Джо Лансдэйл – Пончиковый легион (страница 19)

– Вот как чуял, что мы еще увидимся, – проговорил Гровер.

– Сдается мне, вы ожидали кого-то другого.

– Как и всегда. Я чувствую, что со временем они все-таки появятся. Прочитал новости о сожженном мальчишке. Работал в пончиковой?

– Ага.

– И вы с ним говорили, так?

– Ага.

– Так и знал.

– Не стоило мне приходить.

– Да все нормально, Чарли. Вот только вряд ли я смогу рассказать вам больше, чем уже рассказал. А что касается страха, то я в любом случае в двух шагах от могилы. Меня больше не волнуют и не беспокоят люди из секты. Годы берут свое. Тем не менее, если они за меня возьмутся, хоть одного из них я точно пристрелю. Пойдемте, выпьем кофейку.

Гровер помог мне стащить дождевик и повесил его на крючке у двери. Пол был бетонным, и это мне понравилось. Убирать проще. Под дождевиком уже натекла лужа.

– Может, я лучше оставлю его на веранде? – из вежливости поинтересовался я.

– Ничего, водичка высохнет. Заходите.

Когда мы вошли в столовую-кухню, Гровер предложил мне занять стул за столом. Я сел.

– Вы выглядите лучше, чем в прошлый раз, – заметил я.

Гровер занялся приготовлением кофе. Он не использовал капсулы – человек старой школы, как и Феликс. Зачерпнув кофе из банки, старик насыпал его в бумажный фильтр, поместил фильтр в кофеварку и включил ее.

– В некоторые дни чувствую себя не так плохо, как большую часть времени. Но сегодня свежо. К тому же мне заменили несколько зубов на новые. Это малость подбадривает. Теперь могу есть без боли. Можно спокойно доживать остаток дней, оставаясь способным разорвать стейк.

Ладно, значит, это не вставная челюсть.

– Позже я буду чувствовать себя не так хорошо. Пока не напрягаюсь, сижу дома, принимаю лекарства, все не так уж плохо. Но обычно поход в магазин может так меня ухайдакать, что хочется сунуть в рот пистолет. Вот этот, что у меня в кармане. Когда я сидел в офисе вашего брата и когда по дороге туда разговаривал с Черри, вспоминал все, это вымотало меня эмоционально. Может показаться странным, но осознание того, что умираешь, успокаивает. Можно было бы подумать, что это стимулирует желание верить в загробную жизнь, но все как раз наоборот. Как и ваш брат, я пришел к мысли, что просто уйду, и это мне подходит. Сахар? Молоко?

– Спасибо, просто черный.

Гровер взял две чашки и поставил их рядом с кофейником, который издавал звуки, с какими дохлого суслика тащило бы по канализационной трубе.

– Некая молодая леди тоже расследует это дело. Пришла тут ко мне, сказала, что из местной газеты. Я ей не поверил. Уж я-то этот город знаю. И газету знаю – ею владеет пожилая пара. В ней пишут о потерявшихся собачках да блошиных рынках. Они не станут публиковать негативный материал о Народе тарелок. Не станут связываться с пончиковым бизнесом. Они там не делают резких движений, даже когда молоко в кофе наливают, – такой у них стиль. Газета дышит на ладан. Люди не ждут, затаив дыхание, когда в их почтовых ящиках появится газетенка, выходящая раз в неделю, разве лишь для того, чтобы вырезать из нее рекламу местного «Все за доллар», или «Крогера», или «Уолмарта», или «Брукшира» в Накодочесе. Предполагаю, что владельцы каждый месяц в минусе. Это у них скорее хобби… В общем, я понял, что девица врет.

– Так вы с ней говорили? – спросил я. – С молодой дамой, что приходила к вам. Я имею в виду, вы действительно что-то ей рассказали?

– Желание было уже хотя бы потому, что уж больно она хорошенькая. Думал, приглашу попить кофейку, чтобы просто поглазеть на нее. Но я не уловил, в чем суть ее игры. Может, она работает на секту и явилась выведать, что известно мне? Не удивлюсь, если в культе знают, что я ездил в Накодочес, чтобы поговорить с вами, вашим братом и Черри. В этом городке, если сядешь на толчок, кто-то рядом непременно спустит воду. Я был с ней корректен. Мы немного поболтали, но я не сообщил ей ничего важного. Да я сам понятия не имею, знаю ли что-то важное.

Я рассказал Гроверу о своем разговоре с Кевином, о том, что парень упоминал женщину-репортера, и о том, что это, скорее всего, один и тот же человек. Затем я рассказал ему, что́ обнаружил в доме Кевина после его убийства. О месте на полу, где, скорее всего, лежал ковер. О разных следах в пыли. О клейме на дверной коробке. В общем, обо всем.

– Может, парень просто был никудышным хозяином.

– Это-то точно. Но я знаю, что его навещали человек по прозвищу Ковбой со своим шимпанзе, Мистером Биггсом. Думаю, во второй раз они пришли к Кевину уже с кем-то еще. Кто-то должен был отогнать машину Кевина и помочь – немного прибраться, завернуть в ковер и сжечь тело.

