Джоан Фернандес – Спасая Винсента (страница 1)
Джоан Фернандес
Спасая Винсента
Знак информационной продукции (Федеральный закон № 436–ФЗ от 29.12.2010 г.)
Главный редактор:
Заместитель главного редактора:
Арт-директор:
Руководитель проекта:
Литературный редактор:
Корректоры:
Дизайнер:
Верстка:
Верстка ePub:
Картина на обложке:
Разработка дизайн-системы и стандартов стиля:
© 2025 Joan Fernandez
© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Альпина Паблишер», 2026
Эта книга – исторический роман-притча, облеченный в форму биографии.
Опираясь на документальные свидетельства и переосмысляя события через призму современного феминизма, это повествование о жизни Йоханны Ван Гог раскрывает ее сознательный разрыв с патриархальными устоями, утверждает непреходящую ценность ее наследия и ту созидательную энергию, которую порождает любовь.
«Цветущие ветки миндаля»
Работа шла успешно, последнее свое полотно «Цветущая ветка» – ты его увидишь – я сделал, пожалуй, лучше и тщательнее, чем все предыдущие: оно написано спокойным, более уверенным, чем обычно, мазком.
И на другое же утро я стал конченым человеком, превратился в скотину[1][2].
Зима 1891
1
Париж
Вытащив ближайший холст на свет божий, Йо Ван Гог узнала одну из картин с подсолнухами. Несмотря на жизнерадостные золотисто-охристые тона, поникшие цветы внушали печаль. Это была не та картина. Стиснув зубы, Йо вернула ее на место.
Утренние лучи золотили пыль, осевшую на грубых деревянных ящиках, которые громоздились вдоль стен душной гостиной. Часть из них стояла друг на друге, заслоняя диван и пианино – свадебный подарок тетушки Корнелии, – другие перегораживали и без того тесное пространство комнаты, так что приходилось пробираться боком. Единственный свободный стул был задвинут под высокий дубовый стол Тео, заваленный письмами и стопками пожелтевших газет Le Figaro.
Пальцы Йо скользнули по шероховатому краю очередного ящика – она еще не заглядывала в него. Резко откинув крышку, она осмотрела беспорядочно уложенные холсты в поисках «Цветущих веток миндаля» – любимой картины Тео. Если муж вернется… она вздрогнула… нет,
Йо перебрала холсты: грозовой серый, крапчатый оранжевый, золотистая охра – и не нашла ни одной ветки с дивными белесыми бутонами. Она раздраженно захлопнула крышку.
Это было так на нее похоже. Она всегда сомневалась в себе, всегда считала, что другие знают лучше. Отец учил ее остерегаться «женских глупостей», противоречащих здравому смыслу. Так что, когда ее брат Дрис настоял на том, чтобы организовать архив работ Винсента, она легко согласилась, не сообразив, что он просто решил упрятать картины в неподписанные ящики с глаз долой. Не составив ни перечня, ни описи. Лишь теперь она поняла: Тео будет очень недоволен.
Йо чихнула и скрестила руки на груди. По спине пробежала дрожь. В спертом воздухе витал стойкий запах скипидара и опилок. На ней было любимое платье Тео. Пусть тонкий шелк предназначался для вечерних выходов в оперу – прелестное сиреневое платье наверняка порадует его, особенно в сочетании с модными изящными туфельками, привезенными из Амстердама. Но за время беременности ноги у нее, похоже, увеличились в размере – туфли жали, и теперь приходилось осторожно пробираться между ящиками, чтобы платье не зацепилось.
Она не могла сдаться. «Цветущие ветки миндаля» были их талисманом, приносящим удачу, идеальным подарком к возвращению Тео. Йо так хотела, чтобы сегодняшнее утро было безупречным! Она жаждала этого всем сердцем.
