Джо Спейн – Шесть убийственных причин (страница 10)

— Клио была безутешна, — продолжала Кэйт. — Только мама по-прежнему верила. Она не сомневалась, что ты появишься. Тебе же оставался последний год в колледже, и она решила, что ты запаниковал или, может быть, провалил экзамены. Когда выяснилось, что так и есть и что ты не продлил аренду квартиры в Дублине, стало понятно, что ты что-то скрывал от нас уже несколько месяцев. А мама продолжала верить. Потом обнаружилось, что у тебя пусто на банковском счету, и она решила: прячется, потому что боится показаться на глаза отцу. Ждала тебя целый год, пока… — Кэйт замолчала.

Адам понуро опустил голову.

— У меня был кризис. В смысле, когда я сбежал. Депрессия, тяжелая.

Адам поднял голову. Братья и сестры молчали. Кэйт приоткрыла рот. Джеймс казался растерянным.

— Да не было у тебя никакой депрессии, — отрезал он. — Мы знаем, что такое депрессия. Мама и…

Джеймс бросил на Кэйт быстрый взгляд, потом отвел глаза. Но Адам успел перехватить его.

— За неделю до этого ты был на вечеринке, — продолжал Джеймс. — И звонил мне оттуда. Просил…

Джеймс осекся. Адам, не мигая, смотрел на брата, ожидая, дойдет ли до него остальное.

Но Джеймс не хотел продолжать. Не хотел признавать свою часть вины.

— Постой, — вмешалась Кэйт. — Тебе кто-то поставил диагноз «депрессия» или это ты сам так решил?

— Диагноза не было. Во всяком случае, тогда. Я только потом понял, годы спустя. Тогда я не осознавал, что со мной происходит. Знал только, что больше не могу и хочу, чтобы это все закончилось.

— Почему ты ничего не сказал никому из нас? — спросила Кэйт.

Адам покраснел и пожал плечами. Кэйт недоверчиво покачала головой.

— О, Адам, — сказала она. — И что? Вот просто взял и ушел из дома? Решил сбежать?

— Вроде того.

Кэйт с трудом формулировала следующее предложение. Ее опередила Элен.

— Ты собирался покончить с собой?

— Да.

Все замолчали.

— Мы все думали, что так и произошло, — сказала Элен, искоса взглянув на Кэйт.

— Я собирался. Я.» мне было невыносимо думать, что кто-нибудь из вас меня найдет. Сначала не знал, куда мне деваться, что делать. Но потом появилась идея, и я сел на паром.

Голос его звучал отрывисто, механически. Адам сознавал это, но не мог заставить себя говорить иначе. Несмотря на то, что много раз репетировал. Возможно, перестарался. И все же он не лгал, во всяком случае, в каком-то смысле. Он действительно испытывал тягу к самоубийству, много раз.

Джеймс упорно качал головой. Он пристально смотрел на Адама, на его лице читалось недоверие.

— Ты не садился на паром. Мы связались с ребятами из руководства Пасседж-Иста. Они тебя знали, ведь Райан же там работал, в конце концов. Они бы тебя запомнили, непременно. И паспорт твой остался дома. Мы его нашли.

— Я не садился на паром в Уотерфорд, — поправил его Адам. — Добрался автостопом в Рос-слейр, а там сел на паром в Шербур. Знал, что, если покончу с собой в Ирландии, меня найдут. А в Шербуре я никто, могу просто исчезнуть. Если еще доберусь туда. Поэтому специально оставил паспорт дома, чтобы никто не понял, что я еду за границу. Чтобы меня не искали.

— Как же тебе удалось? — спросил Джеймс. — Как ты…

— Не важно. Я уехал, этого достаточно.

— Но ты не покончил с собой, — констатировал Райан.

— Очевидно.

— Но почему ты тогда не вернулся? Почему не сообщил нам, что с тобой все в порядке?

— Я не мог, — голос Адама стал умоляющим. — Сначала я стыдился. Потом волновался. Потом боялся. Каждый раз, стоило подумать о том, чтобы взять телефон или написать письмо, я выходил на этот круг. Вы все меня возненавидите, может, лучше… ничего не говорить. Даже не могу объяснить.

Адам сглотнул.

— Что изменилось? — спросила Кэйт. — Ты здесь — что произошло, почему ты передумал? Почему ты вернулся?

