Джо Хилл – Носферату, или Страна Рождества (страница 94)

Луи не стал ждать. Он об этом и не думал. Кармоди снова был подростком на мотоцикле, который увозил на заднем сиденье стройную Вик и чувствовал ее дрожащие руки на своей пояснице. Он сбросил ноги с кровати и выдернул катетер из руки. Капля крови набухла на кончике иглы.

Услышав в наушниках голос своей Вик, он почувствовал, как к голове прихлынула кровь. Затем пульс застучал в висках. Голова стала тяжелой, словно череп был полон жидкого металла, а не мозгового вещества. Но вдобавок ко всему этому комната начала двигаться на периферии зрения. Казалось, что мир вращался вокруг него, вызывая позывы на тошноту. Ему приходилось смотреть прямо на стол, блокируя ощущения. Потом его голова обрела такую тяжесть, что он склонился набок и выбил стул из-под себя.

– Разве это не сердечный приступ? – спросил он у доктора, пока она слушала его горло стетоскопом. – Потому что, если это сердечный приступ, он не такой плохой, как я думал.

– Нет. Это не сердечный приступ. Похоже, вы пострадали от ишемической атаки, – сказала она – приятная черная женщина с гладким темным лицом, скрывающим возраст.

– Да, – сказал ей Луи. – Я думал, что это либо сердечный приступ, либо шематическая атака. Шематическая атака, скорее всего.

– Ишемическая. Вид мини-инсульта. Я слышала глухой свист в сонной артерии.

– Ага, значит, вот что вы слушали. Я как раз хотел сказать вам, что мое сердце стало биться тише.

Она улыбнулась. Сестра выглядела так, словно хотела ущипнуть его за щеку и дать ему саечку.

– То, что я слышала, является серьезной бляшечной надстройкой.

– Серьезная? Странно. Я бреюсь дважды в день.

– Здесь участвуют другие бляшки. В вашей крови. Слишком много бекона. – Она похлопала ладонью по его животу. – Слишком много масла в вашем попкорне. Вам нужна ангиопластика. Возможно, стентирование. Если вы не воспользуетесь им, то переживете куда больший – возможно, фатальный – удар.

– Я буду заказывать салат, когда пойду в «Макдоналдс», – сказал он ей.

Луи был удивлен, почувствовав слезы, щипавшие его глаза. Кармоди испытывал облегчение, что около него не находился коротышка коп – что тот не видел, как он плачет.

Он схватил бумажный пакет, просунул руку под трусы и джинсы и вытащил госпитальные штаны.

Он потерял сознание после разговора с Вик. Мир стал сальным и скользким. Он не смог удержать его. Реальность выскользнула прямо из его пальцев. Но до момента обморока он слушал ее. По тону ее голоса он понял, что Вик хотела его помощи – что она пыталась передать ему тайное сообщение. Я должна сделать одну остановку. А потом мне нужно встретиться с одним человеком, который может достать для меня небольшое количество АНФО. При нужном АНФО я могу стереть мир Мэнкса с карты.

Табита Хаттер и все другие копы, которые слушали звонок, поняли все так, как хотела Вик, – «инфу» вместо «АНФО». Это походило на картинку в «Поисковом Движке» – картинку, которая использовала звук, а не цвет. Вы не замечали того, что было прямо перед вами. Вы не знали, как смотреть или, точнее, слушать. Но Луи всегда знал, как слушать ее.

Луи сдернул с себя халат и натянул рубашку.

АНФО. Ее отец вычеркивал вещи из существования. С помощью АНФО он взрывал скалы, пни и старые сваи. Человек без оглядки выкорчевал Вик из своей жизни. Мистер Макквин никогда не держал на коленях Вейна, и Виктория говорила с ним, возможно, лишь дюжину раз за десяток лет. Луи и то беседовал с ним чаще, посылал ему по электронной почте фотографии и видео внука. Он знал по рассказам Вик, что мужчина бил свою жену и изменял ей. Луи знал и то, что Виктория не рассказывала ему, – что она скучала об отце и любила его с такой силой, которая, возможно, соответствовала только ее любви к сыну.

Луи никогда не встречался с ним, но знал, где он жил. Ему был известен его телефонный номер. Еще он понял, что Вик собирается повидаться с отцом. Луи будет ждать, когда она появится там. Виктория хотела, чтобы он тоже там был, иначе ничего бы не сказала.

Он высунул голову из-за занавески и осмотрел проход между секциями.

