Джо Лансдэйл – Кино под небом (страница 71)

– Ага. И теперь я, возможно, живу как раз в том мире, который мне снился. Только он куда более неприятный.

– У меня начинает болеть голова, – сказал Гомер.

– Может, вернемся к плану побега? – предложил Стив.

– Ага, – согласилась Грейс. – Я хотела сказать, что, возможно, там, в задней части, есть выход.

– Отлично, – сказал Кори. – Мы выплывем из задницы верхом на какашке. И утонем.

– Вот тут-то и пригодится идея Гомера, – сказала Грейс.

– А в чем она заключалась? – спросил Джеймс. – Мне до сих пор кажется, что я не все в ней понимаю.

– Главное – прислушиваться к тому, что происходит у нас в голове, – произнесла Грейс, и эти слова повисли в воздухе, как выпущенные кем-то газы.

– Понятно, – сказал я. – Пробиваемся в заднюю часть рыбы, остаемся там, пока не почувствуем, что давление в голове падает. А потом сваливаем через задницу. Идея Гомера, только без привычной двери.

– Верно, – произнесла Грейс. – Но мы должны подготовиться заранее. Нужно убедиться, что там есть выход. В задней части могут быть настоящие рыбьи кишки. Нам могут потребоваться какие-то плавсредства.

– Может, у Скатов есть спасательные жилеты, – сказал Стив.

– Очень смешно, – проворчала Грейс, – но эта идея уже хоть что-то. Иначе мы всю жизнь проживем в рыбьем брюхе. Будем болтаться здесь, пока к нам не нагрянет толпа голодных людей, готовых слопать нас на обед.

– Вполне возможно, что мы сможем найти с ними общий язык, – сказал Джеймс. – Мы сами делали разные безумные вещи. Дома я не стал бы заниматься этим в субботний вечер. Один раз я даже ел мертвого ребенка. А может, и пару раз. Хорошо. Раза три, наверное, ел. И я видел, как двоих из них убили. Так чем же я лучше Бджо и его людей?

– Ты должен заставить себя быть лучше, – сказала Грейс. – Все мы должны. Все мы оступались. Выживали всеми доступными способами. Но я знаю, что мы со Стивом и Джеком старались держать себя в руках. Очень старались. Будем стараться и впредь, и остальным предлагаем то же самое. Если вы хотите остаться здесь, это ваш выбор. Это всех касается. Я же буду искать выход из выхлопной трубы.

Джеймс кивнул.

– Я тоже.

– Черт, я – за, – сказал Гомер. – Это моя идея, а я даже не знал, что она у меня есть.

– А что насчет всех остальных? – спросила Грейс.

– Я в деле, – произнес я.

– Я тоже, – сказал Стив. – Куда ты, туда и я, дорогая.

Кори поднял руку.

– Я с вами. Но, может, нам заключить какую-нибудь сделку с теми парнями? Выторговать у них немного того ликера. На вкус он как вареные какашки, но вставляет будь здоров.

– Вот чего нам не нужно, – сказала Грейс. – Так это отвлекающих факторов.

– Так у нас есть четкий план? – спросил Джеймс.

– С этим небольшая проблема, – сказала Грейс. – Четкий план мне еще не пришел в голову.

– Тогда давайте все вместе разработаем его, – предложил я.

– Все это попахивает собачьим дерьмом, – сказал Кори.

– Вообще-то, рыбьим, – поправил его Джеймс.

Когда никто не засмеялся, он заметно расстроился.

– Это верно, – сказал я. – Но я устал от того, что этот мир мной помыкает. Я хочу дать ему отпор. Давай перекусим, а потом соберемся с мыслями и подумаем, как нам достигнуть желаемого.

7

Мы собрали немного еды. Несколько рыб, которых проглотил Эд. Выпотрошили их и съели сырыми. Я задался вопросом, нет ли и в их мясе крошечных электрических проводов.

После трапезы мы первым делом проверили, заведется ли автобус.

Не завелся.

Стив и Гомер заглянули под капот.

– Думаю, дело в сырости, – сказал Гомер. – Нужно чем-нибудь просушить внутренности карбюратора и все такое. Вполне подойдут какие-нибудь старые тряпки.

– Мы их носим, – сказал я.

– Всем скинуть с себя одежду, – скомандовала Грейс.

