Джо Лансдэйл – Тонкая темная линия (страница 9)
Мы с Кэлли закончили убираться и, извинившись, сказали папе, что скоро вернемся и начнем помогать с работой в кинотеатре, а сами вернулись в мою комнату, где вытащили коробку, и Кэлли начала читать письма.
— Эти все от Эм к Джей. Упоминались ли где-нибудь настоящие имена?
— Не думаю… не знаю. Я не читал всего.
— Эти последние страницы, они как будто из дневника… Ну, это странно.
— Что странно?
— Это отрывки из дневника, но, похоже, это дневник девушки. Стиль письма совпадает со стилем писем. Он надёжно перевязан и уложен в запертую коробку, что наводит на мысль, что это что-то, чем кто-то дорожил, но хотел сохранить в тайне. Это заставляет меня думать, что все это принадлежит одному человеку, Джей. Я думаю, это могло принадлежать девушке, которая писала письма и вела дневник, но она никогда не отправляла письма. Ты понимаешь. Просто выдавала желаемое за действительное… Или, может быть, Джей отдал их обратно. Такое иногда случается, когда люди расстаются. Тогда, во время войны, письма ценились гораздо выше, чем сейчас, Стэнли.
— Почему из дневника вырваны только эти страницы? Где остальные?
— Странно, правда?
Кэлли внимательно изучила дневник.
— Здесь есть кое-что интересное, хотя, возможно, ты еще слишком мал, чтобы услышать подобное.
— В последнее время я узнал гораздо больше, чем рассчитывал, — сказал я. — Я не верю, что еще немного информации убьет меня.
— Она упоминает о сексуальных контактах в своем дневнике. Она пишет… Я не знаю, стоит ли мне читать это тебе. Может, тебе стоит самому прочесть это?
Она дала дневник мне. Я прочитал и спросил:
— Что это за фингеринг?
Кэлли покраснела.
— Вот почему я попросила тебя прочитать это самому, дурень. Я не хотела ничего произносить или объяснять.
— Ну, я прочитал, а теперь — объясняй.
Она так и сделала.
Я сказал:
— О, — и вернул ей дневник.
— В дневнике говорится о том, что они с этим парнем, Джеем, делали. Она пишет, что они занимались этим в лесу, на одеяле. Она ничего не рассказывает в деталях, просто упоминает, что они сделали друг друга счастливыми. Это значит, что у них всё получилось.
— Что получилось?
— О, ради всего святого, Стэнли, что ж ты такой тупой! Помнишь о собаках?
— О, да.
Я почувствовал себя еще хуже, чем когда обнаружил, что Санта-Клауса нет. Происходило что-то, о чем, казалось, знали все, кроме меня.
— Ты сказала, что они делали это в лесу. Ты имеешь в виду тот лес, где был старый дом?
— Не знаю. Я думаю, что дом был там, когда были написаны эти письма. Так что, скорее всего, нет. Я думаю, что Эм вырвала эти страницы из своего дневника и подарила их Джею на память. Думаю, так оно и есть, и именно поэтому у Джея есть страницы Эм. Я думаю, на сегодня с тебя этого достаточно. Я не хочу, чтобы у тебя мозги закипели. Тебе понадобится укрытие получше для этого, чем под кроватью. Мама или Рози Мэй рано или поздно узнают об этом… как узнала я.
Кэлли продолжила читать странички. Я спросил:
— Что там?
— Она думает, что, возможно, беременна… Вот послушай: «Мне жаль ребенка. Но все будет хорошо. Все можно устроить». Она говорит о том, чтобы избавиться от него до того, как он родится, Стэнли. И вот еще: «Или мы можем научиться жить с этой мыслью. Было бы не так уж плохо, если бы у нас был ребенок».
— Что ты имеешь в виду, говоря «избавиться от него»?
Кэлли потратила несколько минут на объяснение.
— Так делают?
— Некоторые врачи могут такое сделать, но это противозаконно.