— Я узнал про маму, наткнулся в разделе некрологов. Впервые в жизни туда заглянул. До недавних пор я даже не читал ирландских газет, и все равно это была чистая случайность. Или, может быть, я что-то искал. Сам не знаю.

Остальные неловко переглядывались в смущении.

— Мемориальные объявления публиковались не каждый год, — наконец заговорил Райан. — Отец разместил его в первый год, а потом уже не заморачивался. Я заметил это в прошлом году и заказал к девятилетней годовщине, — немного помолчав, он добавил: — Просто чтобы позлить старика.

— Стой, — вмешалась Кэйт. — Ты хочешь сказать, что, если бы не увидел то объявление, не вернулся бы? Но оно появилось чисто случайно. И потом, мама умерла, ее уже нет. А ради нас ты не стал бы возвращаться?

— Я вернулся ради вас, — возразил Адам. — Я упустил свой шанс попрощаться с мамой. Невозможно было смириться с мыслью, что подобное может повториться.

Адам оглядел всех. Его взгляд задержался на Джеймсе, который все так же пристально его разглядывал.

Джеймс отвел глаза первым. Заглянул в пустой стакан, потом глянул на початую бутылку джина на сервировочном столике. Адам не сомневался, что он собирается налить еще. Джеймс потел, на лбу и над верхней губой выступили капельки пота.

«Джеймсу, — подумал Адам, — похоже, тоже есть что скрывать».

Клио

Клио знобило, хотя в кабинете отца, среди тяжелой дорогой мебели красного дерева и пыльных скрипучих книжных шкафов, было тепло. Просто не продохнуть.

Фрейзер только что пересказал ей все то, что рассказал ему Адам после своего возвращения. Клио еще не успела переварить услышанное. Она изучала лицо отца, пытаясь понять, поверил ли он брату.

Депрессия. Если Адам страдал депрессией, то в их семье он далеко не одинок. Тем не менее именно он признал это первым.

Тедди лежал на полу у ее ног. Раз или два он поднимал голову и, как ей показалось, обнюхивал воздух вокруг себя. Она решила оставить его в покое, чтобы освоился. Пусть подойдет сам.

— Мне плевать, что у него депрессия, — заговорила Клио. — Он исчез с лица земли. А ты, похоже, не имеешь ничего против того, что он вернулся. Ведь ты?..

Она раскрыла ладони, не в силах подобрать слова.

— Зол? — спросил Фрейзер. — Ну конечно же да, дочь, я в бешенстве. Но что мне делать? Прошло десять лет. Он мой сын, Клио. Он всегда был моим… ну, ты понимаешь. Тебя и его любить было проще, хотя, пожалуй, и нельзя так говорить. Еще десять лет злиться на него? И что толку? Мои родители практически не разговаривали со мной, после того как я сюда переехал. Не думаю, что они стали от этого счастливее.

Клио моргнула.

— Ты не понимаешь, девочка. Но когда твой брат исчез, ты была младше. Это больше затронуло твою жизнь. Может быть, в силу возраста я смотрю на все несколько иначе. Я понял, что надо брать от жизни все хорошее. А в возвращении Адама много позитивного. Вот ты приехала, уже хорошо.

Клио не нашлась, что сказать. Фрейзер встал и подошел к книжной полке у окна. Он провел рукой по корешкам книг и, остановившись на одной из них, потянул к себе, сдувая пыль с твердого переплета.

Книги. Когда-то она любила эти полки. Солнце било в глаза, и она подняла руку, заслоняясь и одновременно чувствуя, что лоб покрывается липкой испариной.

— Узнаешь? — спросил он, показывая обложку.

Клио ответила ему непонимающим взглядом, но потом ее лицо прояснилось.

— «Ведьмы».

— Ты любила, когда я читал тебе ее на ночь.

Так и было. Каждый вечер отец находил время — для нее, и только для нее. В большой семье…

— Мне жаль, что не смог защитить тебя, — сказал он наконец, убирая книгу на место. — От всего, что тогда происходило.

У Клио напряглись плечи. Еще немного, и шею сведет судорогой.

— Папа, я не хочу говорить о себе, — проговорила она.

Фрейзер вздохнул и тяжело опустился в кресло.

— Думаешь, Адам говорит правду? — спросила Клио.

— А зачем ему врать?

— Не знаю. Может быть, чтобы мы его пожалели? Сложно набрасываться на человека, который говорит, что сам не знал, что делал. Когда у него такая отговорка.