Джоан Фернандес – Спасая Винсента (страница 2)

– Шутник! – только и выдавила Йо из себя. Оттолкнув его, она заглянула ему за спину.

Никого.

– Где же Тео? Дрис… – она смолкла, увидев покрасневшие глаза брата.

Он схватил ее за руки.

– Тебе нужно сесть.

Дрис на ватных ногах провел ее через лабиринт ящиков и усадил в кресло у стола. Опустившись на колени, он произнес:

– У меня новости…

– Тео стало хуже? – пролепетала Йо, в панике ухватившись за его рукава. – Он же худой как спичка. Он что, еще больше исхудал? Совсем перестал есть, да? Я слышала, их кормят насильно…

– Нет, Йо, послушай…

– Меня к нему не пустили! – она рванулась от него. – Мне нужно к нему! Он отзовется на мой голос!

– Йо! – Дрис схватил ее за плечи и внезапно перешел на шепот: – Тео мертв.

– Да нет же… Я же только что там была! Пыталась его увидеть… – в груди у нее все сжалось.

– Мне так жаль, Нетти.

От детского прозвища у Йо перехватило дыхание.

Тео не мог умереть.

Она только начала привыкать к роли жены, и двух лет еще не прошло. Днем к ней придет мадам Смете на очередной урок кулинарии. Только вчера на кухне поставили новую газовую плиту. Йо чувствовала себя обманутой: она ведь хотела поджарить на ней первый бифштекс мужу на ужин.

Она судорожно вздохнула.

Малыш Винсент никогда не узнает отца.

Вырвавшись из хватки Дриса, она взяла со стола миниатюрный двойной портрет, где были совмещены их с Тео фотографии. Из овальной рамки на нее смотрело любимое лицо. Вспомнилось, как она пыталась усмирить его непослушную челку, смочив ее водой, но волосы вновь взбунтовались, взметнувшись дикой волной над смеющимися глазами. Изображение поплыло. Уронив портрет, она схватилась за стул для опоры.

– У меня голова кругом…

Дрис настойчиво старался вложить ей в руку носовой платок.

– Тебе нехорошо? Может, лучше прилечь? – спросил он. Она покачала головой: какой смысл сейчас лежать? – Вчера мне прислали телеграмму из лечебницы.

Она заморгала.

– Погоди… тебе? Но почему не…

– Да брось! Вспомни, какой ты была после родов. Отец настоял, чтобы связывались со мной.

– Но такая новость… – Это правда: первое время после рождения малыша Винсента ей действительно было трудно. Тео счел нужным сообщить ей о смерти своего брата только на следующий день. Как же это похоже на отца – взять все под контроль. Оградить любимую дочь от дурных вестей.

Снова навернулись слезы. От такого ее оградить никто не смог.

Она вытерла глаза и прошептала:

– Где-то в глубине души я это знала, Дрис. Всю ночь не могла уснуть. И малыш тоже. Он вертелся, капризничал. Тоже чувствовал.

– У Тео был приступ. Он потерял сознание. Умер во сне.

Она уставилась на смятый платок у себя в руках. Почему она не была рядом с Тео? Как допустила, что он умер в одиночестве? Слеза медленно скатилась к подбородку.

– Утром отец прислал распоряжения. – Дрис извлек телеграмму из внутреннего кармана пиджака. – «Похороны в понедельник на кладбище Сустберген в Утрехте. Билет на поезд для Йо. Переезд», – прочитал он.

Ее живот скрутил нервный спазм.

– Это так далеко… До Утрехта отсюда не меньше четырехсот километров. Как же я буду… – Она не смогла выговорить: навещать могилу Тео.

– Это решение отца.

– Погоди… Отец знает? – Йо посмотрела на Дриса в замешательстве. Тео же только что умер.

– Я послал ему телеграмму, как только сам получил известие.

– Вчера вечером?

Дрис нахмурился.

– Нет, я же сказал, это произошло вчера утром. Бедняжка Йо. Это такой удар для тебя. Тебе нужно прилечь. – Дрис протянул руку, но Йо вскочила, оттолкнув его. Это у него ум помутился, а не у нее!