Мы разделись и стояли голыми, пока Гомер и Стив брали наши лохмотья и шкуры и протирали ими внутреннюю часть двигателя.

Ну, стояли мы не совсем уж голыми. Я был в ботинках. Как и все остальные. У Грейс они были сделаны из высушенных шкур животных, как и у Ребы. Уверен, я выглядел нелепо в одних туфлях, подошвы которых, чтобы те не болтались, я подвязал бечевкой и лианами еще во время нашего пребывания в автокинотеатре.

Просушка двигателя продолжалась еще какое-то время, после чего нам вернули нашу, теперь уже выпачканную в смазке, одежду. Я надел свои лохмотья, остальные сделали то же самое. Грейс, однако, решила, что ее топик слишком грязный, и выбросила его.

От этого мне снова захотелось поверить в доброго Бога.

Почти.

Через некоторое время мы все утомились, а меня еще вдобавок затошнило. Морская болезнь. Наверное, Эд время от времени плыл быстрее и глубже, и, возможно, его слегка мотало из стороны в сторону.

Мы закрыли капот и снова попытались завести двигатель. Он завелся. Мы подогнали автобус к куче машин и решили передохнуть. Я сразу же уснул. Как всегда, мой разум был полон раздумий, забот и сновидений. Мне снился призрачный автокинотеатр. Куда он делся? Может, все еще витает в море над нами?

Мне снились инопланетяне с устройствами, похожими на кинокамеры, или на аппаратуру для спецэффектов. Неужели они снимали про нас фильм? Если внутри этой рыбы есть светильники, то почему не может быть кинокамер? Может, мы участвуем в чем-то вроде эксплуатационного кино? В документальном фильме о жизни в необычных условиях? В своего рода реалити-шоу для подрагивающих масс с щупальцами и зелеными лицами, ползающих над нашим морем и над нашим небом?

А затем меня вдруг осенило. Это было похоже на вспышку старомодного фотоаппарата, от которой в глазах белеет, и какое-то время ты ничего не видишь. В тот миг я понял, что мне открылась истина. Что-то помогло мне собрать все воедино, проработать, удержать и не дать ему распасться, увидеть суть всего сущего и пережить откровение. Я понял, как устроена Вселенная. Точнее, понял, как устроена моя Вселенная. Я был поражен. Был восхищен.

А потом я проснулся, и все исчезло, утекло из моей памяти, как темная вода в слив канализации. Я чувствовал себя пустым, как мошонка евнуха. Лежал на жестком автобусном сиденье и пытался призвать снизошедшее откровение обратно, но это было все равно что докричаться до глухой собаки. Шавка убежала, причем безвозвратно.

Я убрал руку с лица, приподнялся в кресле и вздрогнул от неожиданности.

Автобус был окружен обитателями рыбьих пещер. Даже на капоте разместилась парочка и, прижавшись лицами к стеклу, смотрела внутрь.

Одним из людей на капоте был Бджо. Он стоял на коленях, положил ладони ребрами на стекло, образовав что-то вроде чаши, уперся в них лбом и заглядывал в салон.

Должно быть, я от испуга издал какой-то звук, поскольку Реба, лежавшая на сиденье напротив меня, села прямо, увидела их и сама громко вскрикнула. Вскоре все проснулись и зашевелились.

Грейс, сидевшая в кресле у входа, приподнялась и огляделась. Ее обнаженная грудь на мгновение отвлекла меня от пещерных обитателей. Грейс вовсе не выглядела смущенной.

– Чего вы хотите? – крикнула она сквозь стекло.

Бджо приложил руку к уху.

Грейс повторила вопрос.

Бджо уперся в стекло кончиком пальца. Тот указывал в ее сторону.

– Зачем? – спросила Грейс.

Бджо лишь улыбнулся.

Грейс покачала головой. Еще больше пещерных людей взобрались на капот и теснились там, прильнув к стеклу. Теперь мы все уже повскакивали со своих мест.

– Может, они просто хотят поговорить? – предположил Кори.

– Они выглядят уже не так дружелюбно, как раньше, – заметил Стив.

– У них было время подумать о нас, – произнес Кори. – Наверное, делились рецептами приготовления человечины.

– Они ничем не отличаются от нас, – сказал Джеймс. – Я тоже ел трупы. Тоже занимался каннибализмом.

– Да, – произнесла Реба, – но то были мертвые тела. А мы еще живы.