Джо Лансдэйл – Тонкая темная линия (страница 17)

— Вы знали Стилвиндов?

— Ну, мы с ними не то чтобы ходили на одни и те же вечеринки. Понимаешь, о чем я говорю? Но я знал, кто они такие. Всегда было что-то странное с тем сгоревшим домом и той девчушкой в нем. Ходили разные разговоры, но в основном это были просто разговоры.

В проекционной будке было несколько стульев, и мы уселись на них.

— Что было странного? — спросил я.

— Слышал рассказ от Джукса[20] — его так зовут, потому что он иногда играет блюз в музыкальных клубах. Он мой двоюродный брат и ночной сторож в полицейском участке, средней школе и газете. Он собирает обрывки историй из разных мест. Белые люди не особо обращают внимание на цветных. Джукс сказал, что та девчушка сгорела, и полицейские нашли проволоку, обмотанную вокруг ее запястий и лодыжек.

— Проволоку?

— Кто-то привязал ее к кровати, паренёк.

— Вы уверены?

— Нет, не уверен. Джукс случайно услышал об этом, когда убирался. Если что-то и было, то никто никогда ничего не сделал и не сказал, потому что в этом были бы замешаны Стилвинды, а никто не хочет связываться с богатыми людьми.

— Они думали, что Стилвинд привязал ее к кровати и поджег дом вместе с ней?

— Вместе со всеми. Только остальные смогли выбраться. Кроме этой маленькой девчушки. Она сгорела, потому что пожар начался в ее комнате, и она не могла выбраться. Таковы факты со слов Джукса. Я не уверен, что правильно ли он расслышал и пересказал. Но, говорят, было слышно, как она кричала, когда дом горел. Голос был похож на вой старой раненой пантеры. Ее мама пыталась вернуться туда за ней. Но пламя было слишком сильным. Люди удержали ее, иначе она побежала бы прямо в огонь и сгорела бы сама.

— Если полиция считала, что это сделал один из Стилвиндов, почему они его не арестовали?

— Попридержи коней. Возможно, это и мог сделать кто-то из Стилвиндов. Если бы они арестовали Стилвинда, состав полиции изменился бы за одну ночь. В те времена Стилвинды были еще могущественнее, чем сейчас, потому что город был не таким большим, а они зарабатывали большие деньги.

— Почему Стилвинды не остались на холме после того, как переехали туда? Почему они съехали?

— Считается, что там обитает призрак той маленькой девчушки, что сгорела. Говорят, она последовала за ними в тот дом. Они не стали отстраивать его заново, потому что не хотели вспоминать о трагедии, поэтому построились вон там, на холме. Но я думаю, что воспоминания последовали за ними на тот холм, а не призраки. Они не смогли сбежать достаточно далеко. Может быть, они вообще не могли сбежать. Призраки — это ж воспоминания, сынок.

— Как вы думаете, кто из Стилвиндов устроил пожар?

Бастер рассмеялся.

— Парень, ты просто нечто. Я же говорил тебе, что ни у кого нет доказательств того, что кто-то из них устроил пожар… Конечно, думаю, что можно поиграть с идеями. Нужно рассмотреть все возможности. Многие думали, что это Джеймс, потому что он был молод и, возможно, играл с огнем. Но, черт возьми, он был подростком, так что, если он это сделал, то не просто забавляясь. И если это был он, то почему он связал свою сестру? Был ли он жесток? Ревновал? Имел на нее зуб? Кто знает? Семьи — это как окна с занавесками. Некоторые люди не закрывают занавески. Большинство из них открывают и закрывают их время от времени, а некоторые вообще не открывают, и никому никогда не удается заглянуть внутрь. Так что никто из нас, посторонних, на самом деле не знал, что происходило в их семье.

— Давай прикинем. Была старшая сестра, но она уехала до того, как все это случилось. Никто не думает, что это сделала мать, потому что она была так подавлена всем этим. Рассказывали, что, когда они переехали на холм, она увидела свою дочь ночью в изножье кровати, горящую, протягивающую руки за помощью. Это было выше ее сил. Она нашла спасение в безумии.

— А еще был отец. Старик, хотя и не такой старый, как я. Он съехал из дома, когда его жена сошла с ума, и стал жить в отеле в центре города. В отеле «Гриффит».

— Отец все еще живет в том отеле?

— Думаю, что да. Тебя очень интересуют эти люди, верно?

— Вы знали девушку по имени Маргрет?

— Маргрет? О ком ты говоришь, парень?

Я рассказал ему о шкатулке, письмах, призраке и обо всем остальном. Как только я начал, я уже не мог заткнуться. Можно было подумать, что я тоже был пьян.

— Я помню ту девушку. Я просто не помнил ее имени. Эти два события, произошедшие за одну ночь, стали большой неожиданностью. Пожар и убийство. Маргрет, ну, она была дочерью женщины, любившей принимать у себя мужчин, понимаешь, о чем я?

Будучи недавно посвящённым, я понял, что он имел в виду.

— Да, сэр.