– Не надо мне никуда ложиться! Ты сообщил отцу о смерти Тео! А от меня все утаил! А ведь я его жена! – Ее голос дрожал.

– Тео был моим лучшим другом! Ты не единственная, кто скорбит.

Йо пристально смотрела на него, слезы текли у нее по щекам.

– Был… Я была его женой.

– Ох, Нетти…

Дрис встал и снова потянулся к ней, чтобы обнять, но она отступила.

– Постой. Значит, послать телеграмму отцу ты нашел время, а мне сообщить – нет?! – Гнев накатил волной. Йо резко занесла руку, чтобы дать ему пощечину.

Дрис перехватил ее руку за запястье.

– Не смей меня упрекать! Мы только и делаем, что заботимся о тебе. Тебе ведь известно, что нужно все организовать. И потом, мы же знаем, какая ты. Чудо, что ты вообще на ногах. Тебе ведь довольно малейшего… потрясения, чтобы слечь.

Йо вырвалась. Мысли у нее путались.

– Я… Мне… нужно пообщаться с матерью Тео.

– Не волнуйся. Все уже сделано. И отец еще в прошлом месяце договорился о могиле на семейном участке Ван Гогов.

В прошлом месяце?

У Йо сжалось сердце. Ну конечно. Отец с ледяной расчетливостью спланировал смерть ее мужа. Йо рухнула в кресло, закрыла лицо руками и зарыдала.

Дрис поставил на расчищенный угол стола чашку с дымящимся чаем. Йо машинально поправила стопку конвертов. Отныне все эти письма принадлежали ей.

– Сделаешь глоток? – Дрис присел на край одного из ящиков, пристально глядя на нее. – Мне нужны кое-какие сведения, Йо.

Она кивнула, потянувшись к чашке. Вместо бесполезного кулинарного урока мадам Смете увезла ребенка на прогулку. Лучше было поговорить с Дрисом, пока они не вернулись. Йо чувствовала опустошенность и пыталась справиться со стыдом. Все это время она даже не осознавала, как сильно заблуждалась. Из-за ее растерянности – нет, ее неведения – у нее было украдено драгоценное время с Тео. Надо было тогда настоять на свидании, остаться в Утрехте, слушать внимательнее, задавать больше вопросов. Она вела себя как глупая девчонка. Неудивительно, что отец и Дрис взяли все в свои руки. Она со звоном поставила чашку обратно на блюдце, не отпив ни глотка. Она не смогла быть рядом с Тео, когда он страдал. Хотя бы теперь следовало собраться.

– Кто… кому платить за место на кладбище? – ее голос прозвучал хрипло.

Дрис искоса посмотрел на нее.

– Отец все уладил… Йо, ты хоть примерно представляешь, сколько денег было у Тео?

Она замешкалась. Конечно, она заносила их ежедневные траты в гроссбух и помогала мужу отслеживать продажи, но ей и в голову не приходило высчитывать итог. Этим всегда занимался Тео. Йо покачала головой.

– Так я и думал.

Она заморгала, изо всех сил сдерживая опять подступившие слезы.

– У Тео были накопления. – Она помедлила, пытаясь припомнить. – Все это время я жила на его жалованье – «Буссо и Валадон»[4] продолжали присылать чеки, даже когда он… заболел. – Это был единственный хоть сколько-нибудь благородный шаг с их стороны после всех мучений, которые выпали на долю Тео, пока он управлял их галереей на Монмартре. Ему приходилось на свои деньги покупать картины, в успех которых он верил, вопреки неодобрению директора, Жоржа Рольфа. Тот презирал его вкус. В коллекции галереи нашлось бы не меньше дюжины работ, принадлежащих Тео: Писсарро, Дега, Моне, одна скульптура Родена. Йо прижала платок к глазам. – И еще у него была личная коллекция в галерее.

– И все это теперь твое… – Дрис широким жестом обвел гостиную.