Джоан Линдси – Пикник у Висячей скалы (страница 36)

— Нужно начать после Пасхи, мэм, если хотите, чтобы весной всё отлично смотрелось.

— Может, шалфей? Полезный цветок, — предложила мадам.

Садовник нехотя согласился.

— У многих юных леди есть любимые. Забавно, но я всегда вспоминаю мисс Миранду, когда вижу рождественские лилии. «Мистер Уайтхед, — часто говорила она, — лилии так похожи на ангелов». Теперь, она, наверное, одна из них, бедняжка.

Он вздохнул.

— А может анютины глазки?

Директриса заставила себя подумать об анютиных глазках и отметила, что они отлично смотрятся у передних ворот.

— Малышка мисс Сара очень любит анютины глазки. Всегда просит у меня немного для своей комнаты. Вам холодно, мем? Мне принести вашу шаль?

— В марте положено мёрзнуть, Уайтхед. Вы хотели ещё что-то спросить прежде чем я пойду?

— На счёт флага, мэм.

— Боже праведный, какого флага? Это так важно?

Её нога нетерпеливо постукивала по гравию.

— У меня на сегодня ещё много дел.

— Ну, — начал садовник, жадный читатель местных газет, — тут такое дело: «Маседон стандарт» просит всех в округе у кого есть флаг, поднять его в пасхальный понедельник. Кажется, лорд мэр приезжает из Мельбурна на обед в Шир-холл.

Двойной бренди после завтрака сделал её мысли кристально ясными. В один миг она представила, как над башней развивается Юнион-Джек, сигнализируя любопытному миру сплетников, что в колледже Эпплъярд всё в порядке.

— Обязательно поднимите, — милостиво сказала она. — Флаг под лестницей. Помните ведь, мы снесли его туда в прошлом году после дня рождения королевы.

— Да, верно. Я сам его тогда убирал.

Позади них появился Том с почтовой сумкой.

— Для вас лишь одно письмо, мэм. Возьмёте сейчас или отнести внутрь?

— Давай сюда.

Она развернулась и ушла без единого слова.

— Странная какая-то, — сказал садовник, — бьюсь об заклад, она не отличит анютины глазки от хризантем, пока я не скажу какие из них какие.

И решил посадить вдоль главной дороги бегонии.

Письмо адресовалось миссис Эпплъярд выразительным, чётким и незнакомым почерком. Отправлено 2 дня назад из дорого мельбурнского отеля.

Уважаемая миссис Эпплъярд,

сожалею, что во время моего пребывания на горнодобывающих предприятиях в Северной Австралии я не имел никаких средств связи, а также возможности оплатить ежеквартальный чек, касающийся Сары Вейбурн, до сегодняшнего дня.

Цель этого письма, уведомить вас о моём намерении приехать за Сарой утром пасхальной субботы (28 числа). Надеюсь, это не станет для вас затруднительным, поскольку всю страстную пятницу я буду занят и не хотел бы оставлять её в отеле одну. Если Саре нужна какая-либо новая одежда, книги, материалы для рисования и прочее, будьте добры, составьте для нас список, чтобы мы могли купить всё необходимое в Сиднее, куда я собираюсь взять мою подопечную на эти праздничные дни. Так как Саре уже почти 14, во что мне крайне трудно поверить, я полагаю, что ей понадобится что-то более изысканное в качестве выходного платья. Будет ли это приемлемым? В любом случае, вы сможете поделиться со мной своими взглядами при личной встрече.

Всего наилучшего и ещё раз надеюсь, что вам не составит неудобств присмотреть за Сарой (конечно, за мой счёт) до субботы.

Остаюсь искренне ваш,

Джаспер Б. Косгроув.

16

Констебль Бамфер привык к разного рода потрясениям и неожиданностям, однако письмо с надписью КОНФЕДЕНЦИАЛЬНО, которое ему только что подали на стол, оставило у него, по его же собственным словам, «дурное послевкусие».

Колледж Эпплъярд,

Вторник, 24 марта.

Уважаемый месье Бамфер,

Простите если обратилась к вам неверно, ведь я никогда не писала джентльмену из австралийской полиции. Мне весьма затруднительно найти объяснение на английском, почему я пишу вам сейчас, почти в полночь, — кроме того, что я женщина. Мужчина, вероятно, подождал бы появления более определённых доказательств. Однако, я сердцем чувствую, что должна действовать без промедления и как вам может показаться, без основательной причины.

В прошлое воскресенье (22 марта), около полудня, когда я вернулась в колледж после мессы, мадам Эпплъярд сообщила мне, что Сару Вейбурн — девочку около тринадцати, нашу младшую ученицу, — забрал её опекун, сразу после того как все уехали в церковь. Я очень удивилась, ведь месье Косгроув (опекун) прекрасно воспитан, а появился у мадам без предупреждения. До этого, насколько мне известно, он никогда столь неучтиво не поступал. По этим словам, я полагаю, вы не видите особых причин для моего беспокойства.

