город Йорк. Сидя в припаркованном "БМВ" и предвкушая поздний обед в пабе после того, как он закончит с этим неприятным делом, он позвонил Десиме Маллинз.

Закончив рассказ о своем интервью с Тарой, Десима сказала высоким голосом:

– Нет, это не может быть правдой. Он никогда бы не… он даже не общался с Тарой… нет, она, должно быть, лжет!

– У нее неф, – сказал Страйк, – И, честно говоря, мне стыдно, что я не вспомнил, что есть бывшая жена, которая с удовольствием выведет из себя Дино Лонгкастера, не слишком церемонится с этикой и умеет тратить деньги. Она утверждает, что не знает, в каком отеле работает Руперт, но я думаю, что она говорит правду насчет того, что он устроен в один из них. Она потянула за ниточки, чтобы устроить его и Тиш Бентон на работу в эту сеть. Извините, я знаю, что это не тот ответ, на который вы надеялись, но…

– Значит, вы собираетесь обзвонить все отели Клермонта, хотя его там и нет?

– Думаю, он в одном из этих отелей, – сказал Страйк, стараясь, чтобы его голос звучал скорее сочувственно, чем нетерпеливо. – И нет, я не собираюсь им звонить. На этом дело закрыто.

– Что… вы меня бросаете?

– Теперь нет ничего, что вы не можете сделать самостоятельно, поэтому было бы неправильно продолжать выставлять вам счет. Мне жаль, – повторил он. – Я знаю, вы не хотели верить, что Руперт жив, но…

– Дело не в этом – как вы можете так говорить? – воскликнула она. – Конечно, я бы предпочла думать, что он жив, но он никогда бы не оставил меня вот так, никогда!

– Иногда мы ошибаемся в людях, как бы хорошо мы их ни знали, – сказал Страйк, все еще изо всех сил стараясь сохранять терпение. – Извините, но, с моей точки зрения, работа сделана. Желаю вам удачи, – неубедительно заключил он, – и… лучших времен.

Разговор закончился, Страйк вышел из "БМВ" и, снова слегка прихрамывая, отправился на поиски еды. По пути он позвонил Робин и рассказал ей историю своей поездки в Хеберли.

– …так что все кончено, – заключил он. – Работа по опознанию Уильяма Райта возвращается в столичную полицию. Мы выходим.

Страйк не удивился, что за этими словами последовала ошеломленная тишина.

– Но почему Руперт так ушел? – наконец спросила Робин. – Зачем делать это так жестоко?

– Могу лишь предположить, что самое простое объяснение верное, – сказал Страйк. – Он не хотел ребенка и выбрал трусливый выход. В любом случае, я умираю с голоду, а впереди паб, так что поговорим позже.

Название паба, "Старый Белый лебедь", с досадой напомнило Страйку об Айронбридже, но, не желая ехать дальше, он зашел и обнаружил уютное место с бело-голубыми стенами. Он только купил себе пинту безалкогольного пива и заказал рыбу с картошкой фри, когда ему позвонил его связной из полиции, Джордж Лейборн.

– Привет, – сказал полицейский. – Я получил твое письмо по поводу Уэйда Кинга.

– А, – сказал Страйк, искренне надеясь, что это окончательно закроет дело о серебряном хранилище. – И что…?

– Он находился во Франции с шестнадцатого по восемнадцатое июня прошлого года.

– Франция? – повторил Страйк, нахмурившись.

– Да, вел грузовик, полный скотча, из Спейсайда в Канны.

– Это железобетонно, да?

– Полностью.

– Черт, – сказал Страйк. – Нет, я имею в виду, это полезно знать. Спасибо, я твой должник.

Он повесил трубку. Информация Лейборна, хоть и полезная, была нежеланной. Будь Уэйд Кинг Озом, это бы все решило, но так как…

Он случайно выронил свой вейп из кармана, когда клал туда блокнот; тот закатился под пустой соседний стол, и когда Страйк наклонился, чтобы поднять его, он снова вспомнил о похожем на трубку предмете, который уронил Уильям Райт, и который Мэнди и Даз приняли за трубку для курения, а Райт заявил, что это образец крови, и он снова задался вопросом, что это было на самом деле.

Глава 112

О, это веселье, танцы, выпивка

Вращают тяжелый мир круг за кругом.

Если бы юные сердца не были так умны,

Они бы оставались вечно молодыми.

Не думай больше; лишь размышленья

Загоняют парней под землю.

А. Э. Хаусман

XLIX, Парень из Шропшира

Итак, дело было закрыто. Агентство заменило Десиму первым клиентом в списке ожидания, а изуродованное тело мужчины по имени Уильям Райт продолжало лежать неопознанным, безглазым и безруким в неизвестном морге. Робин не должна была беспокоиться ни о нем, ни о мертвой Софии Медине, ни о пропавшей Сапфир Нигл, но ее разум отказывался изгонять разрозненные факты дела о серебряном хранилище, они словно щебень перекатывались в ее голове. Была ли у Райта действительно беременная девушка? Зачем он посещал "Оскорбленных и Обвиненных"? Где серебро Мердока? Что означают восемь цифр, которые Ниалл Сэмпл оставил своей жене? Почему Хлоя Гриффитс так агрессивно отнеслась к браслету? О чем, по словам Альби Симпсон-Уайта, Десиме лучше не знать?