Джоан Роулинг – Человек с клеймом (страница 161)

Потому что никто, никто не настолько силен…

Он остановил музыку, выключил компьютер, погасил свет, а затем вернулся в приемную, где вымыл кружку Уордла и свой стакан.

Он уже собирался выключить второй свет, когда его взгляд снова упал на задыхающуюся черную золотую рыбку в верхней части аквариума, жалобно барахтающуюся и глотающую воздух, пузом вверх; если верить Уордлу, все ее страдания были полностью по ее вине. Держа палец на выключателе, слегка покачиваясь на месте, Страйк смотрел на нее, представляя, как утром найдет ее мертвой и неподвижной, плавающей там, где она теперь борется за жизнь. Двое ее сородичей, один серебристый, другой золотистый, безмятежно дрейфовали внизу, безразличные к ее бедственному положению. Черная рыбка была исключительно уродлива, почти мерзка. Дополнительным оскорблением было то, что она носила его имя.

– Ладно, тупой маленький ублюдок, – пробормотал он и не слишком уверенно направился к лестнице в мансарду, не будучи уверенным, есть ли у него замороженный горошек, но готовый – в замешательстве от того, что делает это, и в то же время со смутным желанием что-то исправить, даже когда все остальное вокруг него превращалось в дерьмо – проверить.

Глава 99

… абсолютная честность, которая должна быть общим качеством всех, встречается реже алмазов.

Альберт Пайк

Мораль и догма Древнего и принятого шотландского устава масонства

На следующее утро произошло несколько событий, которые полностью вывели Робин из равновесия.

Во-первых, в шесть утра ее разбудил звонок от Барклая, который сказал, что ей не стоит беспокоиться о слежке за миссис Повторной, поскольку та проводит день в спа-салоне с подругами, о чем Повторный забыл сообщить агентству. Робин была рада неожиданно свободной субботе, которую она собиралась потратить на сон и стирку.

К сожалению, незадолго до девяти ее снова разбудил Мерфи, который позвонил, чтобы сообщить, что его родители неожиданно приехали в город, и пригласить ее к себе на обед.

– Я их не ждал, они просто появились, – сказал он с тревогой в голосе. – Сюрприз, потому что я недостаточно с ними общался. Так что можешь приехать, они ведь очень хотят с тобой познакомиться? Я приготовлю. Папа хочет посмотреть футбол. Слава Богу, они не останутся ночевать, они у маминой сестры.

Так получилось, что, хотя Робин и Мерфи уже второй год были в отношениях, Робин еще ни разу не встречалась ни с кем из его семьи. Его родители-пенсионеры жили в Ирландии, где родился его отец. Робин однажды ответила на телефонный звонок его матери, которая была англичанкой, и мило поболтала с ней, пока Мерфи принимал душ, но на этом их непосредственное общение и закончилось. Поэтому Робин решила, что отказаться от обеда невозможно, поэтому неохотно встала с постели и начала искать что-нибудь подходящее среди своих скромных запасов чистой одежды.

Она только начала набирать ванну, как телефон снова зазвонил. На этот раз это был Страйк. После краткого объяснения неожиданного визита миссис Повторной в офис накануне вечером он спросил, не могла бы Робин отказаться от своего выходного, чтобы заняться Повторным, ведь буквально все остальные детективы в агентстве были заняты: либо следили за Плагом и его, возможно, кровожадными дружками, которые еще не напали на человека, усыпившего чудовищную собаку Плага, либо отслеживали передвижения лорда Бранфута, либо пытались поймать водителя Uber Хусейна Мохамеда дома, либо следили за Альби Симпсон-Уайтом. Робин почудилось, что в голосе Страйка прозвучало раздражение, и она предположила, что ей недвусмысленно напомнили, что это она добавила эту дополнительную нагрузку к обычному графику.

Когда Робин объяснила, что она действительно не могла уйти с обеда с родителями Мерфи через пять минут после того, как согласилась на него, Страйк коротко сказал:

– Ладно. Лучше надеяться, что миссис Повторная не разозлится из-за того, что мы не выполняем ее просьбу, и не обратится в прессу.

Поскольку это был первый случай за многие годы, когда Робин отказалась от работы по личным причинам, и поскольку в последнее время на нее легла большая нагрузка, чем на всех субподрядчиков, она посчитала нетерпеливый тон Страйка совершенно неоправданным, но прежде чем она успела это сказать, он повесил трубку.

Теперь сердитая и вдобавок ко всему измученная (кто виноват, что агентство сейчас так уязвимо для негативной прессы?), Робин приняла ванну. Высушившись и одевшись, она отдернула шторы в спальне и увидела – ее взгляд мгновенно привлекло к нему, как будто она его ждала – мужчину в зеленой куртке, стоящего на противоположной стороне тротуара. Он быстро повернулся, как только шторы раздвинулись, словно пытаясь скрыть свое лицо, хотя она не могла видеть его с такого расстояния без бинокля. Ее сознание пыталось сказать ей, что она не может быть уверена, но ее инстинкт подсказывал ей иную историю: та же зеленая куртка, то же телосложение, тот же рост, что и у человека, который надел маску гориллы, чтобы угрожать ей масонским кинжалом.

