Джо Лансдэйл – Пончиковый легион (страница 17)

Оторвавшись от компьютера, я нервно прошелся из комнаты в комнату. За окнами продолжало лить. Я не видел никаких «Людей в черном», крадущихся под дождем. Из шкафа не выпрыгивали инопланетяне с зондами для моей задницы. Вернувшись наверх с бутылкой воды, я еще раз прочел статью. Ничего, что могло бы меня просветить, не нашел. А вот способного омрачить – с лихвой.

Дабы чем-то занять себя, кроме мыслей о Кевине, я проверил электронную почту. Пришло сообщение от моего агента по простому вопросу, связанному с продажей книги в Германии, – ничего особенного или судьбоносного, но я с энтузиазмом согласился на продажу. Не то чтобы деньги с потолка – ведь мне пришлось потрудиться, чтобы написать книгу, – но это были деньги за уже написанное произведение. И они немного улучшили состояние моего банковского счета.

Следующий имейл прямо-таки огорошил меня. Увидев имя отправителя, я долго не решался открыть его. Сидел и хлебал воду из бутылки, как верблюд, готовящийся к долгому переходу через пустыню.

В конце концов, утолив жажду и побежденный любопытством, я открыл письмо.

18

Вот что принесла мне электронная почта:

Мистер Гарнер. Наверное, вы думаете, что я пишу вам насчет комиксов. Но, честно говоря, я решил, что комиксы пока подождут. Я тут пообщался кое с кем, кто задавал мне много тех же вопросов, что задавали вы, но предложил за них гораздо больше. Ее зовут Амелия Мун. Зачетная какая фамилия – Мун, да? Мы с ней болтали дольше, чем с вами. Она спрашивала так, что хотелось говорить и говорить. Она классно выглядела и классно пахла.

После этого ко мне домой пришел Ковбой. Вот так взял и вошел. Будь дверь заперта, как и должно было быть, он бы наверняка вышиб ее ногой. Заявился со своим шимпанзе на цепи, как будто эта цепь удержит зверя, вздумай тот броситься. На Мистере Биггсе были ярко-зеленые шорты в обтяжку и маленькие зеленые дерби, как у лепрекона. Думаю, их к шерсти прикрепили. Вонь от него наполнила весь дом. До сих пор слышу этот запах. Он вертел головой влево-вправо, пока Ковбой разговаривал со мной, и я чуть не сдох от страха.

Ковбой сказал, что у них имеются опасения на мой счет, что, мол, дух веры во мне умер, и угрожал мне отлучением от Народа тарелок. Это дерьмо про мертвый дух – по словам Народа тарелок, одна из тех вещей, которые могут случиться с людьми. Мертвые души остаются в лимбе[28]. Их материальные тела захватят плохие парни – астрально спроецированные злые духи тех, кто населяет планету, на которой грянет последняя война перед наступлением рая. Считается, что быть мертвой душой не слишком хорошо. Я абсолютно серьезно говорю: я сваливаю, уеду, как только смогу, уеду в любое место, что покажется мне безопасным. Ждать две недели – не вариант.

С мисс Мун я разговаривал в том же кафе, где встречался с вами. Мне кажется, что либо его владельцы члены культа, либо кто-то из сотрудников. Кто-то, кого я не знаю. Я знаком со многими сектантами, не со всеми, само собой, и я не всегда в курсе, чем они занимаются. Конечно, не все они из Мэйтауна, но я все же думаю, что это работник кафе. Ладно, неважно. Просто предположение.

Опасения на мой счет появились у них давно, еще до того, как они решили, что пора побеспокоиться всерьез. Прямо вот будто носом чуют сомневающегося.

Моя старая тачка в ремонте, и, если все пойдет хорошо, ее вернут сегодня или завтра. Я уяснил, к чему дело идет, и проваливаю. Может, какое-то время от меня не будет известий. А если желание писать комиксы ко мне не вернется, вы можете и вовсе не услышать обо мне. Скорее всего, когда уеду из Мэйтауна, оборву все связи и на некоторое время исчезну с радаров.

Ковбой все ходил вокруг да около, но в его словах я чувствовал угрозу. Уже то, как он вломился ко мне, выглядело достаточно угрожающе. И то, как смотрел на меня Мистер Биггс. Ковбой хотел знать, не делал ли я копий финансовой документации пончиковой. Сохранил на флешке? Распечатал? Засунул ее себе в задницу? Не на шутку завелся из-за этих документов.

Меня явно брали на испуг, но это не значит, что угроза пустая. Может, та красотка мисс Мун в сговоре с ними? Сказала, что работает в газете Мэйтауна. Это две страницы – по большей части реклама, пара заголовков, колонка некрологов и полстранички анекдотов. Еще комикс с собакой, который мне нравится. И эта журналистка готовит разоблачительную статью, которую разместят между купонами «Брукширов»[29] и статьей о предстоящих школьных выпускных? Очень сомневаюсь. Но, черт возьми, мне хотелось говорить с ней. Я не ахти какая шишка, но она была со мной милой, как щеночек.

