Джо Лансдэйл – Кино под небом (страница 59)

– Да уж, – согласился Кори. – Хотя было бы неплохо, если б увидел.

У нас была с собой палка, мы привязали к ней сковородку, сунули ее в воду и зачерпнули немного. Я попробовал воду на вкус. Она была несоленая.

– Не знаю, насколько она чистая, – сказал я. – Но на вкус вполне неплохая и несоленая. Можно пить.

– В ней могут быть паразиты, – сказала Реба.

– Ее можно вскипятить, – предложила Грейс.

– Для этого потребуется разводить костер, – сказала Реба.

– Мы могли бы развести маленький, прямо на полу. Можно вырвать несколько подушек для сидений и поджечь их. Открыть окна, чтоб те работали как дымоход.

– А когда у нас закончатся подушки для сидений? – спросила Реба.

– Тогда будем пить ее некипяченой, – ответила Грейс.

– Черт, лучше уж я рискну выпить ее прямо сейчас, – сказал Джеймс, – чем буду разводить костер в автобусе. К тому же сиденья здесь довольно удобные. А комфорт – это важно. Мы можем пить эту воду, когда наша закончится, и ходить по-большому в окно, когда напьемся. Можно смастерить какие-нибудь снасти, чтобы ловить рыбу. Дома, в Сабине, я ловил маленьких рыбок с помощью лески, крючка, грузила и куска цветной ткани. Нужно быть очень ловким и знать, как дергать удилище, если рыба клюнет. Но это вполне возможно.

– Может, мы станем, как «Летучий Голландец», – сказала Реба. – Я читала о нем в школе. Будем есть, спать, пить и гадить здесь, в этом автобусе, пока не умрем от какой-нибудь болезни или старости.

– Блин, – проворчал Джеймс. – Жуть какая, если подумать. Я скорее прыгну в эту воду и утоплюсь, чем буду плавать здесь вечно или пока не умру естественной смертью.

– Естественная смерть маловероятна, – сказала Реба.

Тут мы услышали, как Стив зовет нас.

– Смотрите, – крикнул он. – Смотрите туда.

Когда он пояснил, куда именно, мы обратили свои взоры в ту сторону.

Зрелище было потрясающее.

7

Вдалеке виднелась огромная лестница, вернее, мост. Черт, он был именно огромный, как «Золотые ворота». И серебристый. Его основание утопало в тумане, поэтому не было видно, к чему он крепится. Но он поднимался высоко вверх, весь блестящий и металлический. Устремлялся в небо, в густые белые облака, обволакивающие его сверху, как пена для бритья.

Нельзя было сказать, где он начинается и где заканчивается, но он был широким. Несмотря на сходство с «Золотыми воротами», он не соединял два берега, а поднимался под наклоном, уходил вверх и исчезал куда-то, куда не проникал взгляд.

– Мать твою за ногу, – воскликнул Гомер.

– Интересно, как далеко он находится? – спросил Кори.

– Трудно сказать, – ответил я. – Здесь, на таком большом водном пространстве сложно оценить расстояние. Этот мост… или лестница может быть маленькой и близко, а может быть огромной и далеко.

– На мой взгляд, он совсем не близко, – сказала Грейс. – Он большой. У меня такое впечатление, что он чертовски большой.

– Как ты можешь быть в этом уверена? – спросила Реба.

– Ну, наверное, не могу. Но я бы с тобой поспорила. Если б у меня было на что.

– У тебя есть на что, – сказал Гомер.

– У тебя тоже. Будешь со мной спорить, я тебе все яйца поотшибаю, – сказала Грейс.

– Я подумаю над этим и свяжусь с вами, – отшутился Гомер.

– Но что же это за мост? – спросил Джеймс. – Куда он ведет?

– В рай, – сказал Гомер. – Этот мост ведет в рай. Однозначно. Поскольку все, что здесь внизу, – это ад. И посмотрите, какой он блестящий и красивый. Бог хотел бы иметь блестящий мост.

– Никакого Бога нет, – сказала Грейс. – Есть только мы и то, что за всем этим стоит.

– В любом случае, выглядит довольно богоподобно, – сказал Кори. – Есть в этом что-то очень странное, и я не думаю, что это работа правительства. Все это.

– Инопланетяне, – сказал я. – Знаю, что это они.

– Чем бы ни была эта штука, – сказал Гомер, – вот она, перед нами, блестящая, как металлический зуб.

– Похоже, мы дрейфуем как раз в ее сторону, – сказала Грейс. – Очень медленно. Если течение не изменится, мы скоро узнаем, близко она или далеко.

