Джо Лансдэйл – Тонкая темная линия (страница 51)

— Полагаю, это не ваше дело, — сказал Стилвинд.

Кэлли резко фыркнула.

Стилвинд покраснел.

— Мистер Стилвинд, — произнёс папа. — Мы с вами уже стоим на шатких подмостках. Если вы ещё раз обратитесь к Рози в таком тоне, если ещё раз скажете что‑то уничижительное о моей дочери — или даже намекнёте на это, — я забуду, что вы на двадцать лет старше меня. И, возможно, вы уже не проснётесь.

— Угрожайте мне, и полиция будет в курсе.

— Я закопаю вашу тушу в этом самом костюме у себя на заднем дворе и высажу сверху чёртову кактусовую аллею.

Я засмеялся.

Папа пристально посмотрел на меня, и я тут же замолк.

Мистер Стилвинд, красный как рак, некоторое время сидел, хватая ртом воздух. Наконец он успокоился.

— Хорошо, — сказал он. — Давайте к делу. Мой сын рассказал мне, что натворил. Ему стыдно за это. Допустим, это была его вина…

— Его, его, — сказал папа.

— Что ж. Я готов извиниться за него и предложить вам компенсацию за пережитые страдания — чтобы эта история не получила огласки.

— Компенсацию? — переспросил папа.

— Деньги.

— Вы хотите откупиться от Кэлли, чтобы она молчала?

— Полиция не станет заниматься этим делом, — сказал Стилвинд. — Могу вас в этом заверить. Я с ними весьма хорошо знаком. И с начальником полиции, и с бывшим начальником, и с молодым человеком, который, скорее всего, займёт этот пост. Все они — мои добрые друзья. У меня всегда были хорошие отношения с полицией.

— Даёте им деньги — и они ваши друзья, — сказал папа. — Это вы хотите сказать?

— Можно и так сказать. Но сумма, предлагаемая мной, весьма существенна. — Стилвинд окинул кухню взглядом. — На эти деньги вы могли бы многое сделать с этим домом.

— С этим домом всё в порядке — разве что потребуется хорошая дезинфекция после вашего ухода, — отрезал папа.

— Я вообще не обязан платить вам ни цента, сэр. Полиция вряд ли сочтёт флирт одной юной девицы достаточным поводом для того, чтобы беспокоить моего сына. Я в этом уверен. Но мне не нужна огласка. Это плохо для меня. Это плохо для моего сына. И уж конечно, это не пойдёт на пользу вашей дочери.

— Почему же он сам не пришёл и не извинился лично? — спросила мама.

— Я посчитал, что так будет лучше.

— То есть, прийти, откупиться, уйти и забыть, — подвёл итог папа.

— Если вы хотите свести всё к примитивной формуле, то, полагаю, вы правы. Но иной подход ничем не поможет. Ни вашей семье, ни моей.

— Я считаю, ваш сын — трус, — сказал папа. — Э-э-э, не перебивайте, Стилвинд. Выслушайте меня. Я считаю, что и вы трус. Думаете, деньги выручат вас из любой ситуации. Вам повезло, что всё ограничилось порванной блузкой моей дочери. Иначе я бы прикончил его.

— Вы провели бы остаток жизни в тюрьме, — сказал Стилвинд. — Я бы проследил за этим.

— Может, и так. Но вот что я вам скажу — и потом откажусь от своих слов, если меня спросят. Я не стану трогать вашего сына. С моей дочерью всё в порядке, она отлично за себя постояла. Но однажды он получит по заслугам. Это я вам обещаю.

— Не смейте к нему прикасаться! — вскинулся Стилвинд. — Никогда! Обещаю вам: я устрою вам весёлую жизнь в этом городе. Внезапно выяснится, что вы нарушаете муниципальные предписания. Полиции, возможно, придётся останавливать вас время от времени — просто чтобы проверить, правильно ли вы ведёте машину.

— Знаете, что я думаю? — сказал папа. — Мне кажется, вам вообще плевать на Джеймса. Вам важно только собственное благополучие. Как это ударит по вам, по вашему имени. Готов поспорить, ваш сынок и раньше нарывался на неприятности, а вы откупались ото всех. Он не чувствует, что должен отвечать за свои поступки. Точно так же, как и вы никогда не отвечали за них.

— Всё, что у меня есть, я заработал, — отрезал Стилвинд. — Всё до последнего.

— Я тоже. Может, у меня меньше, чем у вас, но я это заработал. Думаю, в итоге, я обрёл свой характер. А вы — деньги и начищенные туфли.

— Что ж, — произнёс Стилвинд, поднимая с колена шляпу и вставая. — Вы упустили свой шанс. Это не было попыткой подкупа. Просто попытка извиниться.

— Ваши извинения для меня — ничто. И я бы не советовал вам слишком уж докучать мне муниципальными предписаниями. Я — боец.

— Хорошего дня, сэр, — сказал Стилвинд.

— Я не стану желать вам того же, — сказал папа. — Мне будет плевать, если ваша машина перевернётся и прикончит вас.

— Стэнли, — одёрнула его мама.

— Передайте своему сыну, чтобы держался подальше от моей дочери. Всегда.

Стилвинд надел шляпу и направился к двери. Я подошел к окну и выглянул наружу. Возле длинной черной машины стоял цветной в черном костюме и черной фуражке. Он улыбнулся и открыл Стилвинду заднюю дверь. Стилвинд сел в машину, не сказав ни слова. Цветной сел за руль и тронул машину с места.

Рози взяла кофейную чашку Стилвинда и выплеснула его кофе в раковину.

— Он даже капли не отпил, — сказала она. — А я старалась, готовила.

Кэлли взяла папу за руку и сжала ее.

— Спасибо, папочка.

Папа сжал ее руку в ответ.

— Ты всё сказал правильно, — сказала мама. — Кроме той части с автомобильной аварией…

— Я говорил серьёзно, — ответил папа.

— Ой-ой, — встрепенулась Рози. — Кажется, наш пирог подгорает.

— Он был у вас дома? — спросил Бастер, мягкой тряпкой протирая объектив кинопроектора.

— Да.

— Ну и дела! Он старый, да?

— Да. Не то чтобы совсем древний, но старше папы.

— Такой же старый, как я?

— Нет, сэр. Думаю, не настолько.

— Мало кто старше. И, знаешь, я начинаю это чувствовать. Дорога на работу даётся мне всё тяжелее. В последнее время мне приходится выходить минут на двадцать раньше, чтобы по пути можно было немного передохнуть.

— Бастер?

— Да, Стэн?

— А что, если это был не отец?

— Что, прости?

— Что, если это сделал Джеймс, а не мистер Стилвинд?

— Ты снова размышлял, так?

— Помнишь… письма Маргрет?

Бастер сунул тряпку в задний карман и устроился на табурете позади проектора.

— К чему ты клонишь? — спросил он.

— Я предположил, что Маргрет встречалась с Джеймсом. Я думал, «Дж.» — это Джеймс, а это была Джуэл.

— Вполне естественное предположение, Стэн. Больше тех, кто любит противоположный пол, чем тех, кто свой.

— Тот отчёт, что вы мне читали. Отчёт начальника полиции. Дочь же прямо не сказала, что это был её отец?