Ковбой оставил на двери моего дома небольшой знак, свидетельствующий о том, что я отлучен. Как-то драматично. Да еще красным маркером. Из секты ушло много людей, но в последнее время Ковбой и Менеджеры, кажется, сильнее беспокоятся на этот счет. Как муж-абьюзер, который достиг вершины собственнического безумия. То, что они не в силах контролировать, уничтожают.

Есть еще кое-что. Напоследок от меня. Это КОЕ-ЧТО я решил отправить вам по почте. Бандеролью. Так что ждите!

Кевин

P.S. Эти парни серьезно относятся к бизнесу, а вы суете нос в их дела. Он спрашивал меня о вас. И о мисс Мун. Ничего такого я ему не сказал, но это неважно. Они и так много знают. У них везде связи. Так что вы там поаккуратней!

19

То самое завтра, о котором говорил Кевин, наступило несколько дней назад, и теперь Кевин мертв. Неужели они действительно боялись этого паренька? Неужели они поверили, что он и впрямь швырнет гаечный ключ в их гипердвигатель[30]? Всерьез ли обеспокоились на мой счет? Или, может, Кевин жил в собственных фантазиях из комиксов?

И кто, черт возьми, такая мисс Амелия Мун?

И, позвольте добавить, что за тип будет ходить с шимпанзе на цепи, наряженным словно на ирландский уик-энд?

О какой бандероли писал Кевин? Что там? Разве у Кевина был мой почтовый адрес?

Разумеется, был. При желании его очень просто найти в Интернете. При желании Кевин мог разглядеть мой дом из космоса в Google Earth.

Несколько мгновений я вспоминал, где, по словам Кевина, он жил. Около железной дороги, рядом с прачечной. Я мог бы найти адрес в Сети, точно так же, как он наверняка нашел мой, но не стал озадачиваться. Я чувствовал, что мне сейчас необходимо движение. Меня буквально распирало от любопытства.

Сдуру я решил бросить вызов ветру и дождю. Съездить осмотреть его дом. Быть может, попытаться узнать то, что могло бы помочь мне понять, что случилось с Мэг.

Ох, и с Кевином – тоже.

Я хотел выяснить, кто мог сотворить такое с ним. И, может, захотеть сотворить такое же со мной.

И опять же: кто такая Амелия Мун, дьявол ее раздери?

20

Я положил фомку, перчатки и дождевик на переднее сиденье машины, затем выехал из-под навеса и покатил в дождь. Ненастье было такое, что я едва не развернулся. Затем подумал: нет. Как раз то, что нужно. Меньше шансов нарваться на неприятности в связи с тем, что задумал сделать, и мала вероятность того, что меня вообще заметят.

На дороге не попалось ни одной машины: народ был поумнее меня и отсиживался дома. Короткая в принципе поездка в Мэйтаун превратилась в необоснованно длинное путешествие куда-то на край света. Приходилось напряженно следить за дорогой: дворники неистово метались по стеклу, лучи фар отражались от стены дождя.

В конце концов я добрался до Мэйтауна, преодолел перекрестки с неработающими светофорами и выехал к месту пересечения железнодорожных путей не так уж далеко от городского центра. Освещения не было. Электричество отключили повсюду. Напоминало ситуацию в Восточном Техасе – там электропитание запросто отключалось во время дождя и сильного ветра. Поскольку в наших краях дождливо и ветрено бывало нередко, вполне резонно предположить, что кто-нибудь мог бы и озаботиться – не придумать ли, как вырубать электричество пореже. Интересно, а дома у меня есть свет, подумал я. И не ждет ли меня там шимпанзе в вонючем подгузнике, шляпе лепрекона и с тростью из терна.

Проезд через Мэйтаун обычно занимал столько времени, сколько необходимо для того, чтобы облизать губы. Из-за ветра и дождя, сбивавших машину с курса, у меня ушло немного больше. Я повернул, поехал по «черной дороге»[31], тянувшейся рядом с железнодорожными путями, и вскоре увидел мойку с желтым домом возле нее. Дом выглядел так, словно понемногу погружался в землю. Деревянные ступени и небольшое деревянное крыльцо, ведущее к входной двери, казались ненадежными, как пьяный канатоходец. Стоял дом на участке площадью около акра, поросшем травой, с единственным торчавшим там дубом, настолько потрепанным, что, казалось, дереву свойственны суицидные наклонности.

По гравийной дорожке я подъехал и припарковался. По идее, сюда должны были наведаться полицейские, чтобы осмотреть жилище жертвы, но желтой ограничительной ленты я не увидел. Это заставило меня задуматься. Может, у них закончились ее запасы? А может, дом их просто не заинтересовал.

Неужели я элементарно ошибся адресом и через минуту, когда фомкой вскрою дверь, обнаружу там семью из четырех закутавшихся в одеяла человек, дрожащих на диване?

Я сделал глубокий вдох и влез в дождевик. Надел перчатки и достал из бардачка фонарик, который положил в карман куртки. Чувствуя себя раздувшимся, как «Пекаренок Пиллсбери»[32] с проблемной щитовидкой, я натянул капюшон дождевика до самого носа, взял фомку и вразвалочку направился по подъездной дорожке к дому, как к своему собственному.