Джо Лансдэйл – Повести и рассказы (страница 239)

Она озадаченно нахмурилась.

— Это обычное слово.

— Да, но ты знаешь слова, которых я не знаю. Или знаю, но не употребляю. Потому что боюсь, что произнесу их неправильно или не к месту и надо мной будут смеяться. Сейчас я боялся сказать «застопорится», поскольку не уверен, где тут правильное ударение, хотя само слово знаю. И то, что оно означает.

— Ничего страшного, — сказала она. — Я тоже не знаю, как произносится слово «поборник». Я его видела только в книжке, но не знаю, как его правильно произносить.

— Я даже не представляю, что оно значит, — заметил я. — И как его употребить в предложении.

— Наверное, я все-таки наберусь смелости и спрошу у кого-то из преподавателей, — сказала она. — По выходным я хожу на вечерние курсы в колледже.

— Ты учишься в колледже?

— А ты сам не думал пойти учиться? В колледже интересно.

— Я верю. Но это стоит денег.

— И дело того стоит. Даже вечерние курсы. Если получу диплом о неполном высшем образовании, то смогу найти работу получше. Я думала, что, может быть, выйду замуж, но потом решила, что я еще молода и надо немного пожить для себя. Надо хоть что-то увидеть в жизни и хоть чему-нибудь научиться прежде, чем посвятить себя детям и дому. К тому же все парни, с которыми я встречалась… вряд ли из них получились бы хорошие мужья.

— Семья не всегда хорошо, — сказал я. — Бывает, лучше вообще без семьи.

— Возможно, мне понравилась бы семейная жизнь. Мне кажется, я буду хорошей женой. Но не сейчас. Сначала надо пожить в свое удовольствие.

Вот тогда я и подумал, что, может, семья это и вправду не так уж плохо. Ведь бывают же счастливые семьи. Вдруг у нас с Салли как раз все получится так, как надо. Но это была просто мысль. Мало ли, какие мысли приходят в голову. Мы проходили мимо аптеки на Марджин-стрит, и я увидел наши отражения в витрине. Она выглядела как богиня, а я… ну, я выглядел как фигурка из палочек, кое-как связанных тонкими нитками. Как уже говорил, я совсем не урод, но в тот миг осознал в полной мере, что я ей не пара. Еще я заметил, как из магазина, который уже закрывался, вышли двое парней под руку с подружками. Один из парней посмотрел на нас с Салли, и я прямо прочел его мысли: «Как ему удалось подцепить такую красотку?» Они прошли мимо и скрылись из виду.

Мы добрались до дома, где жила Салли. Это было двухэтажное кирпичное здание, сумрачное, но неплохо освещенное. Прямо перед подъездом стоял фонарь, и сквозь стеклянную входную дверь было видно, что в холле горит свет.

— Я живу на втором этаже, — сказала она.

— Хорошо. Высоко.

— Да, ты говорил, что тебе нравится твоя кабина над залом.

— Ага.

— Иногда я смотрю в окно, наблюдаю за людьми на улице.

— Я тоже люблю наблюдать за людьми, — признался я. — Хотя кино я люблю больше, но когда фильм идет в третий-четвертый раз, я наблюдаю за зрителями в зале. А если фильм очень хороший, я смотрю его снова и снова, хоть всю неделю. И мне совсем не надоедает. Я уже знаю сюжет, ничего нового не увижу, и все-таки мне нравится. Я знаю, кто там плохой, кто хороший и чем все закончится. А в жизни с людьми непонятно. Люди непредсказуемы. От них не знаешь, чего ожидать. Я люблю фильмы, потому что мне нравится заранее знать, как все будет.

— Интересно, — произнесла Салли.

На самом деле я не был уверен, что ей действительно интересно слушать меня. Я уже пожалел, что не завел разговор о погоде или о чем-то подобном, вместо того чтобы рассказывать о своих идиотских фантазиях, что я вроде как бог в кабине киномеханика. Иногда я бываю таким придурком… Отец так всегда и говорил: дескать, ты неудачник, сынок, а вдобавок еще и придурок.

— Ну, что ж, — заметил я. — Ты почти дома.

— Да. Спасибо тебе.

— Не за что.

Между нами возникла немного неловкая пауза, а потом Салли сказала:

— Думаю, завтра увидимся.

— Конечно, увидимся. Если хочешь, я снова тебя провожу домой.

— Не знаю. Посмотрим, что будет завтра. Может, все не так страшно и я зря испугалась.

— Ну, да. С тобой все будет в порядке.

