Джо Лансдэйл – Бог Лезвий (страница 18)
…по всему городу прокатилась серия неслыханных доселе ночных краж…
…в маленьком тихом доме у Гэлвистон-Бэй вожатый скаутов и примерный студент убил отца и изнасиловал мать…
…патрульный на службе, с хорошей семьей и прекрасными перспективами, внезапно припарковал служебную машину на темной улице, сунул дуло табельного револьвера себе в рот и спустил курок, заляпав лобовое стекло мозгами, кровью и костной шрапнелью…
…покорная домохозяйка зарезала супруга мясным ножом, пока тот спал, и позже заявила полиции, что поступила так потому, что супругу не понравился ее стейк, хотя неделей ранее она приготовила ему точной такой же – и все было в порядке…
…в своей маленькой квартирке Монти и Бекки Джоунсы предприняли тщетную попытку заняться любовью, но у Бекки не было настроения, а у Монти – эрекции. Тогда им это показалось жуть какой неурядицей, но лишь потому, что они пока не ведали, какие плохие для них времена скоро наступят.
Так или иначе, то была странная ночь в городке Гэлвистон, штат Техас. Чуть ли не все городские собаки выли.
(2)
Сладкая парочка
В начале мая Бекки и Монтгомери Джоунсы отправились на гэлвистонский пляж. С собой они взяли принадлежности для пикника, похотливые аппетиты и целую корзину ностальгии. На пляже они встретились много лет назад. Тогда тоже был май, жара стояла адская.
Как Монтгомери признавался Бекки много раз, первое, что он заметил в тот день, – ее черное бикини. Он также признался, что там было много других интересных бикини, и их он тоже подмечал, но Бекки быстро стала его любимицей – может, из-за того, что чаще других ходила мимо его пляжного полотенца, покачивая неприкрытыми ягодицами.
Из-за этих ягодиц приходилось перекатываться с живота на бок, так как ниже пояса сразу становилось некомфортно, но и на боку Монти не задерживался – шорты безбожно торчали, ничего не скрывая. Вздумай он лечь на спину, со стороны казалось бы, что он поставил себе на передок небольшую палатку, скажем для хомяка.
В итоге Монти просто садился по-турецки и щурил глаза, пока парочка Идеальных Ягодиц не исчезала из поля зрения, теряясь в людском пляжном мельтешении.
Конечно, можно было разглядывать и других девиц – среди них много вполне себе отпадных и диво каких хорошеньких… Но ни одной, подобной обряженной в черное бикини Бекки. На других он просто не мог сосредоточиться – ее образ не желал покидать его разум.
Собрав лосьон для загара, переносной радиоприемник и полотенце, которое он на манер римской тоги перекинул через грудь с заходом на пояс (словом, так, чтобы эрекции не было видно), Монти стал осторожно расхаживать по пляжу в поисках утраченного идеала.
И – о чудо, он нашел его. Парочка Идеальных Ягодиц как раз погружалась в нежную морскую пену по правую руку от него.
Тут-то Монтгомери впервые задумался головой, а не головкой. Подняв взгляд чуть выше естественной точки сексуального интереса, он узрел абсолютно сногсшибательные талию, грудь и лицо. Поплескавшись, Бекки вернулась на песок, и раздосадованная пена шепталась у ее ног, будто жалея отпускать такую красоту. Бекки была в тот момент для Монти как Венера, восстающая из моря. Да, она была очень красива, без сомнения.
Но слова «красивая» не хватало, чтобы выразить восхищение Монти. Совершенная, потрясающая – нет, все не то, слабо! Ни английский, ни французский, ни какой другой язык не смог бы ни одним словом отразить великолепие Бекки в глазах вмиг пропавшего Монтгомери Джоунса в тот день.
Она буквально зачаровала его.
Тогда он подумал:
Монти решил подобраться ближе, втайне опасаясь, что вблизи его ангел окажется очередным неказистым чертенком.
Опустив взгляд на топорщившиеся плавки, он сказал про себя:
(
И тут он упал.
Никакой возможности списать все на случайность не было – он шагнул прямо в кучу мокрого и скользкого песка, подвернул лодыжку и упал наземь.
Секунду назад он созерцал ангела – и вот уже кашляет и плюется соленой водой, перемазанный с ног до головы песком. Набежавшая волна захлестнула его бренное тело и потащила прочь от берега – так с театральных подмостков уводят горе-актера, который вышел на сцену под мухой.