Ведь как только Тео снова окажется за своим столом, потягивая бокал любимого мерло, а малыш Винсент будет болтать ножками у него на коленях, он наконец успокоится, почувствует облегчение после перенесенных испытаний. Вот тогда она и попросит у него поддержки – признается, что отправила рисунки Винсента в Бельгию на выставку «Группы двадцати»[3]. В животе заныло. Она отодвинула крышку следующего ящика и быстро перебрала холсты. Отзывать работы было уже поздно, но Тео умел рассеивать ее тревоги. Если ее решение окажется ошибкой, он все исправит. Его утешительные слова всегда дарили ей чувство защищенности. Может, он даже похвалит ее. А потом они вместе распакуют картины и снова займутся делами Винсента.
Она откинула еще одну крышку, пальцы скользнули по краям холстов.
Тео отсутствовал целых три месяца. Это была самая длительная разлука за все время их знакомства и брака, дольше ее самых продолжительных поездок к семье в Амстердам. Доктор ван Эден регулярно телеграфировал, что головные боли Тео ослабевают, но Йо не могла отделаться от мысли, что он что-то утаивает. Неужели врач позабыл, что
Телеграммы доктора вселяли в нее надежду. Но когда они с Вил, сестрой Тео и Винсента, и матушкой Ван Гог в прошлом месяце приехали на поезде в Утрехт, доктор не пустил их в палату и заявил, что гипнотические сеансы для лечения болезни мозга требуют больше времени. Она уехала, даже не утешившись мимолетным взглядом на мужа. Не получив возможности объясниться. Попросить прощения за то, что вызвала санитаров.
Устало склонив голову, Йо прислушалась к ребенку, но из спальни по-прежнему доносилось лишь ровное дыхание. Обвела воспаленными глазами море ящиков. Тео пришел бы в ужас. Двадцать семь ящиков, по десять и более холстов в каждом, засунутых как попало.
Настоящее кощунство. Картины стали главной связующей нитью их союза – и навсегда ею останутся даже после ухода Винсента.
«Цветущие ветки миндаля» должны были напомнить Тео об их духовной близости.
Холст с нежными бело-розовыми соцветиями и для нее был дороже прочих. Они с Тео поженились, когда Винсент восстанавливался после очередного приступа в лечебнице Сен-Поль-де-Мозоль. Винсент написал эту работу через несколько месяцев после рождения своего маленького тезки. И хотя Тео уверял, что Винсент одобряет их союз, Йо знала: этот брак внес разлад в братские отношения. «Цветущие ветки миндаля» стали для них оливковой ветвью – жестом доброй воли и примирения.
В сотый раз она достала из кармана вчерашнюю немногословную телеграмму от Дриса и прочла вслух: «У меня новости. Приеду завтра в девять утра». Закрыв глаза, она прижала клочок бумаги к груди. Дрис никогда не умел хранить секреты. Логично, что он решил сопроводить лучшего друга домой и устроить ей сюрприз. Он ведь и свел их с Тео когда-то.
С самой первой встречи, устроенной Дрисом, Тео занял место рядом с ней, заполнив пустоту, о которой она даже не подозревала. Казалось, однажды, еще в прошлой жизни, они договорились, что непременно отыщут друг друга в этой. Согласие выйти замуж и последовать за Тео в Париж было не столько осознанным выбором, сколько неизбежностью. Исполнением мечты. Словно найти в Тео родную душу означало обрести блаженную цельность. Когда у нее подгорало жарко́е, вместо того чтобы отчитать ее, как сделал бы отец, он улыбался и уверял, что мечтает о холодном ужине из хлеба с сыром. Когда он просыпался посреди ночи от тревог о том, сможет ли один из его художников заплатить за аренду мастерской, она вставала, чтобы выслушать и утешить его. У Тео не было ни капли грубости и честолюбия ее отца. В уединении дома Тео был мужем, который делился надеждами и страхами и всегда ценил ее мнение.
Благодаря ему она стала матерью прекрасного сына. Первого из вереницы детей, которых они мечтали вырастить вдвоем.
На их сердцах словно было высечено самой судьбой: «Вместе навеки».
За окнами тихой квартиры в квартале Пигаль башенные часы пробили девять. С замершим сердцем Йо повернулась к прихожей, когда резкий стук прокатился по комнатам. Бросившись к двери, она распахнула ее. Перед ней стоял Дрис.