Джоан Линдси – Пикник у Висячей скалы (страница 7)

Прислонившись к валуну, Эдит показывала пальцем на Миранду и Мэрион, которые шли куда-то вперёд и вверх.

— Ирма, посмотри на них. Куда это они собрались без обуви?

К её досаде Ирма лишь рассмеялась.

— Они наверно сумасшедшие, — недовольно сказала Эдит.

Такие безрассудные причуды всегда будут непонятны Эдит и ей подобным, тем кто с самого раннего детства пристрастился к тёплым носкам и галошам. Эдит смотрела на Ирму в поисках моральной поддержки и её ужаснуло, что та, подобрав обувь и прикрепив чулки на талии, тоже пошла вслед за ними.

Пока они пробирались сквозь дёрен, с плетущейся позади Эдит, Миранда шла немного впереди. Всем было видно её прямые пшеничные волосы, которые свободно покачивались на плечах в такт шагам и всё больше скрывались в пыльной зелени. Наконец кусты стали редеть перед небольшим утёсом, освещённым последними лучами солнца. Так, уже миллион летних вечеров вытягивались тени вдоль выступов и вершин Висячей Скалы.

Полукруглый уступ, на который они взобрались, очертаниями походил на нижний, и его так же окружали валуны и мелкие камни. На раскинувшийся ковром серый сухой лишайник не падало ни одной тени от неподвижных в бледном свете кустов эластичных папоротников. Равнина внизу была бесконечно расплывчатой и далекой.

Посмотрев между валунов вниз, Ирма увидела блеск воды и крошечные фигурки людей, снующих сквозь розоватые облака дыма или тумана.

— Чем они заняты там внизу? Суетятся как муравьи, — выглянула из-за её плеча Мэрион. — Поразительное сколько же людей живёт на свете без всякой цели. Хотя, возможно, они и выполняют какую-то важную функцию. Сами об этом не зная.

У Ирмы не было настроения слушать лекции Мэрион, и тема о муравьях осталась без комментариев. Хотя какое-то время ей слышался один причудливый звук с равнины, чем-то напоминавший далёкий стук барабанов.

Миранда первой увидела возвышающийся впереди монолит — одиночная обнаженная рябая порода, похожая на громадное яйцо, нависающее над равниной. Мэрион, которая всегда стразу же доставала блокнот и карандаш, отбросила их в кусты и зевнула. Внезапно охваченные непреодолимой усталостью, девочки улеглись на пологий камень возле монолита. Они провалились в настолько глубокий сон, что вылезшая из расщелины рогатая ящерица спокойно устроилась у откинутой в сторону руки Мэрион.

Странного вида жуки с бронзовыми панцирями медленной вереницей ползли по лодыжке Миранды, когда та проснулась и стала смотреть, как они торопливо убегают в безопасное место под рыхлой корой. В бесцветных сумерках выделялась каждая деталь, всё казалось резко очерченным и обособленным. Между ветвей чахлого дерева торчало огромное неряшливое гнездо, каждый прутик и пёрышко которого были затейливо переплетены и скреплены неустанным клювом и когтями. Всё вокруг, если хорошенько на него взглянуть — прекрасно и совершенно: косматое гнездо, разорванные муслиновые юбки Мэрион напоминающие раковину наутилуса, локоны Ирмы, обрамляющие её лицо изысканными тонкими спиральками, и даже Эдит — румяная и по-детски уязвимая во сне. Проснувшись, они начала хныкать и растирать покрасневшие глаза:

— Где я? О, Миранда, мне так плохо!

Остальные уже не спали и были на ногах.

— Миранда, — снова сказала Эдит. — Мне ужасно плохо! Когда мы пойдём назад?

Миранда смотрела на неё как-то странно, будто сквозь. Когда Эдит повторила вопрос громче, она просто повернулась в ней спиной и начала подниматься куда-то вверх, Мэрион и Ирма последовали за ней чуть поодаль. Идти было тяжело, но их босые ноги скользили по поверхности скалы, как по ковру в гостиной, подумала Эдит, а не по этим противным старым камням.

— Миранда, — снова позвала она. — Миранда!

В напряжённой тишине её голос прозвучал будто чужой; резкий и немного хрипловатый он далеко разнёсся между скалистых стен.

— Идите назад! Не ходите туда, вернитесь!

Она почувствовала, что задыхается и с силой потянула кружевной воротник.

— Миранда!

Её сдавленный крик больше напоминал шепот. К своему ужасу она поняла, что девочки быстро исчезают из виду за монолитом.

— Миранда! Вернитесь!

Она сделала несколько неуверенных шагов в сторону подъёма и увидела кончик белого рукава, раздвигающего впереди кусты.

— Миранда!

Никто не отвечал. Сомкнулась ужасная тишина и Эдит, теперь уже довольно громко, начала кричать. Если бы её испуганные крики услышал хоть кто-нибудь кроме валлаби, присевшего на ворох папоротника в нескольких футах от неё, этот пикник у Висячей скалы, мог быть просто ещё одним летним пикником. Но их никто не услышал. Как только Эдит обернулась встревоженный валлаби быстро исчез, слепо нырнув в кустарник, и спотыкаясь, и крича, побежал в сторону равнины.