Луи увидел доктора и медсестру. Те стояли вместе спиной к нему и отмечали какие-то пункты и блокнотах. Луи, неся кроссовки в руке, прошел по проходу, свернул направо, миновал вращающиеся двери и выбрался в широкий белый коридор.

Он прошел через здание, двигаясь в направлении, которое, по его мнению, могло привести его в приемный покой. Луи на ходу надел кроссовки.

В фойе с пятидесятифутового потолка свисали большие гроздья розовых кристаллов, которые придавали залу вид знаменитой Крепости одиночества. В фонтане из черных плит плескалась вода. Голоса отдавались эхом. От запаха кофе и маффинов, доносившегося из «Пончиков Данкина», его живот сжимался от голода. Хотя мысль о джеме с пончиком была равносильна стволу заряженного пистолета, засунутому в рот.

Мне не нужно жить вечно, – подумал он. – Просто достаточно долгое время, чтобы дождаться возвращения моего сына.

Прямо перед вращающейся дверью, выходившей на улицу, из такси вышли две медсестры. С точки зрения Луи, это было близко к божественному вмешательству. Он придержал для них дверь, потом забрался на заднее сиденье. Задняя часть такси осела на своих рессорах.

– Куда поедем? – спросил таксист.

В тюрьму – подумал Луи, но вслух он сказал другое:

– На вокзал.

Бильбо Принс проследил, как такси отъехало от тротуара, со вздохом отвращения записал номер, затем повернулся и ушел. Перемещаясь по коридорам и различным лестницам, он наконец вышел через служебную дверь на противоположной стороне госпиталя. Детектив Далтри ждал его там, окутав себя облаком дыма.

– Он уехал на такси, – сказал Бильбо. – Как вы и говорили. Поймал машину у входа в фойе.

– Ты записал номер машины?

– Конечно, – ответил Бильбо и дал ему лист бумаги.

Далтри кивнул, нажал кнопку мобильного телефона и, приложив его к уху, полуотвернулся от медбрата.

– Да, он уехал, – сказал детектив, кто бы ни был на другом конце линии. – Хаттер велела наблюдать за ним, поэтому мы пасем парнишку. Посмотрим, куда он поедет. Будьте готовы вмешаться, если жирный ублюдок начнет пускать газы.

Далтри отключил телефон, затянулся дымом и пошел на парковку. Бильбо побежал за ним и похлопал копа по плечу. Детектив обернулся. Его брови нахмурились. Выражение предполагало, что он узнал Бильбо, но уже не совсем помнил, кем он был и как они познакомились.

– Это, мужик? – сказал Бильбо. – А где бабло?

– Ах да, верно.

Далтри порылся в кармане, достал десятидолларовую купюру и сунул ее в руку медбрата.

– Вот, получи. Живи долго и счастливо. Разве не так говорится в «Звездном пути»?

Бильбо посмотрел на грязную купюру. Он ожидал по крайней мере двадцатку. Затем взгляд мужчины перешел к тату «Серенити».

– Да. Я догадывался. Ошибаешься, мужик. Я не фанат «Звездного пути». Видишь мое тату? Это «Серенити», а не «Энтерпрайз». Я бурая шинель.

– Ты больше похоже на перебежчика, – сказал Далтри и засмеялся.

Часть его слюны попала Бильбо в лицо. Тот хотел бросить десять долларов себе под ноги, показать средний палец и уйти. Затем он подумал о деньгах, еще раз подумал – на этот раз лучше – и сунул наличность в карман. Он собирал заначку на татуировку Баффи. Чернила были недешевые.

Когда Мэгги проснулась, ее рука соскользнула с талии Вик. Голова подруги покоилась на ее грудине. Она была самой красивой женщиной, с которой Мэгги когда-нибудь спала. Ей хотелось поцеловать ее, но она не стала. Куда больше Мэгги хотела расчесать Вик спутанные ветром волосы, распрямить их и сделать блестящими. Еще она мечтала помыть ей ноги и натереть их маслом. Мэгги грезила о том, чтобы они обладали бо́льшим временем и могли поговорить о чем-нибудь другом, чем Чарли Мэнкс. Не то чтобы ей хотелось говорить. Она любила слушать. Она пугалась тех моментов в беседе, когда наступала ее очередь открывать свой чертов р-р-рот.

Мэгги чувствовала, что спала очень долго, и понимала, что не сможет заснуть еще несколько часов. Она отодвинулась от Вик, убрала волосы с лица и соскользнула с кушетки. Пришло время чар. Теперь, когда ее подруга спала, она могла делать все, что ей полагалось выполнять, – все, во что верили костяшки.

Мэгги прикурила сигарету и зажгла свечу. