Джо Лансдэйл – Кино под небом (страница 61)

Реба задрала изношенное платье, которое было на ней, повернулась на бок и расстегнула мои брюки или то, что от них осталось, и мое хозяйство выскочило наружу, как чертик из табакерки.

– Не стоит нам этого делать, – сказала она, держа в руке мой член.

– Почему? – спросил я.

– Не хочу залететь.

– Но я могу вынуть заранее.

– А если не успеешь?

– Успею.

– Где-то я уже это слышала.

– Правда. Успею.

Реба скользнула по мне, раздвинула ноги, я вошел в нее, и она сказала:

– Лежи спокойно.

– Все знают, чем мы занимаемся.

– Может, и нет, – сказала она, – в любом случае, давай постараемся сохранить это втайне, насколько это возможно. Пусть это будет между нами… О боже, как хорошо.

И мы принялись за дело. Реба издала какой-то тихий звук, хотя я молчал, как она и просила. Потом быстро открыла рот, показав красивые белые зубы, и пискнула, как мышь, попавшая в сырный рай. Наклонилась и коснулась своим лбом моего. Через мгновение снова выпрямилась и села на меня верхом. Когда я был уже близок к кульминации, я вынул из нее член и кончил ей на лобок. Она издала мурлыкающий звук, сплюнула на пальцы и растерла сперму по темному треугольнику волос и низу живота.

Затем облизала пальцы.

Посмотрела на меня снизу вверх, улыбнулась, и сказала:

– Я нуждалась в этом.

– Меня это тоже не обидело, – ответил я.

Реба слезла с меня, похлопала меня по яйцам и сказала: «До встречи», будто собиралась уезжать на работу.

Одернув свое потрепанное платье, она ушла в заднюю часть автобуса.

Я натянул штаны и лежал, довольный и смущенный одновременно. Отчасти ощущал себя использованным, не таким уж достойным уважения и немного дешевкой. И гадал, не наблюдал ли за нами весь автобус.

Часть вторая

В которой мост становится все ближе, появляется сом, и банда перебирается в новые помещения

1

Дни шли неспешно, и мы научились ловить рыбу. Используя в качестве наживки полоску ткани и обмакнув ее в кровь из раны, которую Кори получил, зацепившись локтем за борт автобуса во время купания, мы прикрепили ее к длинному куску бечевки (он прилагался к воздушному змею, найденному в багажнике машины). Вообще-то у нас был целый рулон этой бечевки. Мы отрезали несколько кусков и сплели из них прочный шнур. Крючок сделали из кости, оставшейся от мяса, предоставленного Стивом и Грейс, а грузило – из болта, который мы выкрутили из одного из сидений с помощью отвертки. Со своими снастями мы сидели на крыше автобуса и по очереди рыбачили.

Рыба ловилась в основном мелкая, но время от времени попадались и более крупные экземпляры. Мы обнаружили, что для подготовки улова к употреблению в пищу нужно выпотрошить его, нарезать полосками и разложить на крыше автобуса на день и ночь. Затем перевернуть и оставить на такой же отрезок времени. Кусочки рыбы мы привязывали веревкой, пропущенной из одного окна, через верх автобуса к другому окну, и крепившейся к сиденьям.

Солнце не то, чтобы поджаривало их, но немного подсушивало, и этого было достаточно. Поверьте мне, когда вы действительно голодны, то становитесь куда менее привередливыми.

Постепенно мы стали создавать из этого автобуса не только дом, но и маленькую общину.

Единственное, что было действительно неприятно, так это справлять нужду. Нам приходилось вылезать через окно, из-за чего автобус сильно кренился на одну сторону, пробираться на крышу и свешивать задницу через край.

Однако при справлении большой нужды были проблемы – на стеклах появлялись темные полосы, так как далеко не все наши «грузы» падали четко в воду.

В конце концов, было решено, что лучше всего делать это, забравшись на капот. Таким образом, если ты не попадешь в воду, пятна на передке автобуса будут не так сильно заметны. К тому же автобус постоянно качался на волнах, то и дело погружая нос в воду. И таким образом смывал с себя все фекалии, превратившись в вечную самоочищающуюся машину.

По сравнению с прежней системой это казалось верхом гигиены.

Когда была возможность, я доставал свои немногочисленные пожитки, уложенные в рюкзак, найденный в одной из машин (вы не поверите, сколько всего мы в них находили). Вынимал листы бумаги и тетради, добытые из разных мест, и пытался вести дневник, записывая все происходящее. Еще у меня была книга Луиса Ламура[34] «Сквозь перекрестный огонь», которую я время от времени перечитывал, хоть в ней и не хватало нескольких страниц. Еще старая научно-фантастическая книга из серии «Эйс Дабл». У нее с двух сторон были разные обложки. Одну половину книги составлял роман под названием «Властители лампы», а вторую – ее нужно было перевернуть и открыть с другой стороны – сборник рассказов «Урожай Худвинксов». Автором был какой-то парень по имени Роберт Лори[35]. Довольно неплохое чтиво, хотя и не очень интересное, если ты прочитал его уже раз двадцать. Мне больше всего нравился рассказ «Катящийся Роберт», и я мог довольно неплохо его пересказывать. Делал это для Ребы неоднократно. Хотя она сама читала его, ей больше нравилось, как я его пересказываю, поскольку я добавлял то, что она называла «финтифлюшки». Я добавлял в рассказ трах. Ей это нравилось. И если ты читал «Катящегося Роберта», дорогой несуществующий читатель, то понимаешь, какое это, черт возьми, достижение – добавить в эту историю трах.