Робин с колотящимся сердцем смотрела, как он, отворачиваясь, уходит. Она была уверена, что он наблюдал за ее окнами.

То, что он постоянно носил куртку, в которой она уже видела его вблизи, не выдавало в нем большого ума. Тем не менее, Робин прекрасно знала, что глупые мужчины могут быть так же опасны, как и умные. Она пошла проверить сумку на предмет сигнализации от изнасилования и перцового баллончика, убеждая себя, что он не посмеет ничего сделать на такой оживленной улице при дневном свете, и напоминая себе, что от входной двери до "лендровера" совсем немного. Она подумала позвонить Страйку, но передумала, учитывая, каким ворчливым он был только что по телефону. В любом случае, в агентстве не было никого, кто мог бы прийти и помочь ей. Теперь она второй раз за эти месяцы пожалела, что живет одна, и тут же напомнила себе, что если бы она жила с Мерфи, то оказалась бы в еще более затруднительном положении. Он все еще ничего не знал ни о мужчине в зеленой куртке, ни о маленькой резиновой горилле, ни о масонском кинжале, спрятанных в ящике для носков.

Была ли у Зеленой Куртки машина? Пойдет ли он за ней к Мерфи? Не сделал ли он что-нибудь с "лендровером", пока она спала или принимала ванну? Ей нужно будет проверить его перед тем, как сесть в машину, но в этот момент у нее в руке будет перцовый баллончик. Приняв такое решение, Робин надела пальто, еще раз проверила содержимое сумки и вышла из квартиры.

День был прохладный, облака скользили по солнцу. Робин быстро шла к машине, оглядываясь по сторонам и за спину, но мужчины в зеленой куртке нигде не было видно. Держа в руке перцовый баллончик, она наклонилась, чтобы осмотреть днище "лендровера", но ничего не увидела, не было и царапин на краске возле замка. Она быстро села в машину и заперла двери. Для большего чувства безопасности, она оставила сумку открытой на пассажирском сиденье, чтобы баллончик был под рукой, и поехала, постоянно поглядывая в зеркало заднего вида.

Проблема Блэкхорс-роуд заключалась в том, что там всегда было очень оживленно. Робин знала, что у Зеленой Куртки хватило бы времени, будь он в здравом уме, сесть в машину и последовать за ней, особенно если бы он знал, где квартира Мерфи. Она понятия не имела, какая машина у Зеленой Куртки, но не сомневалась, что он точно знает, за каким "лендровером" нужно следовать.

Робин прибыла в квартиру Мерфи незадолго до полудня, все еще не уверенная, следят ли за ней. Дверь квартиры Мерфи открыла его сияющая мать, хорошо одетая, привлекательная блондинка лет шестидесяти, от которой Мерфи, очевидно, унаследовал свою красоту; у нее была та же фигура и пухлая верхняя губа.

– Как приятно наконец-то с вами познакомиться! – сказала она, и Робин ответила так бурно, как только могла, думая при этом только о Зеленой Куртке.

Если внешностью Мерфи был обязан материнской линии, то рост и волосы он унаследовал от отца, крепкого ирландца с низким голосом, который также был рад знакомству с Робин и сказал, что Мерфи слишком долго ее скрывал. Мерфи казался немного нервным, что Робин списала на неожиданность приезда родителей и необходимость готовить для них. Он застрял на кухне, поэтому Робин и двое старших Мерфи сели вместе и непринужденно болтали о переезде в Голуэй после долгих лет в Лондоне, о третьей беременности старшей сестры Мерфи и о недавнем появлении у Робин еще двух племянников. Робин заметила, что никто из них совсем не спросил ее о работе, что было странно, ведь именно так они с Мерфи и познакомились. Интересно, сказал ли он родителям не поднимать тему агентства.

Обед был вполне приятным, хотя еда могла бы быть и вкуснее: стейки Мерфи были резиновыми, а картофель слегка недожаренным. На столе стояло вино, которое отец Мерфи пил щедро, отпуская шутки, порой весьма забавные.

Робин невольно вспомнила своих бывших родственников. Отец Мэтью тоже был болтлив, а его покойная мать – более тихой, утонченной и осмотрительной, и Робин всегда чувствовала, что та ее недолюбливала. Мать Мерфи была гораздо дружелюбнее, чем ее "коллега" Канлифф, но Робин все же заметила признаки того, что за ней тайно наблюдают.

– Нам было жаль слышать, что с домом не вышло, – сказала она Робин.