Если можно сказать о лице человека, что оно сделалось похожим на свернувшееся молоко, то именно это произошло с физиономией Гровера. Он облокотился на кухонную стойку и некоторое время смотрел, как процеживается кофе.

– Ковбой. Жуть какая. Связался с Бэконом. Я же помню, поначалу-то он был простым парнем, увлекающимся тарелками и инопланетянами. Позже его повысили в должности. Назначили защитником Бэкона и культа. Любит вырядиться под Клинта Иствуда или кого-то такого. Помните Джима Джонса и Храм народов[34]?

– Отравленный «Кул-эйд», массовые самоубийства в Гайане.

– «Флэйвор-эйд», если быть точным. Как раз перед тем, как мы с женой удрали от них, у Народа тарелок начали проявляться те же настроения. Джим Джонс мечтал о полном контроле над своими людьми, своим племенем, поэтому перевез своих последователей из США в Гайану и построил там экономически независимую общину. Начал совращать женщин, да и мужчин тоже, состоявших в браке или нет, – без разницы. Жестоко обращался с детьми. Требовал постоянного восхваления. В конце концов обзавелся собственным набором исполнителей, таких как нынешние Ковбой и Менеджеры, и, когда все начало разваливаться, заставил их помочь своим последователям совершить самоубийство, выпив яд, чтобы отправиться на Землю обетованную. Имеются свидетельства о том, что он говорил об их душах, которые прибудут на другую планету, чтобы жить там в раю. Знакомая песня, не правда ли?

– Судя по тому, что я читал о подобных вещах, существует довольно много культов летающих тарелок, основанных на идее утопических планет.

– Ну, как, например члены секты «Врата рая»[35], дожидавшиеся, когда их заберет тарелка, которая прилетит вместе с кометой Хейла – Боппа. Скорее всего, лидер секты осознавал, что с появлением кометы ему придется столкнуться с разочарованием и унижением, – он-то сам наверняка понимал, что никакая летающая тарелка не появится. Так что убедил своих последователей, будто они способны поймать духовную связь с космическим кораблем, даже если физически не смогут в него попасть. Убедил их совершить самоубийство. Все они хорошо пообедали и купили себе новые теннисные туфли. Зачем последнее, я так до сих пор и не понял. Люди приняли смертельные дозы наркотиков, натянули на голову полиэтиленовые пакеты и покинули этот мир. Сейчас-то я ехидничаю, но я не забыл, как глупо сам себя вел когда-то. Сколько времени придерживался похожей точки зрения. А затем с моих глаз словно сняли катаракту – вдруг прозрел разом.

– Кевин сравнил это с окном – будто выглядываешь наружу и видишь мир таким, каков он есть.

– Я много думал обо всем этом. Может, даже чересчур много. У меня масса догадок на этот счет. Возможно, дело в том, что средний класс не верит ни во что, кроме лозунгов, поэтому новые лозунги с лучшими обещаниями легко завоевывают их доверие. Нас же постоянно бомбят рекламой машин, которые больше, и домов, которые больше, и членов, которые больше, и более горячего секса. Все мы убеждены, что у других больше радостей. Но мистические блага нельзя измерить тем же способом. Бэкон дает людям шанс представить себя воителями и в конечном итоге – счастливыми душами, равно вознагражденными. Все это так заманчиво, что мы даже не утруждаемся остановиться и прислушаться к себе, насколько нелепо звучат наши речи. По сути, идея заключается в том, чтобы уничтожить мыслящую часть вашего мозга. Считать интеллектуалов дураками, каковыми они и могут быть, а неинтеллектуалов – сметливыми ребятами. Но главное – в том, чтобы лишить ваш здравый смысл мыслей и позволить мании соблазнить вас, в результате чего вы окажетесь в толпе, станете ее частью. По крайней мере, так задумано.

Думаю, следующий пункт на повестке дня – пророчество о прибытии летающих тарелок. «Тарелки будут здесь во вторник. Отмените визит к парикмахеру и не планируйте поход по магазинам на следующей неделе». Затем наступает дата пророчества. Но ничего не происходит. Вот тогда всё может полететь кувырком. И, перед тем как уйти, вы решаете прихватить с собой других.

– Тогда зачем Бэкону озвучивать такое пророчество?

Гровер разлил кофе по чашкам, поставил одну передо мной и уселся в кресло напротив.

– Не знаю, озвучит ли он его. Но это все витает в воздухе, энергетика, химия, если хотите – флюиды исходят от все еще знакомых мне истинно верующих, да и сам я их ощущаю. Хотя, возможно, это идет не от самого Бэкона, а от его Менеджеров. Возможно, они создают эту атмосферу, потому что сами сыты ею по горло. Убежден, Менеджеры знают, что рыбки-то в пруду нет. Они, сдается мне, давно утратили веру в историю с тарелками, если вообще когда-либо в нее верили. Но, полагаю, они не потеряли веры в те денежки, которые продолжают собирать. Некоторые очень богатые люди отдали все свои сбережения этому недоумку Бэкону. И некоторые не настолько богатые – здесь поднимаю руку я. Менеджеры знают, что их последователи начинают волноваться, и разрабатывают стратегию выхода. Суицид, но не для всех. Как в той книге, «Скотный двор», где свиньи говорят, что все животные равны, но некоторые – равнее. Вам известна история Ковбоя?