Джо Хилл – Царь Скорбь (страница 15)

– А я тысячу в месяц могу подкидывать, – сообщила Элли. – Больше с кредитной карты не снять: отец расшумится.

– А я тебе, Артур, ни бакса дать не смогу, – вздохнул Ван. – Похоже, мне на лечение раздавленных яиц потребуется все до последнего цента.

Артур хотел было сказать, что не сможет взять у них деньги, однако его опередила Гвен:

– Мне вот интересно… как вы все в колледж ухитрились попасть?

– Что? – удивилась Донна.

– Я думала, в Рэкхем только умных берут, – пояснила Гвен. – Вы что, вправду не врубаетесь? Они ж возьмут ваши деньги, а Артуру скажут: давай-ка, таскай нам книги и дальше.

– Зачем бы это? – не понял Колин.

Пожалуй, в этот момент Артур впервые увидел его растерянным.

– Да для забавы, – ответила Гвен. – Потому что балдежно! Думаешь, они так на шестидесяти тысячах долларов и остановятся? Не отвяжутся они от Артура, пока его мать не отпустят: на воле-то ее попробуй тронь… Короче, Артур, не давай им ничего сверх того, что потребуют. С такими людьми торговаться – дело гиблое.

– Однако чем-то помочь Артуру все-таки надо, – заметила Элли. – Верно я говорю?

– Вы уже помогаете, – заверил ее Артур. – Как я, по-вашему, последние восемь недель жизни смог одолеть? И как, по-вашему, еще восемь недель проживу, воруя книги на шестьдесят тысяч долларов для этой парочки орков?

Возражений ни у кого не нашлось. Гвен, наклонившись вперед, легонько поцеловала Артура в макушку. От невесомого прикосновения ее губ к волосам по всему телу пробежала волна дрожи.

– Ну, эмоциональная поддержка – само собой, однако мы можем сделать и еще кое-что, – сказал Колин.

– Что же? – уточнил Артур.

– Позаботиться, чтоб тебя наверняка не застукали, – пояснил Колин.

Но тут Ван спросил, не поможет ли ему Элли добраться до туалета, а то тошнит жутко, а Донна принялась зло, горстями, срывать с лица фальшивую бородку Шэгги, а Гвен потребовалось сбегать за свежим льдом для носа Артура, и Колину так и не выпало случая рассказать, что он придумал.

Глава 12

В следующую среду, после обеда, Артур, как обычно, явился на дежурство в библиотеку Брукса. Воспользовавшись первым же затишьем, он оставил у стойки выдачи книг одного из студентов-библиотекарей, а сам поднялся по кованой винтовой лестнице на французский балкон этажом выше и вошел в прохладный тенистый зал, почти ни в чем не менявшийся более сотни лет. Вдоль стен по обе стороны зала тянулись книжные стеллажи. В отличие от остальных фондов библиотеки, систематизированных согласно «Десятичной классификации» Дьюи, здесь стеллажи украшали таблички: «ХУДОЖЕСТВЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА», «БИОЛОГИЯ», «ИСТОРИЯ» и так далее. Окнами служили узкие амбразуры в каменных стенах трехфутовой толщины. Засев здесь, нормандский лучник с полным колчаном и Библией под рукой без труда отразил бы набег целой шайки викингов. Некогда весь этот холодный камень действительно уберег, спас хранилище, только не от скандинавских разбойников, а от пожара 1840 года, превратившего прежний, старинный Рэкхем – всю прочую его часть! – в триста акров выжженной земли.

Благодаря таким крохотным, просто-таки средневековым оконцам полумрак в особом фонде царил даже среди бела дня. Внутрь (и наружу) вела лишь одна дверь. Самые ценные раритеты хранились в запертом и зарешеченном шкафу посреди зала, возле ореховой колонны. Решетку составляли толстые, сплющенные и сваренные крест-накрест железные прутья. К этому шкафу Артур не стал даже приглядываться. Из него он не собирался брать ничего… по крайней мере, в тот день.

Находиться в особом фонде Артур имел полное право. Мало этого, ему даже следовало провести здесь хотя бы часть смены, завершая ежегодную ревизию и копируя обновленный каталог особого фонда в айбиэмку, установленную на библиотечном столике в углу зала. Остановившись рядом, Артур щелкнул массивной клавишей на задней панели компьютера. Пока машина, жужжа, прогревалась, он прошелся вдоль стеллажа с «ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ЛИТЕРАТУРОЙ» и вскоре нашел, что искал – первое издание «Белого Клыка» со слегка побуревшим корешком, с россыпью черных пятнышек (возможно, плесенью) на задней стороне обложки и с автографом самого Джека Лондона на титульном листе. Осмотр раздела «СПОРТ И ТУРИЗМ» принес плоды в виде первого, малотиражного издания «Искусного рыболова»[42] в оригинальном косвеевском переплете[43]. Укладывая книги в рюкзак, Артур не сводил взгляда с амбразуры ближайшего окна. Старинное стекло покрылось капельками дождя. Казалось, пока его правая рука совершает кражу, все прочие части тела заняты совершенно другими делами…

Спустя шесть часов, к окончанию дежурства, дождь так и не унялся. Из библиотеки Артур вышел с книгами на восемь тысяч долларов в рюкзаке. У обочины рокотал на холостых «Кадиллак» сорок девятого года, роскошный вишневый кабриолет с поднятым верхом. Из-за опущенного бокового стекла со стороны пассажира струился наружу полупрозрачный шелковистый дымок. Машину Луэллина Артур уже видел раз или два, в Терновниках, но посидеть в ней до сих пор случая не выпадало. Стоило ему подойти вплотную, Ван выбрался с пассажирского места, откинул спинку кресла вперед, и Артур, пригнув голову, влез на заднее сиденье, к Донне с Элли.