— Значит, Джей, должно быть, жил в доме на деревьях?
— Наверное. Но тогда он не был на деревьях.
— Я понимаю.
— В тебе никогда нельзя быть уверенным, Стэнли. Когда у нас будет время, мы должны выяснить, кому принадлежал старый сгоревший дом. Это могло бы помочь нам решить, кому принадлежала коробка.
— Звучит заманчиво. Как загадка. Как у братьев Харди. Или Нэнси Дрю.
— Это интересно, Стэнли, но меня не особо цепляет. Понимаешь?
— Для меня это звучит как убийство.
— Может быть, дело как раз в нём, — сказала Кэлли. — Джей не любил ее так, как Эм любила его, и когда она забеременела, он решил от нее избавиться. Возможно, так оно и было. Но если он ненавидел ее, почему сохранил письма?
— Он спрятал их.
— Почему он просто не уничтожил их?
— Вот видишь, — сказал я. — Тебе тоже интересно.
— Я полагаю. Но это не значит, что я сумасшедшая, раз пытаясь разобраться в этом. Я просто хочу сказать, что, поскольку мне больше нечем заняться этим летом, может быть, мы сможем попробовать. А может, и нет. Посмотрим. Ну давай же. Нам ещё нужно помочь маме и папе.
Кэлли ушла. Я поставил коробку в шкаф на верхнюю полку и накрыл ее сложенной рубашкой, а сверху — своей енотовой шапкой Дэви Крокетта[15].
Последний показ «Головокружения» закончился далеко за полночь. Так было в разгар лета. Темнело поздно, поэтому, чтобы провести два сеанса, нужно было крутить фильмы почти до утра.
В тот вечер наше заведение было переполнено. Все хотели посмотреть новый фильм Хичкока. Я, конечно, ничего смотреть не стал. Я ждал наш семейный совместный просмотр.
Я помогал в кинотеатре, а когда в одиннадцать мы закрылись, папа занял позицию у выхода, чтобы убедиться, что никто не попытается проникнуть внутрь в течение последнего часа фильма.
На уборку ушло около часа, и настроение Рози Мэй, казалось, стало намного лучше. Она даже что-то напевала, пока, надев шерстяные рукавицы, переливала жир из сковороды в бочонок.
Рози Мэй вымыла кастрюлю и другую посуду, а когда закончила, спросила, не хочу ли я побыть на улице, пока она выкурит сигарету, так как она боится своего мужчину, Буббу Джо, а моя мама не разрешает курить в доме ни друзьям, ни родственникам.
Мама подслушала нас и сказала:
— Лучше бы тебе не выходить на улицу. Мне страшно подумать, что там может быть Бубба Джо. Почему бы тебе не подняться на крышу и не позволить Стэнли составить тебе компанию?
— Да, — согласилась Рози Мэй.
Мы поднялись наверх и прошли по наклонному пандусу, который вел на крышу через люк. Мы вышли прямо под гигантской каплей росы.
Было видно, как последние машины выезжают из драйв-ин, и их фары загораются, освещая ночь. Я видел, как Бастер выходит из киоска с термосом в руке и направляется к выходу, медленно двигаясь мимо отъезжающих машин. Мне показалось, я услышал, как кто-то крикнул «ниггер» из одной из машин.
Бастер не поднял головы. Он продолжал идти.
Рози Мэй достала банку «Сэра Уолтера Рэли» и высыпала немного табака на бумажку для самокруток. Она быстро свернула её одной рукой, облизала и сунула в рот с ловкостью ковбоя.
Она достала из своих растрепанных волос большую кухонную спичку, приподняла бедро, чиркнула ею сбоку об платье, и закурила.
— Oooooeeee, — сказала она. — Это то, что нужно.
Она начала кашлять практически сразу.
— А вот это не нужно. Хлопните меня по спине, мистер Стэнли.
Я хлопнул, и довольно резко.
— Спасибо. Не в то горло пошло.