Но дело заключается в том, месье, что я боюсь, несчастная малышка странным образом исчезла. Я весьма осторожно расспросила двух человек, которые были в доме во время визита месье Косгроува, помимо мадам, обе — честные и добрые женщины. Ни одна из них (горничная Минни и кухарка) не видела, как месье Косгроув приехал или покинул дом вместе или без малышки Сары. Однако, я понимаю, что у этого может быть объяснение.

Другие причины моих страхов кажутся намного серьёзней и их гораздо труднее объяснить на английском. Сейчас поздно и в доме темно. Сегодня утром я провела час в комнате, которую занимала Сара, а с самого начала Миранда. Там, помогая служанке прибраться, при внимательном осмотре я кое-что заметила, о чём расскажу вам позже. Сейчас у меня нет ни времени, ни возможности без словаря описать вам все те ужасные мысли, которые постепенно, с невероятной ясностью стали ко мне приходить с тех пор, как как я утром покинула ту пустую комнату.

Поскольку послезавтра (в четверг) я покину колледж и в пасхальный понедельник выйду в Бендиго замуж, то ниже прилагаю своё новое имя и адрес, если вы захотите написать мне по этому вопросу.

Между тем м. Бамфер я серьёзно обеспокоена и буду очень вам благодарна, если вы приедете в колледж как можно скорее и наведёте некоторые справки. Разумеется, вы не станете сообщать мадам или кому-либо ещё об этом письме. Надеюсь, вы получите его в четверг утром. К сожалению, у меня нет возможности отправить его раньше, поскольку мадам лично просматривает всё что отправляется на почту, и мне придётся подождать того, кому я доверю его отправку. Я вымотана и постараюсь немного поспать до рассвета. Без вашей помощи я больше ничего не могу сделать. Простите за беспокойство.

Доброй ночи…

Диана де Пуатье.

Сегодня горничная Минни рассказала мне, что в то воскресное утро мадам настояла на том, чтобы открыть переднюю дверь сама.

Из-за жутких подозрений я нахожу это тревожным.

Д. де П.

У Бамфера сложилось прекрасное мнение о французской воспитательнице ещё с того дня, как они ездили с Эдит Хортон на «Поляну для пикников». Она не из тех молодых особ, что теряют голову без всякой причины. Он ещё раз прочёл письмо с нарастающим беспокойством. Опрятная, оббитая вагонкой вилла Бамфера находилась поблизости с полицейским участком, на соседней отдалённой улице. Теперь же, удивив жену, он появился на веранде и попросил чашку утреннего чая.

— Сейчас, всё на кухне. У меня как раз ещё есть минутка.

Когда чайник закипел, он небрежно спросил:

— Собираешься сегодня на один из своих званых чаёв?

Миссис Бамфер фыркнула.

— Когда это меня последний раз звали на чай? Если хочешь знать, я как раз собиралась привести в порядок дом к Пасхе.

— Я просто спросил, — мягко сказал муж. — В последний раз, когда ты выходила в общество, ты принесла домой те вкусные кремовые пирожные из дома викария… и много сплетен.

— Ты прекрасно знаешь, что я не люблю сплетен. Что ты вынюхиваешь?

Он усмехнулся.

— Проницательная жёнушка, да? Мне интересно, слышала ли ты что-нибудь от подруг о миссис Эпплъярд из колледжа?

По опыту Бамфер знал, что обычная домохозяйка может удивительным образом инстинктивно знать то, над чем полицейский будет биться неделями.

— Дайка подумать. Что ж, я слышала старушка становится настоящей мегерой, когда впадает в ярость.

— Впадает в ярость, правда?

— Говорю, что слышала. Когда я встречала её в деревне, всё шло как по маслу.

— Ты знаешь кого-то кто видел её в ярости?

— Пей чай, я пока подумаю… Знаешь Комтонов из коттеджа с айвовым деревом, вниз по дороге? Колледж там покупает джем. В общем, хозяйка рассказала, что была в ужасе, когда сделала ошибку в счёте, — муженька тогда не было дома, ей пришлось всё делать самой и она описалась на фунт. Миссис Эпплъярд послала за ней и устроила сущий ад.

— Ещё что-то?

— Девушка по имени Элис, что работает в колледже, говорила продавщице из фруктового, что та немного выпивает. Эта Элис никогда не видела её навеселе или ещё что, но ты же знаешь, как любят болтать в этом городе! Особенно после «загадки колледжа».

— Мне ли не знать!