Усевшись обратно, Ван звучно захлопнул дверцу. Рядом с ним, в кресле водителя, сидел Колин с солидной толщины косяком в руке – этот-то косяк и заполнял салон приторным, перечно-едким дымом.

– Дунуть хочешь? – предложил Колин, протягивая косяк за спину, в сторону Артура. – Синяя. Один из крепчайших сортов каннабиса.

О синей марихуане Артур сроду не слышал, да и все прочее, сказанное Колином, прозвучало будто на чужом, почему-то совершенно незнакомом ему языке. Рассмеявшись, он здорово удивился себе самому: казалось бы, до смеха ли в такой день, но вот поди ж ты! Беззаботный энтузиазм Колина, его едва ли не профессорское стремление делиться знаниями, цитировать статьи из мысленной энциклопедии диковинного пополам с обыденным – все это ободряло Артура так, что словами не передать.

– Спасибо, я – пас, – ответил он Колину.

Донна, забрав косяк себе, развалилась на старом кожаном сиденье и глубоко, решительно затянулась.

– Традиционные добродетели? – оглянувшись на Артура, полюбопытствовал Колин.

– Увы. Не боязно тебе, что дед унюхает?

– А где я, по-твоему, траву беру? Дед и снабжает… а сам получает напрямую от правительства США.

– Да ну? – хором усомнились Артур с Донной.

– Ну да. Наше правительство – крупнейший коноплевод в Северной Америке. А дедушка курит траву для аппетита.

– Вот оно как, – пробормотал Артур. – То есть он болен чем-то?

– Да, – подтвердил Колин. – У него СПИД.

Глава 13

Под вечер следующего воскресенья Тана явилась к Артуру с коробкой пиццы и пакетом из коричневой оберточной бумаги и в той самой кенгурушке с портретом Бико. На два размера больше, чем нужно, кенгурушка болталась на ней мешком. Сейчас, глядя на Тану, Артур в жизни бы не подумал, что она беременна.

Отступив в сторону, он пропустил Тану с пиццей через прихожую, на кухню. С тех пор как он занялся грабежом особого фонда (или «Сокровищницы») библиотеки, ему обычно кусок в горло не лез, однако из-под крышки коробки сочился наружу ароматный парок, аппетитный запах расплавленного сыра и соуса…

– Ван дома? – спросила Тана.

Артур отрицательно покачал головой. Говорить сделалось трудно: горло перехватило от нахлынувших чувств еще в тот момент, как он, отворив дверь, обнаружил на крыльце Тану.

– Плохо дело, – заметила она. – Такое чувство, что этот парень жуть как не любит упускать халяву. Ладно, придется съесть без него. Чем запить, тоже найдется.

С этим Тана извлекла из бумажного пакета упаковку с шестью банками «Микелоб» и водрузила пиво на стол, возле «Белого Клыка» и «Искусного рыболова». Протянув вскрытую банку Артуру, она звучно откупорила вторую и сделала долгий глоток. О том, что беременным выпивать не стоит, Артур напоминать не стал.

– Жалко, что сестра моя вам Хэллоуин испортила, – заговорила Тана. – И ведь вся эта хрень – из-за меня. Прости, что ли…

Прислушавшись к себе, Артур обнаружил, что не испытывает никаких чувств. Ни радости по поводу ее извинений, ни злости, ни безысходности. В эту минуту он открыл для себя, что прячется за злостью и безысходностью. Оцепенение. Эмоциональная глухонемота.

– Между прочим, кенгурушка с Бико, что сейчас на тебе, мамина, – заметил он, указав в сторону кенгурушки банкой пива.

«Надо же, – отстраненно, безо всякого интереса, подумал он, – как один-единственный поступок, вроде бы и совершенный-то исключительно из вежливости, может перевернуть всю жизнь!» Не предложи он Тане эту кенгурушку – и вором не стал бы, и на кухонном столе рядом с коробкой пиццы не лежали бы редкие книги общим счетом на восемь тысяч долларов…

– А, ну да. Точно, – вспомнила Тана, опустив взгляд и оглядев кенгурушку. – Забрать хочешь?

Не дожидаясь ответа, она сдернула кенгурушку через голову, и ее футболка тоже задралась кверху, обнажая нежно-розовую округлость живота. Мало этого, верхняя пуговица ее джинсов оказалась расстегнутой, так что Артур смог разглядеть даже полоску шелковых черных с розовым трусиков.

Тана, заметив, как он таращится на нее, улыбнулась. В ее легкой, едва затронувшей уголки губ улыбке чувствовалось нечто наподобие смущения пополам с любопытством. Чуть поразмыслив, она сдернула с себя и футболку, бросила ее на стол, поверх книг, и осталась в одних джинсах да лифчике.