4

В тот же день, около четырёх пополудни миссис Эпплъярд пробудилась на софе в гостиной от долгого чудесного сна. Ей снился, как это часто бывало, её покойный муж. В этот раз они шли вдоль пирса в Борнмуте, где были привязаны прогулочные и рыболовные лодки.

— Дорогая, давай прокатимся, — предложил Артур.

На волнах покачивалась кровать под балдахином со старинным большим матрасом.

— Поплыли на этом, — сказал Артур, и взяв её за руку, нырнул в море.

Удивлённо и радостно она обнаружила, что движения её грациозны и она рассекает воду словно рыба, не используя рук и ног. Они с Артуром как раз достигли кровати c балдахином и начали на неё подниматься, как звук работающей газонокосилки прервал этот восхитительный сон. Как радовался бы сейчас Артур почтенной и роскошной жизни в колледже Эпплъярд! Он всегда называл её своим финансовым гением, с довольством вспоминала она. И теперь, когда колледж стал приносить хорошую прибыль…

Несколько минут спустя, по-прежнему в отличном расположении духа, и с намерением быть благодушной этим приятным праздничным днём, она появилась в дверях классной комнаты.

— Итак, Сара. Надеюсь, ты уже выучила стихотворение и сможешь пойти провести оставшуюся часть дня в саду. Минни принесёт тебе чай с пирогом.

Тощая девочка с большими глазами, автоматически поднявшаяся из-за стола, когда вошла директриса, беспокойно переминалась с одной, тонкой как спичка ноги в чулке, на другую.

— Итак? Пожалуйста, стой ровно, когда отвечаешь и расправь плечи. Ты ужасно сутулишься. Живее! Ты выучила заданный отрывок?

— У меня не выходит, миссис Эпплъярд. Я не могу.

— Что значит не можешь? Ты занималась здесь с завтрака.

— Я пыталась, — ответила девочка, проводя рукой по глазам. — Но это так глупо. Я хочу сказать, что, если бы они имели хоть какой-то смысл, было бы гораздо легче.

— Смысл? Маленькая невежда! Очевидно, тебе неизвестно что миссис Фелиция Доротея Хеманс считается одной из лучших английских поэтесс.

Сара нахмурилась, не веря в гений миссис Хеманс. Упрямый несносный ребёнок.

— Я знаю наизусть другое стихотворение. В нём больше строк. Намного больше чем в «Гесперусе». Я могу прочесть его?

— Хм… Как оно называется?

— «Ода Святому Валентину». На мгновение заострённое личико просветлело и стало почти хорошеньким.

— Не уверена, что знакома с ним, — с должной осторожностью сказала директриса. (В её положении невозможно быть слишком предусмотрительной, так много всего может принадлежать перу Теннисона или Шекспира). — Где ты нашла её, Сара, эту «Оду»?

— Нигде. Я её сама написала.

— Сама написала? Нет, не желаю это слушать, благодарю. Может быть тебе покажется это странным, но я предпочитаю миссис Хеманс. Дай мне свою книгу и расскажи то, что успела выучить.

— Я же сказала вам, я не могу выучить этот глупых стих, даже если буду сидеть здесь неделю.

— Тогда тебе придётся попробовать ещё, — сказала внешне спокойная и рассудительная директриса, отдавая ей учебник. С неё уже было довольно этого угрюмого молчаливого ребёнка. — Сейчас я тебя оставлю, Сара, и рассчитываю, что через полчаса к приходу мисс Ламли ты будешь знать всё назубок. В противном случае, боюсь, мне придётся отправить тебя в постель, вместо того чтобы разрешить подождать пока вернутся с пикника остальные.

Дверь в классную закрылась, в замке повернулся ключ, ненавистное присутствие в комнате прекратилось.

Снаружи, в радостном зелёном саду возле классной, на клумбе огнём горели георгины, ловя лучи послеполуденного солнца. Мадмуазель и Миранда должно быть сейчас пьют чай в тени деревьев… Подперев тяжелую голову на испачканной чернилами парте, малютка Сара разразилась гневными рыданиями.

— Ненавижу её… Ненавижу… О, Берти, Берти, где же ты? Господи, а где ты? Если ты действительно видишь падение малой птицы, как пишут в Библии, почему ты не спустишься и не заберешь меня отсюда? Миранда говорит, что я не должна ненавидеть людей, даже если они плохие. Но я не могу, милая Миранда… Я ненавижу её! Ненавижу!

Послышался скрип половицы — это мимо запертой двери промчалась миссис Хеманс.

За башней колледжа в пламени яркого розового и оранжевого зашло солнце. Миссис Эпплъярд плотно поужинала у себя в кабинете; на её подносе стояли: холодная курица, сыр Стилтон и шоколадный мусс. Кухня в колледже была неизменно превосходной. Проплакавшуюся и по-прежнему упорствующую Сару отправили в постель с тарелкой холодной баранины и стаканом молока. В освещённой лампой кухне, кухарка и пара служанок в чепчиках и фартуках, ожидали скорого возвращения уехавших на пикник и играли за шероховатым деревянным столом в карты.