— Я знаю маму этой маленькой девушки не понаслышке. У нас с ней были общие дела. Она до сих пор живет в том же доме. Она популярна среди цветных, потому что она светлее. В основном, я думаю, потому что похожа на белую или мексиканку. Печально, парень, когда темнокожий мужчина чувствует себя лучше, находясь рядом со светлой женщиной. Во всём этом есть какая-то боль.

— Поэтому вы и были с ней?

— Ты слишком молод, чтобы говорить о таком. Но я скажу, что не видел ее много лет. А что касается того, почему я был с ней, то это потому, что она была дешевкой. Это ужасная правда. Мне всегда нравились женщины, черные как ночь. Но более всего, мне нравится заключать выгодные сделки. Всегда нужно выбирать лучшее предложение. Не стоит бросаться на первое попавшееся предложение… Винни Вуд, так ее звали. Я только что вспомнил.

— Значит, ее дочь была Маргрет Вуд?

— Думаю, она пользовалась фамилией Вуд. Ты настоящий маленький сыщик, правда, парень? Это хорошо. Ты мог бы стать полицейским, когда вырастешь.

— Никогда об этом не думал.

— Ты расследуешь это дело, верно?

— Мне любопытно.

— Это как раз то, что нужно, чтобы стать законником. И самое приятное, это когда все части загадки встают на свои места, щелк, щелк, щелк, как замок в сейфе… Раньше я был законником.

— В самом деле? Техасским рейнджером?

— Никаких цветных рейнджеров, сынок. Но я был законником.

— Мой дедушка был известен как Дэдвуд Дик[21], как и многие другие. Он утверждал, что он настоящий, по крайней мере, так мне сказал мой папа. Говорил, что он был тем самым Дэдвудом Диком, о котором писали в грошовых романах. Ты ведь не знаешь, что такое грошовый роман, не так ли? Это вроде книги или журнала. Приключенческие истории о жителях Запада. Папа был следопытом в армии США. Он помог выследить Джеронимо[22]. Мой отец сам был наполовину индейцем, семинолом. Но он не был похож на меня. Он был черным, как старый уголёк, и ездил на большом белом коне с черными гривой и хвостом. Это я помню. На нем было белое сомбреро, застегивающееся спереди, брюки и прекрасные мексиканские сапоги со шпорами. В нем была своя изюминка. Говорили, что он гулял не только с цветными и индианками, но и с белыми мексиканками. Он был смертельно опасен и прекрасно обращался с оружием. Он познакомился с молодой женщиной, частично семинолкой, частично африканкой и частично каджункой, и она стала моей матерью. Так что во мне много индейского, а также цветного и каджунского. Я вырос в семье, занимавшейся торговлей, и в итоге жил с матерью на индейской территории, в Оклахоме. Однажды мой отец уехал торговать, и больше о нем никто ничего не слышал. Думаю, его схватили индейцы. Моя мать часто говорила, что индейцы его достали, это точно. Скво.

— Я стал называться семинолом Лайтхорсом[23], когда мне было шестнадцать. Позже я добавил к своему имени Лайтхорс. Лайтхорс — семинольский законник, представитель племени, бывшего частью Пяти Цивилизованных Племен[24]. Ты слышали о таком, верно?

— Нет, сэр.

— Индейцы. Крики. Чероки. Чокто. Семинолы. Чикасо. Все они составляли то, что белые люди называли Пятью Цивилизованными Племенами. У них были свои законы, и они управляли людьми, когда дело касалось индейцев. Мне нравилась эта жизнь, но она подошла к концу, и я переехал в Восточный Техас. С тех пор я здесь. Нигде и никогда мне не было так хорошо, как в те дни. Тогда никто не называл меня ниггером. По крайней мере, в лицо.

— Вы говорите это слово.

— Какое?

— Ниггер. Вы его говорите. Как и Рози Мэй.

— Это уже вошло в привычку. Но позволь мне дать тебе совет, как сказала бы моя мама. Цветным не нравится, когда белые так говорят. Понимаешь? Мне даже не нравится, когда так говорят цветные, если они говорят со злостью.

— Лайтхорс арестовывал людей?

— Арестовывал. Даже казнил, если было нужно.

— Правда?

— Именно так. Я знал парня по имени Боб Джонстон. Он был в основном семинолом. В нем было немного белой крови, но капля индейской делала его семинолом. Многие цветные, у которых была хоть капля, предпочитали быть семинолами. К ним относились лучше. Некоторые цветные просто присоединялись к семинолам, становясь членами племени. В них не было ни капли индейской крови.

— В общем, Боб подрался со своим другом, тоже семинолом, и убил его в пьяной драке. Совет племени приговорил его к смертной казни. Никто не собирался держать его в тюрьме, потому что ее не было, поэтому его отпустили, указав, в какой день ему следует прийти на казнь. Он явился в тот день, что не было чем-то необычным. Так было принято у наших людей. Они накормили его сытным обедом, посмеялись вместе с ним, дали ему покурить, глотнуть виски, и, если бы нашли кого, то они, возможно, дали бы ему и женщину. После того, как он поел, они прикололи ему на грудь белое бумажное сердечко в том месте, где, по их мнению, оно билось, и он растянулся на земле на одеяле, а мне и еще одному цветному парню дали задание застрелить его.