Самой большой проблемой для нас была не еда, и не питьевая вода, хотя мы и объявили мораторий на набирание воды в ведра до, после или во время того, как кто-либо из нашей уважаемой команды справлял большую или малую нужду.

В общем, жизнь была сносной. Но вся эта вода.

Вода. Вода. Везде, куда бы вы ни посмотрели.

Вода.

И еще вода.

Я уже упоминал о воде?

Увы, нашим главным противником оказалась…

Скука.

Скука навалилась на нас со всей силой. Мы придумывали игры. Прятки были исключены. Слишком легко. Хм, прятки… В воде.

Мы с Ребой проводили больше времени вместе. Я поделился с ней двумя своими книгами. Мы разговаривали о том, о сем. По ночам (а иногда и днем) занимались сексом. И так получилось, что через какое-то время другие парни, те, которым ничего не доставалось, стали бросать на Ребу взгляды, которые меня нервировали.

И то, как они смотрели на меня, мне тоже не нравилось.

Конечно же, на Грейс они бросали такие же взгляды. Но на Грейс им пришлось бы навалиться неожиданно и толпой, поскольку она была крепким орешком. Владела всем этим карате, или тхэквондо, или как там. И Стива, который был ее мужчиной, тоже нельзя было недооценивать. Поэтому они присматривались ко мне и Ребе.

Все они глазели на нее так, что она даже не хотела ходить с ними в заднюю часть автобуса за своей порцией еды. Приходилось мне носить ей еду, и, скажу вам, я и сам чувствовал себя не очень хорошо, когда ходил туда. Думаю, они хотели забить меня до смерти и съесть, а Ребу оставить себе.

Напряженные времена, дорогие мои. Очень напряженные времена.

2

Однажды, когда уже стемнело, и я нервничал из-за поведения Джеймса и Кори, Стив и Грейс переместились в переднюю часть автобуса, стараясь держаться подальше от этой парочки. Гомер же практически ничего не замечал, просто лежал, растянувшись на сиденье, не зная, что в любой момент его могут слопать на обед или трахнуть в задницу.

Я начал вслух пересказывать рассказы из сборника Лори. Знаете, я делал вид, что говорю только с Ребой, хотя и очень громко. И вскоре меня стали слушать все. Сперва Кори и Джеймс, а затем и Гомер, который сел прямо и принялся слушать, разинув рот. Даже Стив и Грейс перестали обжиматься, поскольку могли заниматься этим в любое другое время, и тоже навострили уши. Реба сидела рядом со мной, обхватив мою руку, прислонившись к моему плечу, и слушала рассказы в моем исполнении.

Если не ошибаюсь, я рассказал три истории, причем в длинной версии, добавляя детали, которых не было в оригиналах, но которые, по моему мнению, должны были там присутствовать. хотя обошелся без сексуальных сцен. Не стоило накалять обстановку среди местных обитателей. И то, как я рассказывал, удерживало их внимание.

Я чувствовал себя так, как, наверное, чувствовали себя пещерные люди. Ощущал себя Великим Пубой[36], рассказчиком, который сидит у костра (в данном случае, воображаемого, конечно) и говорит в ночь. Все внимательно слушают и постепенно придвигаются все ближе, с каждым мгновением все больше увлекаясь рассказом. И это было приятное ощущение. Обрести хоть какой-то контроль над ситуацией. Пусть и через рассказ. Потому что я уже давно чувствовал, что утратил этот контроль. Ощущал себя случайным листком, сорванным диким ветром.

И в глубине души я думал, что пока рассказываю эти истории, мы сами находимся в гуще событий, втянутые в невероятное приключение. Вот только мы не хотели переживать его сами. Предпочитали слушать истории о радостях и горестях других людей, а не о наших собственных.

Да, было очень странно.

Но это сработало.

И когда я закончил рассказывать, все выглядели спокойнее. Счастливее. Почти никто не обращал внимания на призрак автокинотеатра, который преследовал нас, окутывал нас и пытался слиться с нами.

Я чувствовал, что снял часть напряжения. И Реба в ту ночь была более нежной и менее торопливой. Я ощущал уважение к себе. И когда кончил, открыл глаза и увидел за плечом Ребы проносящиеся мимо нас призрачные тени автокинотеатра. Старый знакомый, Глашатай, смотрел в мою сторону, но не видел меня. Просто стоял, как фантом, и смотрел на то место, где лежали мы с Ребой. И я почувствовал к нему странную привязанность. Но в тот момент моего наслаждения я буквально ко всему испытывал нежные чувства.