Противясь волне, Монти сел. Намокшее полотенце облепило его, а еще он потерял лосьон для загара и радиоприемник. Хорошо, удалось спасти шорты – еще немного, и волна слизнула бы их, и торчал бы его голый зад из волн пляжу на потеху. Нет уж! Хватало и того, что приемник с лосьоном утонули – почему он вообще о них забыл? Но трясти непокрытой задницей перед ангелом – форменное богохульство.
Оглянувшись, он увидел ее. Ангел стояла на пляже и смотрела на него, держа руку у рта. Смех из нее так и рвался – тот его самый худший вид, являющий себя пред лицом чужого конфуза, самый трудный для сдерживания.
Поднялась волна – и перед ним услужливо всплыл лосьон для загара. Что ж, славно! Радио обошлось почти в двадцать долларов, но что всплывает первым? Конечно, трехдолларовая бросовая дешевка.
Подобрав лосьон, он с укоризной взглянул на ангела. По обе стороны от ее ладошки выступили зубы – совсем не лошадиные, – и Монти удивился, открыв для себя, что можно взаправду улыбаться от уха до уха.
В душе шевельнулась легкая обида пополам с возмущением.
Он встал, пошарил ногой в песке, надеясь отыскать радио. Но то явно отправилось бороздить глубины.
– Прошу прощения! – сказал он, глядя на ангела, близкого к гипервентиляции.
– За что? – с трудом выдавила она сквозь смех.
Отряхнув мокрый песок с шорт и себя, он подошел к ней поближе.
– Прошу прощения, – повторил он. – Кто рассказал вам столь хорошую шутку?
Она сделала глубокий вдох, надула щеки, но тут же ее снова пробило смеяться.
– Ты, – смогла-таки выговорить она.
– О чем вы? Я никаких шуток не рассказывал!
– Ты всегда такой не… хих… неуклюжий?!
– Только когда хочу произвести впечатление на красивую девушку.
– Я впечатлена!
– Еще бы, это всегда срабатывает.
– Срабатывает? Что? Видишь красивую девушку – и падаешь?
– Беспроигрышно, не правда ли?
– Ты не думал носить такие… подпорки для ног, когда идешь и залипаешь на девиц в купальниках?
– Подпорки быстро заржавели бы на соленом морском воздухе.
– У тебя только с ногами проблемы или еще и с?.. – Она постучала пальцем по виску.
– Кстати, о ногах, – хмыкнул Монти, краснея. – У вас красивые ноги!
– Давай на «ты», идет? Только их заметил, больше ничего?
– Как я могу сказать, что заметил твою прекрасную душу, когда мы едва встретились? Пока я вижу лишь то, какая ты снаружи, и увиденное мне нравится. Но, может, ты глупенькая или ешь свои сопли, пока никто не видит.
– Вот как! Что ж, если и ем, ты об этом никогда не узнаешь, будь спокоен.
– Извини, я задел твои чувства. Но мне правда хотелось бы узнать тебя поближе.
– Раз ты упомянул слово «
– У меня нет прыщей на заднице, эй!
– Есть-есть, я своими глазами видела, пока ты свои шорты ловил. Бывай.
– Ты что, правда видела…
– Я не слепая, как видишь.
– Слушай, ты меня не на шутку взволновала…
– У тебя есть о чем волноваться и без меня. Попробуй достать со дна свой брехунец.
– Эй, постой, не уходи! Я просто упал, вот и все! Потом попытался произвести на тебя впечатление галантной невозмутимостью – мол, упал и упал, что такого. И все бы хорошо, но меня накрыл шовинистический рецидив, когда речь зашла о твоих ногах. Но признайся, ты никогда не надела бы такое потрясное бикини, если бы с самого начала не хотела, чтобы парни перед тобой… стелились!
– Захлопнись, друг мой. – Она наклонилась, чтобы подобрать с песка большое синее полотенце.
– Это твое? – спросил он и сразу пожалел об этом.
– Конечно, нет! Я краду пляжные полотенца при первой возможности, потом сшиваю их вместе, и получаются очень крутые покрывала, которые я дарю родственникам на Рождество.
– Ох, кажется, ты на меня злишься.
– Еще чего. – Развернувшись, она пошла прочь.
– Эй! – Монти поплелся следом. – Ты не можешь уйти!