Джо Шрайбер – Дарт Мол: Взаперти (страница 33)

Бок о бок главари двух банд прошли сквозь разверстый проход в тюремной стене, остальные последовали за ними.

35

В ДЕЖУРКЕ

Жирного охранника звали Хуткинс, и Смайт практически чувствовал, как тот начинает потеть.

— Ну? — спросил он. — В чем дело?

Хуткинс ничего не сказал, лишь со стуком опустил на стол пол-литровый стакан с «Помощью ранкора», который сжимал в ладонях, и прижал мясистую руку к стене за своей спиной. Смайт чувствовал, что его самого потряхивает от нетерпения. В дежурку набилась тьма народу, духота становилась невыносимой. И все-таки, зачем комендант их здесь собрала?

Он ждал, покачиваясь на пятках, а Хуткинс взглянул на стоявшего справа от него жилистого качка — ходячую катастрофу по имени Логовик. Смайт знал, как зовут почти всех ребят из его смены: Стюбинс, Меррилл, Глент, но остальных только начал запоминать. Вряд ли это имело большое значение — никто из старожилов просто не стал бы с ним разговаривать.

Пока не стал бы.

Когда комендант вызвала их всех на короткое совещание, без формы и без оружия, Смайт вдохнул еще полграмма глиттерстима из своего тайничка, а потом уже помчался в дежурку. Он успел обнаружить, что стим давал ему уверенность и телепатическую поддержку, которая делала все окружающее более значительным и одновременно более ярким, как будто — вжих! — невидимая сабля вылетала из ножен прямо перед носом. Не говоря уже о смелости, требующейся для выполнения некоторых незапланированных деталей работы: оказаться нос к носу с тем краснокожим арестантом, 11240, в его камере, например, или задание, которое он только что выполнил на Заводском этаже. Глиттерстим позволял чувствовать себя королем Галактики.

Честно сказать, Смайт любил дурь. Устроить тайничок в «Улье-7» оказалось несколько проще, чем он ожидал, и он даже сумел кое-что толкнуть паре коллег. На этой почве он всегда легко заводил друзей. Жаль, что не выпало шанса предложить немного Хуткинсу. «Кто знает, — подумал он, — может, этот жирный неудачник смог бы употреблять дурь в качестве диетического продукта».

— Ну так что? — поинтересовался Смайт, барабаня пальцами по столу. — В чем проблема?

Одним из побочных эффектов стима была тревожность, желание двигаться вперед, отбрасывая все остальное.

— Парни, вы в самом деле думаете, что...

— Заткнись, — отрезал Хуткинс, даже не взглянув на него. Теперь толстяк приложил к стене ухо. Прислушавшись, он снова повернулся к Логовику: — Да, это она. Уже идет, хотя и небольшая.

— Кто — она? — вопросил Смайт. — Что идет?

— Комендант запустила трансформацию.

— Что, сейчас? — Смайт взглянул на хронометр. — Но до следующего поединка еще...

Входной люк дежурного помещения с шипением распахнулся, и появилась комендант Блирр в сопровождении своего дроида-администратора. Она остановилась, прохладным взглядом окинула их лица и улыбнулась:

— Добрый день, господа. Благодарю, что прибыли столь оперативно.

Охранники выпрямились. Логовик что-то согласно буркнул, еще несколько откликнулись без энтузиазма. Садики Блирр не пользовалась особой популярностью среди мужчин. Очевидно, кое-кто из парней действительно находил ее привлекательной, но Смайту на ее внешность было наплевать. Если говорить начистоту, спайс отключил эту часть его сознания, по крайней мере на данный момент, и он был ему за это благодарен. Он решил, что раз очутился в подобном местечке, то чем меньше будет у него поводов отвлечься, тем лучше.

— Я уверена, все вы задаетесь вопросом, зачем я собрала вас, — объявила Садики, — поэтому не станем тратить время. — Она повернулась к дроиду: — 3D, ты установил связь?

— Да, комендант.

— Хорошо, включай. — Она махнула рукой группе охранников, стоявших у дальней стены. — Господа, вам лучше расступиться, если не возражаете. У меня такое чувство, что придется задействовать все пространство, которое у нас имеется.

Когда офицеры расступились, освободив целый угол, ожил голопроектор дроида.

На мгновение Смайт задумался, было ли то, что он увидел, реальностью или очередным побочным эффектом стима. Возникшее в восьми метрах перед ним изображение горообразной фигуры его работодателя уже сфокусировалось и заняло целый угол дежурного помещения. Смайт изумленно глядел, как Джабба Десилиджик Тиуре шевелит своим гигантским хвостом, глядя на ожидающую его аудиторию.

— Привет, Джабба, — начала Садики. — Благодарю, что выделил мне время в твоем плотном графике.

— Садики Блирр. — Преступный воротила слегка приоткрыл рот, высунул язык и провел им по верхней губе с похотливой усмешкой. — Ты знаешь, что, если тебе когда-нибудь надоест руководить тюрьмой, я с удовольствием сделаю тебя одной из своих рабынь.

