Джо Лансдэйл – Бог Лезвий (страница 20)
– Прямо в гостиной, да?
– Да! Прямо на софе.
– Господи, вот откуда этот запах, а я думал, нам кот подушки метит.
– Ах ты… засранец.
– Да, я бываю засранцем!
– Ты
– Как тебе… вот так?
– Ммм…
– Бекки?
– Да?
– Где то черное бикини?
– Дома.
– Ты в него еще влезаешь?
– Пощечину бы тебе влепить, Монтгомери Бьюфорд. Ты же знаешь, что влезаю. За все время я поправилась от силы на два-три фунта, на фигуре это не могло сказаться. Или ты не заметил?
– Заметил.
– Готова поспорить, ты даже не смотришь на меня.
– Смотрю! Почему ты не надела его сегодня?
– Не носила его несколько лет кряду.
– Почему?
– Ну… стала немного старомодной.
– Ты такой не была, когда я тебя в нем увидал. Бог мой, там простора для фантазии вообще не оставалось!
– Тогда я просто много чего покупала в порыве. Так он ко мне и пришел.
– М-да, звучит не очень раскрепощенно.
– Быть может, но так и есть.
– И все же, почему бы не надеть его сейчас?
– А что, этот мой наряд плохо смотрится?
– Слишком закрытый.
– У тебя шовинистический рецидив, Монтгомери Бьюфорд.
– Определенно.
– Что скажут твои дружки-либералы?
– Что-то в духе «могу я посмотреть на задницу твоей жены», наверное.
– Ох, Монти…
– Я не прикалываюсь. Ты видела их жен? Настоящий косяк белуг. Кроме того, я что, евнух? Мне нравится, как ты в нем выглядишь.
– Уломал, я надену его специально для тебя в следующий раз, когда мы пойдем на пляж.
– Уверен, ты забудешь.
– Ты невыносим.
– Можешь надеть его сегодня вечером дома. И тогда убьешь двух зайцев разом: сразишь меня наповал и не будешь сушить весь этот песок.
– Сушить песок? С чего бы?
– Все здешние мужланы слюной бы изошли, если бы увидели тебя в той штуке.
– Сейчас получишь по носу.
– Может, лучше поцелуешь?
– Можно и поцеловать.
– Отлично. По-французски?
– Монти, может, прибережешь свой пыл до дома?
– Непременно сохраню.
– Вот и славно. Намажь меня все-таки кремом.
Он подчинился, то и дело забегая пальцами на грудь, что едва выступала по бокам.
– Перестань, Монти!
– Ладно-ладно.
– Как тебе не стыдно. Монти, слушай…
– Да?
– Мы никогда не позволим ничему встать между нами, правда?
– А что может встать между нами?
– Никогда, правда?
– Эй, ты чего?
– Просто ответь мне.
– Не могу представить, что между нами что-то вдруг встанет.
– Обещай мне. Ничто нас не разделит. Какие бы беды на нашу долю не выпали – мы будем вместе и заодно.
– Никаких бед. Через несколько лет будем вовсю возиться с детьми, пока не вырастут. И тихо-мирно умрем в постели лет эдак в сто шесть, пробуя позу «шестьдесят девять».
– Будь серьезным хотя бы раз и
– Хорошо, милая. Я обещаю. Какая бы беда ни стряслась – ничто, никто, никогда не встанет между нами. Можешь вышить эти слова на платке и хранить у сердца.
Позднее в тот же день, вернувшись домой, Бекки надела бикини для Монтгомери. И не было ничего удивительного, что две крохотные тряпочки на ней не задержались. Они занимались любовью до конца дня – долго, томно, не торопясь, и ни единое горе пока не маячило на горизонте. Бекки решила, что тот день был лучшим в ее жизни.
По милости солнца, моря и воспоминаний они вновь обрели любовь, и лето продолжалось, взывая к старым временам и не ведая, что таится в будущем.
А где-то во тьме, сокрытые до поры, тикали зловещие Часы Грядущих Бед.
(3)
Точка кипения