Джо Лансдэйл – Пончиковый легион (страница 29)

– Позвольте мне спросить вас еще кое о чем. Расценивайте это как простое любопытство, шеф. Вы член культа «Народ летающих тарелок»?

– Шутите? Эти люди действуют, может, и с благими намерениями, но они чертовски доверчивы. Они исправно платят по счетам, не попадают в неприятности, но – они же кучка идиотов. По крайней мере, в части своей веры. Наш прежний шеф, Гровер Нанн, какое-то время верил в эти бредни. Потом, правда, страшно переживал, думал, что его надули. Никакой летающей тарелки в земле нет. И никакие пришельцы не прилетят.

– Некто Ковбой, – спросила Скрэппи. – Знаете такого?

– А как же. У кого еще, черт возьми, есть такая большая ручная макака на цепи? Я предупредил его, чтобы не таскал ее в город.

– Шимпанзе.

– Что?

– Это не макака, это шимпанзе.

– Чарли вроде как антрополог-фрилансер, – пояснила Скрэппи.

– Правда? – сказал шеф. – Вот что я вам скажу. Все эти фанатики летающих тарелок – они и местные, и понаехавшие. Скупают в городе еду, бензин и всякие товары. Хранят свои деньги в нашем банке. Люди приезжают посмотреть на психов и платят за это, а их деньги возвращаются к нам. Как будто Мэйтаун – ярмарка, где можно поглазеть на двухголового теленка или клоуна, который откусывает головы цыплятам. Они – наша золотая жила. Удивительно, что, когда Бэкон придумал всю эту ересь, его с самого же начала не вымазали в дегте, не обваляли в перьях и не поперли вон из города. Времена изменились. Людям начало нравиться всякое идиотское дерьмо. Кевин состоял в этой секте и в итоге умер, но это не значит, что за его смертью стоит секта. Мэг и Итан – они уехали, и мы понятия не имеем куда. Я ответил на ваши вопросы?

– Я бы сказал, вы их аккуратно обошли, – ответил я.

– Не испытывай судьбу, сынок. Не зли начальника полиции. Это не пойдет тебе на пользу. Услышал меня?

– Услышал.

Шах и мат – мне.

– А вы, Амелия? Вы меня слышали? У вас есть мнение по этому поводу?

– А я, пожалуй, пока приму нейтралитет и поразмышляю.

– Вот что, – сказал шеф, – если мне предоставят доказательства преступного деяния в отношении вашей бывшей жены и ее мужа или того, что Кевин был убит, я займусь этим. И если парень с большой макакой или сама большая макака нарушат закон – например, нагадят на тротуаре, – я об этом позабочусь.

– Шимпанзе, – поправил я.

– Один черт.

– Вам бы самому наведаться в дом Кевина, шеф. Сдается мне, Барни лишь посмотрел на него издалека. Загляните внутрь, и сразу все поймете.

– Вы там побывали?

– Дверь была открыта.

Шеф задумался на мгновение, а у меня мелькнула мысль, не придется ли мне пожалеть о том, что дал ему эту информацию, но я отложил ее на потом.

– Если вы не собираетесь делать пожертвования в нашу благотворительную полицейскую организацию для вдов и сирот, можете с этого момента не совать свой нос в мою задницу. Видеть вас я больше не желаю, разве что разминемся на улице. И даже в этом случае не машите мне рукой. А сейчас покиньте, пожалуйста, помещение и закройте за собой дверь.

– Вы будете держать нас в курсе?

– Только если устроитесь на работу в наш полицейский участок, чего, могу вас заверить, не случится.

На край стола присела мясная синяя муха, достаточно крупная, чтобы напугать воробья, и шеф, действуя с завидной скоростью и точностью, прихлопнул ее пухлой ладонью. Когда он поднял ладонь, на ней можно было увидеть расплющенные останки. Шеф выдвинул ящик стола, достал салфетку и вытер ею руку.

– Есть. Только так с вами, докучливыми, и можно.

32

– И ведь здесь, в городе, – сказала Скрэппи, когда мы забрались в мою машину, – живут люди, которые проголосовали за его избрание на должность и поддерживают его на посту.

– В наши дни есть и те, которые проголосовали бы за шимпанзе Ковбоя, если бы она носила бейсболку Трампа.

– Шеф Нельсон сказал, что не состоит в секте. Я ему верю.

– Я, пожалуй, тоже, но от окончательного вывода пока воздержусь.

– А каким несчастным созданием был этот линяющий ком волос на его столе?

– Понятия не имею. Нутрия. Опоссум. Бобер. Может, ласка. Выбирай сама.

Только я завел машину, как в мое окно постучали. Это был помощник шефа Дункан Тейлор. Я опустил стекло. Выглаженная форма сидела на полицейском без единой складочки. В одной руке Дункан держал открытую коробку печенек в форме животных.

– Можно вас на минутку? Вопрос не служебного характера – личного.

– Пожалуйста, – ответил я.

– Вы позволите к вам на заднее сиденье?

Я позволил, щелкнул замок двери, и полицейский устроился за моей спиной. Я поправил салонное зеркало, чтобы лучше видеть его. Скрэппи развернулась к нему на своем сиденье.

– Мне кажется, у вас могут быть неверные представления, – начал Дункан.

– О чем же? – поинтересовалась Скрэппи.

– О Народе летающих тарелок.

– Правда? – обронил я.

– Правда. Я член организации, и мы не кучка сумасбродов в шапочках из фольги.

– Понятно, – ответил я.

– Мы искренне верующие. Существует сокровенная Истина, и ее сообщили нам, и мы ее причастились, и она была нам дана. И она абсолютна, потому что в Книге написано, что это так, а мистер Бэкон – наш пророк.

– Если эта истина абсолютна, почему я этого не знаю?

– Потому что отказываетесь от истинного знания. В нашем мире существует зло, мысли и приказы, посылаемые темной силой из далекого космоса, но есть и сила светлая. И если вы приемлете свет, то тьма не возымеет над вами никакой власти, никакого влияния. Вы свободны в своем единении со светом и мыслите ясно, без земного вмешательства.

– Мы, конечно, говорим сейчас о пришельцах с другой планеты? – уточнил я.

– Мы говорим о тех, у кого есть ответы. Ваша жизнь не кажется вам пустой и бесцельной? Разве не мечтаете вы о рае, о причастности к высшему, прекрасному и совершенному месту, где можно существовать вечно в виде восхитительной энергии?

– Восхитительной энергии? – переспросил я.

– Совершенно верно. Иронизируете? Я слышу насмешку в вашем голосе.

Сознательных действий ради этого я не предпринимал, но, возможно, так и было.

– Даже члены моей семьи не уверены. Но чтобы дать начало жизни, требуется смерть.

– Это как? – спросила Скрэппи.

– Мы умираем и возрождаемся. Смерть – и новая жизнь.

– Звучит очень похоже на христианство.

– Но это реально, – возразил Дункан. – Даже мои родные слушают «темных». И еще не пришли к верному решению. Мне же мысль о том, чтобы оставить их здесь, просто невыносима.

– Они не хотят садиться в летающую тарелку?

– Они колеблются. Но позвольте сказать вам вот что: мы мирные люди, но порой мир достигается с помощью силы. Вы понимаете меня?

С этими словами Дункан открыл дверь, выбрался из машины и удалился.

– Не знаю, как тебе, – проговорила Скрэппи, – но для меня это прозвучало так стремно, что аж в заду засвербело. И не сказать, что в хорошем смысле.

– А что, есть хороший?

– У нас остались еще не опробованные буквы алфавита.

– О…