Джо Лансдэйл – Пончиковый легион (страница 23)

Зажужжал мой телефон. Звонила Черри.

Я рассказал ей о распечатках из магазина пончиков, но не более того. Затем проскользнул в спальню и рассказал ей о Скрэппи.

– Ты ей доверяешь? – спросила Черри.

– Ей трудно не доверять. Она сама уже много знает и сейчас сидит у меня в гостиной на диване и разбирается в распечатках материалов из пончиковой. Правда, не уверен, что при втором прочтении ей удастся вытянуть из них больше, чем при первом.

– Хорошо, я посмотрю.

– Может, подъедешь?

– Ради смены обстановки я сходила бы даже на публичное побивание камнями – и даже если бы побивали меня. Но почему бы вам самим не подъехать? Могу захватить Феликса, и мы заскочим куда-нибудь перекусить.

– Куда?

– Давайте встретимся в «Дереве халапеньо» и пообедаем. Там и поговорим. Бери с собой девушку, а я позвоню им: у меня там знакомый работает, попрошу его зарезервировать для нас отдельную кабинку.

– Договорились.

Я вошел в гостиную и сказал:

– Скрэппи-Ду, нас пригласили на ланч.

Она повернулась и воззрилась на меня над спинкой дивана.

– Просто Скрэппи. Я не щенок. Скрэппи-Ду – это племянник Скуби.

– Так и он не щенок. Он мультяшка.

– А кто платит?

– Думаю, по-голландски[42].

– Я платить не собираюсь – ни по-голландски, ни по-ирландски, ни как-то еще. У меня денег только на то, чтобы перебиваться с хлеба на воду в своем кемпере. Так что с обедом пролет.

– Я угощаю.

– Едем.

25

Черри не удалось договориться об отдельной кабинке для нас. По какой-то причине – быть может, из-за мероприятия Государственного университета имени Стивена Ф. Остина – в «Дереве халапеньо» была такая же теснота, как у Папы Свина[43] в обувной коробке. Очередь страждущих тянулась от входа в ресторан и заворачивала за угол дома.

Оказалось, что знакомый Черри в тот день не работал, а кабинки они не бронируют ни при каких обстоятельствах. Черри была в бешенстве.

Мы поехали к Феликсу и заказали оттуда еды с доставкой. Минут через двадцать я сгонял забрать заказ. Получилось намного быстрее, чем если бы мы встали в ту очередь.

Я вернулся в квартиру Феликса, брат впустил меня, встретил внизу лестницы и помог донести пакет с едой наверх. Когда мы вошли в гостиную, Черри и Скрэппи громко смеялись и мололи языками со скоростью девяносто миль в час. Я даже не понял о чем.

Мы ели и разговаривали о том о сем. После обеда Феликс развел огонь в камине, оборудованном настоящим дымоходом с тягой, – хотя топливом служила газовая горелка, сжигавшая бумажные псевдополенья, золу от которых было легко выгребать. Феликс сказал, что иногда выжидает несколько дней, давая пеплу остыть, а потом высасывает всё пылесосом.

А у меня в гостиной настоящий камин и еще один на веранде – по-видимому, для посиделок на свежем воздухе. На участке лежит дожидается кубометр дров. И до сих пор я не разжигал ни один из каминов ни разу.

Феликс сварил свой фирменный крепчайший кофе. Мы сидели перед огнем и беседовали, пока Черри изучала таблицы, что прислал мне по почте Кевин. Я в деталях поведал о своем визите в маленький печальный дом Кевина. Скрэппи озвучила для Черри свою историю про аналогичный визит. Мы рассказали о наших разговорах с Гровером. Я умолчал о том, что Гровер сказал, что его бывший зять владеет компанией, осуществляющей охрану склада, и поэтому у нас может появиться способ проникнуть внутрь. Я хотел убедиться в том, что знаю, как это сделать, прежде чем раскрывать свои планы. Черри после нашего телефонного разговора наверняка подозревала, что у меня на уме нечто подобное.

Феликс попросил у присутствующих разрешения забрать меня на минутку, и мы прошли через холл в его кабинет. Он закрыл за нами дверь.

– Черт возьми, братишка. Скрэппи – она действительно нечто. Красивая, забавная, умница. Где ты ее откопал? Что-то не припомню, чтобы ты упоминал о ней.

– Все не так, – сказал я.

– А как?

– Я обнаружил ее на своей веранде сегодня утром.

– Она что, бездомная кошка? Ты выставил на веранде миску с молоком?

– Просто сидела и ждала меня. Утверждает, что хочет написать книгу о Народе тарелок. С моей помощью.

– Если эта девчушка такая, какой кажется, хватай и держи ее крепко.