— Какое заманчивое предложение. — Комендант была сама невозмутимость, даже сама любезность. — К сожалению, в данный момент я вынуждена тебе отказать.

— Чему обязан честью лицезреть тебя?

— Ах да. — Садики обвела рукой сгрудившихся за ее спиной и внезапно насторожившихся охранников, включая Смайта. — Полагаю, здесь у нас присутствуют некоторые из твоих сотрудников.

36

ЧТО СКАЗАЛА ЛИХОРАДКА

Эоган подтягивался на перекладине в своей камере, когда стены начали двигаться. Самая первая, паническая мысль: его выставили на поединок, значит смерть пришла за ним даже раньше, чем он боялся.

«Пожалуйста, нет! Я не готов! Не сейчас! Никогда!»

Когда трансформация завершилась и ничего не произошло, Эоган ощутил нахлынувший на него дикий восторг и сразу за ним чувство стыда, настолько жгучее, что он упал на пол, да так и лежал без движения, ненавидя себя за трусость. Что подумал бы отец о нем, решившем затаиться, молящем всех богов, чтобы не пришлось сражаться, ни сейчас, никогда-либо еще?

— Эоган.

При звуке этого сурового голоса он вскинул голову и огляделся: рядом стоял Джаганнат. Забрак держал в руках что-то вроде кипы белья. Лишь через секунду Эоган сообразил, что этот ворох — человек и что человек этот на самом деле его отец.

— Отец! — Горящий, обвиняющий взгляд юноши метнулся к забраку. — Что ты с ним сделал?

— Мальчик, я ничего с ним не делал, — ответил Джа-аннат. — Я нашел его в таком виде.

— Эоган... — Артаган Труакс уставился на сына неподвижным, мутным взором. Его кожа приобрела цвет старого флимсипласта, он был настолько бледен, что синий сосудистый узор четко проступал на щеках и переносице. Эоган увидел распухшую культю, когда-то бывшую йогой старика, ощутил жар, исходивший от отцовского лица, и гнойный запах инфицированных тканей и понял, что все это означает, еще до того, как забрак успел что-либо сказать.

— Он умирает.

— У него заражение крови, — кивнул Джаганнат. Опустив Артагана на койку, он продолжил: — Он не станет говорить со мной. Ты будешь задавать ему вопросы. Об Айреме Радике и «Бандо Гора».

Эоган покачал головой:

— Я не знаю, что это зна...

— Послушай меня, мальчик. Нет времени на объяснения. Я видел Айрема Радика. Мне нужно узнать все, что твой отец может рассказать об отношениях Радика с «Бандо Гора». Они собираются завладеть самым разрушительным оружием Радика, запрещенным ядерным устройством. Оно — моя цель.

— Но я никогда не слышал об этом «Бандо»...

— Это культ смерти. Твой отец сказал, что он сражался вместе с ними, что они пытались убить Айрема Радика, а он спас ему жизнь.

— Мой отец никогда не исповедовал никаких культов, — заявил Эоган. — Он не знает, что он...

— «Гора»! — завопил старик, его лицо исказилось, превратившись в маску ужаса. Вскинув руки, он принялся скрюченными пальцами царапать воздух. — Да здравствует череп под капюшоном! Сдирай кожу, пей кровь!

Эоган отшатнулся.

— Я никогда раньше не слышал, чтобы он так говорил!

— Мне нужно знать то, что знает он, — настаивал Джаганнат. — У меня срочное дело, касающееся связей между ними и Айремом Радиком. Если он может сказать тебе, как на них выйти...

— Heт! — Старик вдруг вскинулся всем телом, схватил сына за плечо и привлек к себе. Внезапная ясность озарила его лицо, зрачки сузились, взгляд впился в Эогана. — Айрем Радик никогда не будет вести дела с «Гора». Никогда!

— Спроси его, как добраться до «Гора», — приказал Эогану забрак. — Спроси, как можно связаться с ними. Пусть расскажет.

— Я... я сделаю, что смогу, — пробормотал Эоган. — Но скоро начнется поединок. А если мне придется сражаться?

Забрак пристально посмотрел на него:

— Ты умрешь.

Эоган открыл рот и снова закрыл. Похоже, на эти слова не существовало подходящего ответа — он и не стал отвечать.

— Все, что здесь есть, — заговорил забрак, — все, что ты видишь вокруг, — проверка. Не ошибись. Если у тебя недостаточно сил или способностей к выживанию, «Улей-7» тебя сломит. — Он сделал шаг к юноше. — В самой его сердцевине твоему отцу достало сил, чтобы выжить и защитить тебя, но у тебя не такое сердце. Ты никогда не станешь и вполовину таким, как он, — даже теперь, когда он в таком прискорбном состоянии. — Забрак резко кивнул на старика, стенающего и бормочущего что-то на койке. — А теперь принеси немного пользы и сделай так, чтобы он заговорил.

Эоган ничего не ответил. У него дрогнула челюсть.

— Отец, это я. Это Эоган. — Бросив взгляд вверх, на забрака, он аккуратно произнес: — Нам нужно знать об Айреме Радике.