Джо Шрайбер – Дарт Мол: Взаперти (страница 35)
Он извивался и корчился от боли, а затем увидел...
...открытую стенную панель, откуда появились «Короли костей».
До сих пор открытую.
Хаос все еще царил в дежурном помещении, казавшемся абсурдно тесным для такой вспышки насилия, но нападение уже выдыхалось. Нейлхед и Страбон со своими шайками бодро потрошили последних оставшихся охранников. Их сдерживаемая годами ярость, словно взрыв, вырвалась за несколько секунд — они кромсали тела охранников на мелкие кусочки и оставляли их приколотыми к стенам.
На все это невозмутимо взирала комендант Блирр. В следующий момент она развернулась и вышла; дроид последовал за ней, входной люк за ними захлопнулся.
У Смайта оставалось не так много времени.
Все так же на четвереньках он бросился вперед, лавируя между валявшимися на полу телами и подныривая под остатки мебели. Низко склонив голову, он прыгнул сквозь разверстую стенную панель во тьму.
38
ПРОТИВОЯДИЕ
Стоя в сторонке, Мол наблюдал, как Зеро отошел от заключенных, толпившихся в очереди за едой. Он подождал, пока тви’лек сел, взял вилку и не торопясь принялся за обед.
Он съел три кусочка. Четыре. Пять.
Мол уселся напротив.
— Привет, Зеро.
Вилка со стуком выпала из пальцев тви’лека. Челюсть отвисла так, что стала видна полупережеванная еда во рту. Не самое приятное зрелище.
— Джаганнат, — прошептал он. — Ты же...
— Умер? — Мол впился в него взглядом. — Могу понять твое замешательство. Ты оставил меня на Заводском этаже, где меня должно было разорвать на куски. Тем не менее я здесь.
Тви’леку удалось проглотить еду, но не вернуть дар речи. Его глаза бегали по сторонам, горло заметно подергивалось, будто он изо всех сил пытался — хотя и безуспешно — переварить физические доказательства присутствия рядом с ним Мола.
— Т-ты не понимаешь, — выговорил он. — Тебе нельзя здесь находиться. Он думает, что ты мертв.
Зеро собрался встать, но Мол неуловимым для глаз движением схватил оброненную вилку и вонзил ее в стол, пригвоздив к нему рукав тви’лека.
Трое мощных арестантов поднялись из-за соседнего стола и направились к Молу.
Не отрывая взгляда от тви’лека, Мол достаточно громко бросил:
— Скажи им, чтобы сели.
Зеро взглянул на своих «телохранителей».
— Все в порядке, — сказал он тонким голосом. — Сядьте.
Заключенные неуверенно вернулись к своей еде.
— Интересно будет узнать, — тихо сказал Мол, — кому мы служим и почему. Сначала ты говоришь мне, что Айрема Радика не существует. Потом я узнаю, что ты работаешь на него.
— Ты понятия не имеешь...
— Я унес старика с Заводского этажа, — продолжал Мол. — Он очень плох. Заражение крови скоро его прикончит. Но он рассказал мне кое-что интересное, прежде чем впал в бред. Он сказал, что ты отзываешься на другое имя.
Лицо Зеро ничего не выражало.
— И на какое же?
— Ты назовешь его мне.
— Джаганнат, пожалуйста! — Голос тви’лека был тих и настойчив. — Ты должен прислушаться к моим словам. Я в «Улье» с самого начала. Поэтому я и выжил здесь.
— Перед тем как убить Баклана, — продолжал Мол, — я спросил его, есть ли кто-то еще, кто стоит над ним и работает напрямую с Радиком. Он кое-что нарисовал. Тогда я подумал, что это просто круг. Но это не так. — Он наклонился ближе: его лицо почти коснулось лица тви’лека. — Это ноль. Зеро.
— Баклан? — Тви’лек покачал головой. — Баклан — просто...
— Подсадная утка, — кивнул Мол и добавил голосом, лишенным каких бы то ни было интонаций: — Теперь я понимаю. Ты его подставил, чтобы сосредоточить мое внимание на нем, а не на том, где оно все время должно было находиться. — Он взглянул на поднос Зеро — там лежала специальная еда для тви’лека, наполовину съеденная. — Знаешь, я заметил, что твое питание качественнее, чем у остальных заключенных. Полагаю, это одно из преимуществ того, кто может доставать разные вещи, сидя в тюрьме. К сожалению, это же делает тебя намного уязвимее.
— Уязвимее для чего?