– Она не ярмарочный приз, Феликс. Это не то же самое, что подпрыгивать и ловить ртом яблоки.

Зажужжал звонок наружной двери. Феликс повернулся к компьютеру на столе и нажал несколько клавиш. Я обошел его, чтобы видеть монитор.

В объектив камеры смотрели двое мужчин. Оптика немного искажала лица, но мужчины на самом деле казались крупными, одетыми во все черное, на лицах темные солнцезащитные очки, как будто день был солнечным. Мы с Феликсом узнали одного из них. Гоу-Гоу Симпсон. Второй – чернокожий, ростом пониже Гоу-Гоу, зато шире. Мясо на себе этот тип нарастил серьезное: руки и ноги его напоминали стволы деревьев. Он не потрудился поднять голову – стоял, засунув руки в карманы. Ветер трепал их плащи.

Феликс достал из ящика стола пистолет и кобуру, вложил одно в другое, пристегнул кобуру к поясу и прикрыл полой пиджака.

– Даже так? – спросил я.

– Гоу-Гоу бывает непредсказуем, да и тусуется он с такими же мутными типами.

Феликс включил динамик на двери:

– Гоу-Гоу, старый засранец.

Гоу-Гоу ухмыльнулся. Его лицо – как плита с вырезанными в ней узкими глазками, приплюснутым носом и широким ртом. И на этой плите улыбка казалась абсолютно неуместной. Однако Гоу-Гоу был улыбчив.

– Давай открывай, Феликс, старый ты сукин кот.

Феликс нажал на кнопку открытия двери.

26

Лестница жалобно застонала и чуть не выплюнула несколько деревянных брусьев, когда двое мощных мужчин тяжело затопали по ней. Я и Феликс стояли на верхней площадке, глядя вниз. Это напоминало наблюдение за тем, как по ступеням взбираются голем и его ручной валун.

Когда они оказались наверху, Феликс и Гоу-Гоу, усмехнувшись, тепло обнялись, охлопав друг друга в поисках оружия. И оба нашли по стволу.

Спутник Гоу-Гоу стоял и смотрел на меня так, словно я невеста, выписанная по почте и не похожая на свою фотографию. Сейчас, вблизи, я разглядел, что в его лице сочетаются негроидные и азиатские черты.

– Мы только что поели, – сказал Феликс. – Но могу приготовить вам кофе.

– Было бы неплохо, – ответил Гоу-Гоу, и мы все прошли в гостиную, где громко потрескивал камин. Черри и Скрэппи подняли глаза на гостей.

– О, какой приятный сюрприз, – улыбнулся Гоу-Гоу. – Красивые женщины.

Феликс показал на Гоу-Гоу большим пальцем и сказал:

– Я подобрал этот мешок с дерьмом на тротуаре.

– Ага, на нас слетелись все мухи, – откликнулся Гоу-Гоу. – Нам осточертело их жужжание, и мы позвонили в дверь.

Феликс представил Гоу-Гоу и сказал:

– Мы вместе играли за колледж. Он после колледжа стал профессионалом. А я тогда много времени провел на скамейке запасных.

– Да нет, он играл, – возразил Гоу-Гоу. – Сильный, мог буйвола с ног сбить. Бегал, правда, не быстрее дохлого кролика. Бросаешь ему мяч, а у него руки как у призрака. Мяч так и проваливался сквозь них. А я – я был профессионалом во второй половине дня и, возможно, немножко утром.

– Он вышиб себе колено, – пояснил Феликс и указал мужчинам мягкие кресла у камина. – А до травмы мог носиться, будто четыре ветра толкали его в спину. Потому его и прозвали Гоу-Гоу, дамы: что он умел, так это гоу и гоу.

– Да я и сейчас неплохо бегаю, хотя, конечно, не так, как тогда, – сказал Гоу-Гоу. – Колени не беспокоят, но запал пропал. Как весь пар выпустили. У тебя такого нет, Феликс? Ну, то есть, понимаешь, был ты прям орел, глаз-алмаз, мышцы в тонусе, а теперь сидишь допоздна с пультом в одной руке, пакетом читос в другой, в трениках и футболке, заляпанной чили… Феликс, с тех пор как я видел тебя последний раз, ты малость расплылся. Что, членство в спортзале закончилось?

– По поводу моей расплывчатости не переживай, – ответил Феликс. – Я запросто выжму тебя от груди, как кувшин с молоком, даже если приколотить мои яйца к полу.

Гоу-Гоу чуть шевельнул губами. Возможно, то была улыбка. Он снял темные очки, сложил их и убрал в карман рубашки. Затем сел. Второй мужчина остался стоять на месте. И очки не снял.

– Это Болт, – представил его Гоу-Гоу. – Он не слишком много говорит.