– По крайней мере, это то место, куда можно стремиться, – сказала Реба. – Не знаю, будет ли там хорошо, если мы туда попадем. Но мне нравится, когда есть цель, есть куда двигаться. У меня не было цели с тех пор, как я пыталась заставить Фила Сената трахнуть меня, а он оказался полным придурком. Я не ставила перед собой такой цели – чтобы какой-то придурок трахнул меня из жалости, так что мне пришлось отказаться от нее. Поэтому теперь я ставлю перед собой довольно скромную цель. Надеюсь, что мы доберемся до основания моста, поднимемся на него, и он приведет нас в лучшее место. Должно же здесь быть такое. Просто должно быть.

– Похоже на план, – сказал я.

Грейс была права. К мосту мы даже не приблизились.

Дрейфовали мы очень долго. Проходили ночи и дни, полуночи, полудни и фрагменты дней. И хотя мы плыли по течению, которое несло нас в направлении моста, оно было крайне медленным. Я почти не замечал продвижения.

Не было видно и земли. Вокруг простиралась лишь бескрайняя мерцающая водная гладь.

Но однажды вечером, когда дневной свет померк, на горизонте появилась холодная луна, будто светловолосый великан высунул голову из воды. А вскоре после ее восхода образовался туман.

В нем было нечто странное. И когда он опустился за автобусом и поплыл за нами, мы увидели (поскольку все переместились в заднюю часть салона), что это вовсе не туман.

Это был какой-то мираж.

Нам потребовалось некоторое время, чтобы понять, что это, поскольку он был очень большим. Мы видели призрачные очертания парковок автокинотеатра, экранов, машин и двигавшихся вокруг людей. Я узнал в них обитателей «Орбиты». Они ходили от машины к машине, и выглядели очень счастливыми. Постепенно я понял, почему.

Это был призрак автокинотеатра, но такого, каким он был до появления кометы, большой красной кометы, которая спустилась с неба, зависла и улыбнулась. Точнее, оскалила зубы.

И таким автокинотеатр был до того, как комета унеслась прочь, навсегда изменив его и всех нас, находящихся в нем. Это был тот автокинотеатр, когда он был местом веселья, местом встреч, ритуальным святилищем для молодежи. Там были женщины в бикини и люди в костюмах монстров, на грилях жарилось барбекю. В этом туманном мире люди выглядели такими счастливыми, что можно было почти услышать их смех.

Мы все завороженно смотрели, не произнося ни слова. Просто стояли и смотрели в заднее автобусное окно, вглядываясь в наше прошлое.

Я увидел парковку, где обосновались мы с друзьями. И мы стояли там, толкали друг друга и смеялись.

О Господи. Все мои друзья.

Теперь их нет.

Остался только я.

– Ни фига себе, – произнес Гомер. – Наваждение какое-то.

8

Я не знаю, сколько времени мы стояли в задней части автобуса и смотрели, но знаю, что очень долго. Мне стало грустно. Слезы текли из глаз, и, когда я огляделся вокруг, оказалось, что я не один такой. Только Грейс по-прежнему была собранной, внутренне сосредоточенной. И, может быть, лишь может быть (поскольку мне не раз так уже казалось), она оказалась сейчас в своей стихии. Сильная женщина, в которой нуждаются, которую вожделеют и боятся. Этакая сверкающая королева-пчела в улье, полном бесцветных трутней.

Но я не стал долго раздумывать над этим. Отвернулся от Грейс и продолжил смотреть на призрачный автокинотеатр.

В том иллюзорном мире мы все выглядели такими счастливыми и здоровыми. И хотя здесь, в данной реальности, мы не старели классическим образом, к этому моменту мы, мягко говоря, уже изрядно поизносились. Это было видно в сравнении с нашими призрачными фигурами. Даже полупрозрачные и серые, они выглядели гораздо лучше, чем мы сейчас.

Опять же… кроме Грейс. Все такая же крепкая, прекрасно сложенная, с волосами, как в рекламе шампуня.

И вот мы мрачно смотрим в наше прошлое. И пока мы смотрели, над призрачным кинотеатром появилась серая версия большой красной кометы. Улыбнулась, и все пошло наперекосяк.

Я понял, что мог бы стоять здесь вечно, наблюдая, как разворачиваются наши прошлые жизни.

– Знаете что, ребята? – произнес я. – Не думаю, что это полезно. Прошлое – это прошлое.

– К тому же, – сказал Стив. – Эта история, похоже, подошла к самой плохой своей части. Все хорошее мы уже увидели.

– Я вижу себя, – сказала Реба, указывая пальцем.

– Все мы видим, – сказал Джеймс.

Так оно и было. Мираж искажался, застилался туманом, перестраивался, показывал разные части автокинотеатра, как при смене планов в кино. Лица. Крупные планы. Средние планы. Общие планы. Наплывы. Выходы из затемнения. Уходы в затемнение.