— Как раз перед тем, как ты встал в очередь, я подсыпал в кастрюлю порошок белого корня метаксаса, — сообщил Мол все тем же бесстрастным тоном. — Койл пытался дать мне его раньше. К счастью, когда я вернулся и попросил, он все еще был при нем. Говорят, он не имеет вкуса и запаха, но отличается быстродействием. — Забрак взглянул на незаконченную трапезу. — И ты уже съел достаточно, чтобы умереть.
Зеро уставился на поднос с зарождающимся во взгляде ужасом, а затем оттолкнул его, будто отойти подальше было достаточно, чтобы остановить неотвратимое.
— П-почему?
— Есть противоядие. — Мол разжал ладонь и продемонстрировал Зеро маленький прозрачный пузырек с серым порошком. — Я стащил его из медотсека. Если я дам его тебе в течение тридцати секунд, ты выживешь.
— Я уже сказал тебе...
— Я видел лицо Радика, — заявил Мол. — Теперь мне нужно сделать ему предложение. Я готов заплатить триста тысяч кредитов за запрещенное ядерное устройство — деньги у меня здесь. Я лично свяжусь с покупателями и организую их приезд для передачи оружия.
— Он... — Руки Зеро начали дрожать. Он с удивлением и ужасом уставился на них, затем снова на Мола. — Он никогда не согласится на эту сделку.
— Почему?
— Он знает «Бандо Гора». Однажды они уже пытались его убить. Они заклятые враги. Он поклялся на крови никогда не иметь с ними дел.
— Значит, тебе придется постараться, чтобы он изменил свое мнение, не так ли?
— Ты
Его голова со стуком упала на стол.
С гримасой раздражения Мол приподнял лицо Зеро из тарелки, проверил глаза и снова опустил того головой в еду.
Ситх оставил тви’лека лежать и вышел из столовой.
39
ПОЛЗУЧАЯ ТВАРЬ
Смайт бежал.
Когда доносившиеся из дежурного помещения вопли в конце концов затихли и наступила тишина, он поднялся на ноги и понесся по наклонной технической шахте — бежал изо всех сил во тьму, опустив голову. Он не знал, куда бежит и что будет там делать, но прямо сейчас это было не так важно, как увеличить насколько возможно расстояние между собой и преследующими его бандитами.
В висках стучала кровь, легкие горели. Он шмыгнул за угол и привалился к холодной стене, не в силах сделать ни шагу, пока не отдохнет, и глубоко, прерывисто вздохнул. Действие глиттерстима уже окончательно выветрилось, и он чувствовал себя выжатым, неуклюжим, его сотрясала дрожь такая сильная, что едва держался на ногах: колени угрожали предать и подогнуться в любой момент.
«Рассмотрим факты».
Факт 1: он безоружный охранник, застрявший в недрах тюрьмы, полной одержимых убийствами чудовищ, любое из которых с удовольствием воспользуется подвернувшимся шансом прикончить его.
Факт 2: он не может вернуться к Джаббе и попросить о помощи, даже если бы существовал какой-нибудь способ связаться с ним.
Вывод: он ходячий мертвец.
Смайт боролся с почти непреодолимым желанием упасть на пол, завыть, зарыдать. Ничто из этого сейчас ему не поможет. Тихий-тихий голосок внутри его шептал, что, если возможно, он мог бы пробраться в свою комнату и нюхнуть еще чуток глиттерстима, припрятанного среди вещей, — он может помочь прояснить некоторые вещи, — но даже это казалось безнадежным. Отойдя от спайсовой эйфории, молодой охранник в очередной раз убедился, насколько сильна его зависимость. Он не знал, где находится и куда направляется.
Он чувствовал, как растет в нем досада. Жалость к себе облепила его с головой, словно знакомый ветхий плащ. Он не сумел выполнить задание Джаббы и этим подтвердил: все, что он втайне подозревал о себе, правда — трусость, некомпетентность, несоответствие поставленной задаче. Что же тогда, есть ли смысл жить дальше?
Затем в туннеле, в отдалении, что-то шевельнулось.
Смайт прислушался к шороху. Его издавала чудовищная гора мускулов, огромная скользкая масса, непохожая ни на что, с чем он сталкивался в этих стенах. Он фактически мог слышать липкое пощелкивание ротового придатка.
Он слышал россказни о сайроксе — все их слышали. Существо, обитавшее в трубопроводах и туннелях «Улья-7», питавшееся кровью, проливаемой на поединках, растущее и жиреющее на ней. Кое-кто из охранников даже клялся, что видел его, хотя никогда не находилось убедительных доказательств.
И вот — он услышал что-то еще. Не ушами. В мыслях.
Голоса...