Я открыл перед ней стеклянную дверь. Салли вошла в подъезд и направилась к лестнице, но остановилась на первой ступеньке, обернулась ко мне и улыбнулась. Не знаю, насколько искренней была эта улыбка и что она означала. Но я вдруг почувствовал себя маленьким и беспомощным.

Я улыбнулся в ответ.

Она вернулась и вышла ко мне на крыльцо.

— Это значит «защитник, ревностный сторонник».

— Кто?

— Поборник, — сказала она. — Или как там произносится это слово, я не знаю.

Она опять улыбнулась и зашла обратно в подъезд. Эта вторая улыбка понравилась мне больше. Я наблюдал сквозь стеклянную дверь, как Салли поднималась по лестнице. Потом она скрылась из виду, и я побрел домой.

Я принял душ и, пока вытирался, долго рассматривал свою грудь в маленьком зеркале на дверце аптечного шкафчика. Зеркало было все в мелких трещинках — как и моя грудь. Вся в уродливых сморщенных шрамах от давних ожогов.

Я выключил свет и лег спать.

А на следующий день, прямо с утра, отправился к Берту. Мисси ушла за покупками, и, хотя в любой другой день я был бы рад с ней повидаться, в то утро меня как раз очень устраивало, что ее дома не оказалось.

Берт впустил меня, налил кофе и предложил тостов. Я не отказался. Мы сели за стол в их крошечной кухне, и я намазал тост маслом и инжирным джемом, который сварила Мисси. У них на участке за домом росло фиговое дерево, и каждый год по весне Мисси с Бертом разбивали там маленький огородик, чтобы сделать запасы на зиму.

Я съел тост, выпил кофе. Мы с Бертом болтали о пустяках.

Когда я доел, Берт налил мне еще кофе и предложил выйти на заднее крыльцо. Там под навесом стояли удобные кресла, в которые мы и уселись.

— Ну, выкладывай, — сказал Берт. — Ты же не просто так зашел в гости, как я понимаю.

— В кинотеатр приходили какие-то люди, — сказал я. — Нехорошие люди.

— Ясно.

— Они угрожали мистеру Ловенстейну, мне и Салли.

— Кто такая Салли?

Я рассказал Берту о Салли и о тех двух мужиках: как они выглядели и что говорили.

— Я знаю, кто они такие, — сказал он. — Но с ними сам я не знаком, понятно?

— Ага.

— Слушай, сынок. Теперь все не так, как было раньше. Мне уже семьдесят четыре года. Как по-твоему, я похож на крутого парня?

— По-моему, вполне похож.

— В тот, прошлый раз… в прошлый раз у тебя не было выхода. А теперь выход есть: увольняешься, ищешь другую работу. Тебя ничто там не держит.

— Мне там нравится, — сказал я.

— Да… понимаю. Мне тоже там нравилось. Иногда я скучаю по тем славным денькам, но дома все равно лучше. Я просто хочу спокойно жить, сидеть дома, смотреть сериал «Дымок из ствола». У нас с Мисси все хорошо. Она смирилась с моим темным прошлым, мы все забыли, и я не хочу волновать ее снова.

— Понимаю.

— Не то чтобы я за тебя не тревожусь, сынок. Не то чтобы я за тебя не болею душой. Но, опять же, мне семьдесят четыре. Тогда я был моложе. И действовать надо было быстро… а ты был совсем пацаненком… Один бы не справился. А теперь справишься. Ты можешь уйти. Или можешь сказать Ловенстейну, чтобы он им заплатил. Я бы именно так и сделал. Я бы им заплатил.

— Нет, — ответил я. — Не могу.

— Как знаешь, сынок, но я тебе вот что скажу: дело скверное. Эти парни от вас не отстанут. Те двое, что к вам приходили, и еще трое, которые всем заправляют. Всего, стало быть, пятеро.

— Откуда ты знаешь?

— Старые связи, сынок. Остались кое-какие контакты, еще с тех времен… до того, как я устроился киномехаником. Не то чтобы я был в курсе всего, что сейчас происходит в городе, но какие-то слухи доходят и до меня. Вот, кстати, давай-ка я поспрошаю, чего и как.

— Хорошо, — сказал я.

В тот вечер я включил проектор, но не смотрел на экран. Я даже не помню, какой был фильм. Я делал все, что положено. Менял катушки не глядя, поскольку все время смотрел на Салли, стоявшую под красной лампой у выхода из зала. Вид у нее был встревоженный, растерянный. Она постоянно оглядывалась по сторонам.

Те парни сказали, что вернутся в следующий вторник. Прошло только три дня, и я рассудил, что сейчас нам бояться нечего. Пока все хорошо. Но надо было придумать, что делать дальше. До вторника оставалось всего ничего.