Джо Лансдэйл – Тонкая темная линия (страница 28)

Мама ответила:

— Я очень на это надеюсь.

Папы не было какое-то время. Мы все нервничали, не зная, где он. Мама и Кэлли занялись делами по дому, а я собирал мусор на участке палкой, с вбитым в неё гвоздём. Закончив, я прочитал последний рассказ о Шерлоке Холмсе из книги, что одолжил мне Бастер, но так и не смог до конца понять, о чём он, потому что мысли были заняты другим.

Мы, мягко говоря, обрадовались, когда папа, наконец, появился в дверях, снимая шляпу.

— Ты сообщил в полицию? — спросила Кэлли.

— Сообщил, — сказал папа. — Я дал им его описание, с ваших слов. Но сначала я наведался в лачугу, где он живет… где жила ты, Рози. Его там не было. И лачуги тоже не было.

— Как так, мистер Стэнли?

— Дом сгорел дотла.

— Он угрожал поджечь её, пока я там жила, — сказала Рози Мэй. — Я очень рада, что меня там не было.

— Полиция ищет его. Сказали, что будут держать нас в курсе.

— Я хочу, чтобы все двери были заперты, — сказала мама. — Я боюсь за всех нас.

— Неплохая мысль, — сказал папа, — но сомневаюсь, что он сюда сунется.

— Я бы не была так уверена, — сказала Рози Мэй. — Только не сейчас. Когда он под градусом — кто знает, что ему взбредёт в голову.

Наверное, мне следовало рассказать о встрече с Буббой Джо, и я не совсем уверен, почему я этого не сделал. Мне казалось, толку от этого не будет. Его ведь там уже не было, мама с Кэлли и так были напуганы, а если я расскажу папе, он может броситься его искать и сделать с ним что-нибудь такое, чего не следует делать. А может, наоборот, Бубба Джо причинит вред папе — хотя в такое верилось с трудом.

Меня переполняли эмоции.

В конце концов, я промолчал.

По крайней мере, ничего не сказал своей семье.

Остаток дня прошёл в напряжении. Я то и дело поглядывал — не появится ли Бубба Джо, не попытается ли перелезть через забор автокинотеатра или прорваться через запертые ворота, где обычно въезжали машины.

Когда в тот день объявился Бастер, я отправился его навестить.

— Ты какой-то нервный, паренёк.

— Да, есть немного, — ответил я и рассказал ему, в чём дело.

— Он сумасшедший ниггер, Стэнли. Всегда лезет с кулаками к женщинам и все такое. Никогда его не любил и дел с ним не имел. Но я не думаю, что он сунется сюда, в белый район. Он боится белых. Не конкретно кого-то — а всех сразу, в целом. Некоторые цветные, из тех, что я знаю, всерьёз верят, что если простуду подхватишь от белого, то будешь болеть вдвое тяжелее, чем если от своего.

— Я не думаю, что Бубба Джо из тех, кто будет беспокоиться из-за простуды.

— Тут ты прав.

— Кажется, я видел его на днях. Стоял перед драйв-ин и пялился.

— Он зашёл во двор?

— Нет, стоял на шоссе.

— Все равно не думаю, что тебе стоит пока паниковать. Вряд ли он сунется на землю белого без приглашения… Хотя, кто его знает. Никто не знает, на что способен сумасшедший.

От этих слов мне как-то не сильно полегчало, но я взялся разбирать газетные вырезки — в основном потому, что Бастеру это доставляло удовольствие.

Среди вырезок я наткнулся на одну, посвященную убийству и пожару и написанную всего через несколько дней после того, как всё это произошло. В ней подводились промежуточные итоги: рассказывалось, как охотник нашел тело Маргрет и сообщил об этом в полицию. Всё подавалось, как трагедия, но чувствовалось — для автора настоящей потерей была смерть девушки из семьи Стилвиндов и сожжённый дом уважаемых людей. В статье перечислялись все школьные награды мисс Стилвинд, рассказывалось, какая она была красавица. А Маргрет была просто убитой девушкой у железнодорожных путей.

Я показал Бастеру эту вырезку.

— Значит, этот парень, кто бы он ни был, тот, что убил Маргарет, — ты думаешь, он потом побежал и совершил второе убийство у Стилвиндов?

