Джо Лансдэйл – Повести и рассказы (страница 51)
— Дешевые.
— Вот что я тебе скажу, — сказал Кевин. — Я выйду и посмотрю, нельзя ли наскрести немного дров для камина. При условии, что я найду что-нибудь, что не занесено снегом.
— На заднем дворе есть небольшой сарай. Раньше там была насосная станция. Там есть немного дров. Кое-что, возможно, , но на сегодняшний вечер сойдет, добавит немного света и тепла.
— Похоже, это мой лучший выбор.
— Ага.
— Ты идешь?
— Нет, я останусь здесь и прослежу, чтобы эти дешевые свечи не погасли.
— Не разговаривай ни с каким призраком, пока меня не будет.
— Даже не говори так, Кевин.
— Эй, милая. Это была твоя идея.
— Не напоминай мне. Иди, пока я не дала тебе пинка.
Кевин поцеловал ее в лоб и сказал:
— Я отвечу тебе тем же.
Он вышел на улицу и направился к старой насосной. Ветер выл в соснах, как умирающий волк.
Огонь приятно потрескивал. Кевин и Даг сидели рядом, фланелевая куртка Кевина была накинута им на колени. Стробоскопические тени и оранжево-красные отблески освещали их лица.
— Не так уж плохо, а? — сказала Даг, положив голову Кевину на плечо.
— Ну, комната не из лучших, но и не такая плохая, как еда.
— Последний раз, когда я покупаю испанскую хавку.
— Этот старый дом, — сказал Кевин, — разве ты не говорила что-то в школе о том, что в нем водятся призраки?
— Нет. Я сказала, что об этом есть старая легенда. Это нет будем .
— Кричу вслух. Ты уговорила меня на это приключение и даже не хочешь рассказать историю о привидениях, которая к нему прилагается?
— Это глупая история.
— Она меня развлечет.
— Раскатай эти спальные мешки, и я тебя развлеку!
Кевин рассмеялся и взял Даг за руку.
— Давай, расскажи мне.
Даг вздохнула и подняла голову с его плеча.
— Это просто чушь собачья. Тебе будут сниться кошмары. Хуже того, из-за нее
— Холод действительно лишает нас некоторого очарования.
— Угу.
— Очень хорошо. Ты уговорила меня на это, так что это ставит тебя в затруднительное положение. Даг, выкладывай историю.
— Хорошо, но это сумасшествие. в , другой. Он мог делать все, что ему, черт возьми, заблагорассудится. Ему нравилось исследовать мир, и он исследовал. В Южной Америке он нашел Уицилопочтли, по крайней мере, так он утверждал.
— Кого?
— Уицилопочтли. Позволь мне немного рассказать тебе предысторию, стоящую за этим. Это поможет понять историю.
— Ты все это выдумываешь?
Даг подняла руку.
— Честное слово девочек-скаутов. Это часть семейной легенды. Я слышала ее всю свою жизнь. Она заинтересовала меня настолько, что я немного почитала о ней. На самом деле об Уицилопочтли, или "волках-ведьмаках", как называли его испанцы, мало что известно. Насколько я могу судить, история с ведьмаками-волками не имела ничего общего с оборотнями и тому подобными вещами. Какой-то совсем другой подтекст.
— Ацтеки, как предположительно называли их испанцы, на заре своей истории нашли в гроте идола. Этим идолом был Уицилопочтли, . Бог давал ацтекам советы. Это был постоянный оракул, если они удовлетворяли определенным условиям. Они должны были носить идола с собой, как знамя, и питать его свежими сердцами, вырванными из груди недавно принесенных в жертву людей. Это было частью увлечения ацтеков человеческими жертвоприношениями, удовлетворением Уицилопочтли.
— И твой дядя нашел Уицилопочтли?
— Так гласит легенда. После того, как пришли испанцы и уничтожили ацтеков, идола спрятали, и в конце концов, когда его хранители умерли, о нем забыли. Без человеческих жертвоприношений он снова стал не более чем камнем.
— Исследуя какие-то древние пещеры, мой дядя наткнулся на идола. Все это было записано в его дневнике. То, что произошло после обнаружения идола, также было записано, и когда был прочитан его дневник, было установлено, что он утверждал, что идол дал ему обещание.
— Он утверждал, что идол дал ему обещание…?
— То же самое обещание, которое он дал ацтекам. Он принес идола с собой домой. Вот. Использовал его, чтобы сделать для себя жизнь лучше, чем она была. Не то чтобы он в этом нуждался. Он был богат, помнишь? Но, видишь ли, соседи начали пропадать.
— Я понял. Он убивал их ради Уицилопочтли.
— В точку. Он вел дневник всего этого. Как он убивал их и сдирал кожу, чтобы носить как мантию.
— Фу!
— В этом самом доме он убивал и вырезал сердца из своих жертв. Дневник содержит множество подробностей. В нем рассказывается, как он скармливал их идолу, маленькой черной статуэтке не более шести дюймов[15] высотой с ухмыляющимся лицом, рубиново-красными глазами и одной из рук, держащей перевернутую тарелку.
— Тарелку?
— Именно туда помещалось сердце, и как только его помещали туда, все еще истекающее кровью, статуэтка начинала оживать. В дневнике рассказывается, что глаза были первым, что выдавало ее жизнь. Они становились кроваво-красными, и тогда статуэтка, тарелка и все остальное вырастали до высоты восьми футов[16].
— Господи, это же просто небылица. Он терял рассудок!
— Когда сердце будет съедено, статуя вернется к нормальному размеру.
— А безжизненность?
— Верно. Ну, она никогда не была полностью безжизненной. Просто ограничена в подвижности.
— Почему кожа? Почему он сдирал кожу с жертв?
— Это была еще одна часть обычая ацтеков. Сдирать кожу с жертв и надевать ее, чтобы изображать божество.
— Что случилось с твоим дедушкой?
— Это интересная часть. Он попал в тюрьму. Однажды ночью он был в разгаре одной из своих церемоний, когда стражи порядка взломали дверь. Они нашли дедушку в коже несчастной жертвы. Тело лежало на полу с разорванной грудной клеткой.
— Идол?
— Нигде не нашли.
— Значит, все это было у него в голове?
— Сердце жертвы также так и не было найдено, и, согласно легенде, в деревянных досках пола были глубокие борозды, как будто по нему протащили что-то тяжелое.
— Уицилопочтли совершил свой побег.
— Борозды снаружи стали меньше, и они сказали, что отслеживали их на некотором расстоянии, пока они не исчезли в ручье. Они пару раз переправлялись через ручей, но решили, что течение, должно быть, унесло его в реку.
— А твой дедушка? Ты сказала, что он на какое-то время попал в тюрьму.
— Так и было. Он начал радикально стареть. Видишь ли, тогда ему было 65, а выглядел он на 40. Он выглядел на 40 с тех пор, как нашел идола. Он утверждал, что это было частью его соглашения с богом. Свежие сердца для вечной жизни и молодости.