Джо Лансдэйл – Бог Лезвий (страница 28)

– Двадцать восьмого – мой последний учебный день. А после мы поставим на уши всю страну, клянусь вам.

– Мы в деле.

– Вот и славно. Теперь – пропадите.

Прошло больше недели, прежде чем полиция нашла мать Брайана зарезанной в своей постели. Ее хватились только потому, что соседи стали жаловаться на вонь. Она жила на пособие, и у нее не было друзей – только сын, поэтому никто не обеспокоился.

Как показала экспертиза, она была убита ранним вечером 28-го числа. На стене в ее спальне было кровью написано лаконичное послание:

Спокойной ночи, мамочка! Я отправляюсь в Ад, возвращаться не собираюсь. Твой любящий маленький мальчик.

P. S. Клайд Эдсон передает приветик.

28 октября, 23:30

Они подрулили к квартире, где жили Бекки и Монтгомери Джоунсы, выбрались из машины и некоторое время постояли в звенящей октябрьской страде.

– Джимми, ты пойдешь с нами. Анджела, сиди в машине и будь готова сигналить, если случится что-то, о чем нам лучше знать заранее. Если это произойдет, врубай мотор и подкатывай вплотную к лестнице, чтобы мы могли заскочить. Поняла? Ну что ж, а теперь сделаем это.

Брайан, Мультик, Торч и Джимми перешли улицу и поднялись на крыльцо. Брайан прижал ухо к двери – ни звука. Тогда, вынув пружинный нож, он сунул его между дверью и замком и отжал язычок лезвием.

– Проще пареной репы, – шепотом сообщил он.

Они зашли внутрь. У Брайана, Торча и Джимми были ножи. Мультик нес дробовик.

Менее чем через минуту они убедились, что квартира пуста, не считая кошки. Мультик подманил ее, взял на руки и стал гладить.

– Она завела себе кошечку! – с глупой улыбкой сообщил он во всеуслышание.

Брайан, выругавшись, огляделся. На кухонном столе лежала записка:

Дорогие Дин и Ева! Один раз смените Кейси лоток. Свежий наполнитель в мешке под раковиной, кошачьи консервы там же. Спасибо, что кормите ее! И еще раз спасибо за то, что дали нам пожить вдали от всех.

– Они уехали за город! Черт! – распалился Брайан.

– Вернутся когда-нибудь, – заверил его Мультик, почесывая кошку за ушами.

– Вот еще, ждать. Мы найдем их.

– И как же?

Брайан включил свет над баром, отыскал маленькую записную книжку. Как он и ожидал, Дин и Ева Бомонты были туда вписаны. Они жили на Хердз-Лэйн.

– Нанесем им визит вежливости, – озвучил Брайан новый план, вырвав страницу из книжки. – Узнаем, где это – «вдали от всех».

После того как Мультик убил кошку, они поехали туда.

На горелке в Аду начал закипать чан с кровью.

Часть третья:

Акула скалит зубы

В Соединенных Штатах каждые 26 минут

кого-нибудь жестоко убивают.

Во гневе фуриям подобны, как Преисподняя, страшны.

Кровь застыла, пальцы – лед, что-то страшное грядет.[10]

31 октября, 00:02

…И кипел в адской печи котел с грешниками.

Извивалась впереди глиняная дорога.

Ревел двигатель «шевроле» 1966 года выпуска.

Бледное лицо Брайана светилось в ночи.

Он вел – остальные спали.

31 октября, 00:27

Они устроили очередной привал. Брайан остановил «шевроле», и Мультик вышел наружу открыть ворота, обмотанные сверху колючей проволокой.

Когда «шевроле» проехал за ограду, Мультик затворил ворота как было и прыгнул назад в салон. Они миновали пастбище и группку спящих коров, лениво покачавших ушами, когда черная хромовая акула проплыла мимо них.

Пристроившись в тени сосен, что росли неподалеку от вытянутого жестяного бака с водой, машина застыла. Свет в салоне погас. Брайан открыл дверь, огляделся.

– Я ненадолго, – сообщил он и был таков.

Выждав минут пять, Джимми и Анджела тоже покинули автомобиль и зашагали в противоположном направлении. За маленьким всхолмьем, поднимающимся к пастбищу, они нашли кустистую рощу, слегка ободранную осенью, и засели в ней, привалившись спинами к растущему рядом дубу.

– Мне страшно, Джимми, – сказала Анджела.