— Не знаю. Я ещё над этим думаю.

— Подумай-подумай. Возможно, у него было время добраться от железной дороги до дома Стилвиндов, но потом он должен был попасть внутрь дома, чтоб его никто не заметил, потом связать дочку Стилвиндов, заткнуть ей рот кляпом, чтобы не кричала. Дел-то немало, правда?

— Да, сэр.

— Ему ведь надо было успеть всё это: всё провернуть, поджечь дом, выбраться, чтобы его не поймали. Подумай об этом.

Я немного подумал и предположил:

— Может быть, он сначала связал ее и заткнул ей рот, потом пошел и убил Маргрет, а затем вернулся и устроил пожар.

— Слишком хлопотно.

— У меня от всех этих мыслей голова разболелась, — пожаловался я.

— Понимаю, — сказал Бастер. — У меня тоже немного болит.

К ночи я начал жалеть, что вообще согласился идти с Ричардом. Мысль о том, что придется ускользнуть из дома, пугала меня. Если мои родители узнают, меня могут заставить сидеть дома до конца лета.

К тому же я боялся, что где-то рядом может оказаться Бубба Джо. Весь день я чувствовал холодок вдоль спины, стоило только о нём подумать — и представить, что я выйду ночью и буду шляться по окрестностям, казалось чистым безумием.

Я мог бы всё объяснить Ричарду, но это прозвучало бы как отговорка. Я же дал слово — и не хотел подвести его. Или, если быть более честным, я не хотел, чтобы он считал, будто я трус, ведь он уже однажды намекал на это.

С заходом солнца мой страх усилился. После того, как вся семья отправилась спать, и я будто бы тоже, я лежал рядом с Нубом, глядя в потолок и думая о бедной Маргрет, Джуэл Эллен, безумной женщине в ее заброшенном доме, цветном мальчике, предположительно лежащим под кучей древесной трухи, и… конечно, о злобном старом Баббе Джо и обо всём, что крутилось у меня в голове последние недели. Не говоря уже о воспоминании о том, как визжал тормозами грузовик.

Я думал обо всем этом, пока все мысли не перепутались окончательно.

Я подумал, не включить ли радио, но не стал. Я просто лежал, сложив руки на животе, и ждал. Однако даже это оказалось для меня слишком. От напряжения я вспотел. Я решил встать.

Я надел пижаму перед тем, как лёг спать, но, убедившись, что в доме тихо, переоделся в синие джинсы, теннисные туфли и старую синюю рубашку. У меня были маленькие механические часы, и я поднес их к окну, чтобы в лунном свете разглядеть их циферблат.

Одиннадцать пятнадцать.

Придвинул стул к окну, чтобы, сидя, увидеть Ричарда в щель между окном и оконным вентилятором. Я положил часы рядом с собой и примерно каждые тридцать секунд проверял их.

В одиннадцать сорок пять появился Ричард. Я увидел, как он въехал во двор и остановился, поджидая меня.

Я взял с комода перочинный нож и сунул его в карман. Положил часы на прикроватную тумбочку. Рядом со мной оказался Нуб, готовый отправиться навстречу приключениям.

— Останься, Нуб. Останься здесь.

Нуб посмотрел на меня так, словно я его оскорбил.

— Не в этот раз, Нуб. Останься.

Приоткрыв дверь, я оглянулся на Нуба, лежавшего и смотревшего на меня таким печальным взглядом, на какой способен только пёс. Я закрыл дверь, вышел на лестничную площадку и тихо спустился вниз.

Когда я вошел на кухню, Кэлли, одетая в пижаму, стояла у холодильника и наливала молоко в стакан. Свет из холодильника очерчивал ее силуэт и разливался по полу.

— Стэнли?

— Почему не спишь?

— Захотела молока. А ты почему так одет?

— Нипочему.

— Врёшь. Ты собрался сбежать.

— Не собирался.

— Собрался. Говори, что задумал, или я разбужу маму с папой.

Я замялся. Ложь заметалась у меня в голове, как мелкая рыбёшка в большом рыболовном неводе — ни одна не была достаточно серьёзной или убедительной, чтобы её поймать и использовать.