– Знаю. Мне тоже.

– Что мы будем делать?

– Я не знаю. – Джимми не хотел признавать, но он был напуган больше, чем думала Анджела. Когда она сдавалась и показывала явный страх, сдавал и он: его мачо-бравада трескалась по швам. Анджела была для Джимми якорем, и когда ее обычное спокойствие и невозмутимость уходили, последний бантик на его личном самообладании грозил развязаться.

– Он сумасшедший, Джимми. Все они – просто сумасшедшие.

– Я знаю.

– О Пресвятая Дева, как мы в это впутались?

– Из-за меня. Я хотел друзей. Хотел стать самым жестким парнем на свете. Но я не такой крутой, Анджела. Я совсем не крутой.

– Кому нужна деланая крутизна! Я с детства на нее насмотрелась. Мне не нужен крутой парень, Джимми. Мне хватит и просто любящего. Я хочу выбраться из этой компании. Это насквозь плохие люди, Джимми!

– Я знаю… Пока ты караулила, Брайан… заставил меня порезать ту женщину… Она уже была мертва, но он заставил меня взять нож и сделать кое-что с ее грудью… Клянусь, я не хотел, но, если бы я его ослушался, они убили бы меня… и тебя.

– Предварительно наложив на меня лапы, да. Ты видишь, как Мультик смотрит на меня?

– Вижу. Я хочу убить его, но… мне не хватает духу, Анджела. Я просто… я – это я, вот и все.

– Мы должны отделаться от них, Джимми. Брайан собирается убить какую-то женщину, а я даже не понимаю зачем.

– Чем меньше мы знаем, тем лучше.

– Господи, он псих. Самый чокнутый из всех. Прошлой ночью, когда мы стояли на другом лугу, я спряталась в кустах – и там было круто, я даже подумала, что здорово убежать прочь и не оглядываться.

– Тебе надо было так и сделать.

– Я не могла оставить тебя. Ни за что! Лучше я умру первой. И потом, там был Брайан. Чуть в стороне, в пятне лунного света. Он не видел меня, и я испугалась – знаешь, не хотелось показываться ему на глаза. Черт знает, как он себя поведет. Вдруг подумает, что я шпионила или типа того. Я просто сидела неподвижно, ждала, что он уйдет, и вдруг он начал говорить сам с собой. Это было правда страшно, Джимми. И я слышала, как он отвечал себе – но не своим голосом. Каким-то другим, и, клянусь тебе Пресвятой Девой, – она перекрестилась, – он звучал не так, как его. Я вся пошла мурашками от одного звука. Это был человеческий голос, но… с ним что-то не так, Джимми. Он обращался к нему как к Клайду.

– Наверное, это парень, о котором все говорили недавно. Повесившийся убийца.

– Не знаю. В любом случае, я не двигалась – просто смотрела. Мне было очень страшно. Пока я за ним наблюдала, он начал ходить туда-сюда, будто нервничал, и вскоре появился еще один голос… Это уже был совсем нечеловеческий голос, Джимми, очень громкий и надсадный, будто кто-то полощет горло водой с кусками битого стекла и умудряется произносить слова. Вот тогда я снялась и побежала. Боялась, понимаешь? Брайан – настоящий псих, бесповоротный. Говорит сам с собой и себе же отвечает двумя другими голосами. Я не знаю, как у него получилось сделать тот, самый последний. Они оба звучали непохоже на него, а в какой-то момент мне вообще показалось, что они друг на друга накладываются… словно говорят одновременно.

– Ты поняла, о чем они говорили?

– Нет. Он сидел слишком далеко. Я расслышала что-то про «бритву» и «завтра», а потом он резко сел – будто его ноги растаяли, – и сказал что-то… совсем безумное. Брайан сказал: «Клайд, выключи чертов телевизор». Я каждое слово расслышала. Так сказал, словно у кого-то неподалеку слишком громко включен телик, и это его бесит. Потом он замолчал и просто сидел с опущенной головой, и я тогда вернулась. Говорю тебе, Джимми, смотреть было страшно. Он сумасшедший.

– Я знаю, – нетвердым голосом откликнулся Джимми.

– Думаю, вот куда он пошел. Поворить с этим Клайдом… И с тем, вторым. Джимми, ты бы слышал! Я не знаю, что нужно сделать с голосом, чтобы он так звучал. Похоже на голос демона из того фильма, где мелкая девчонка блюет на священника, из…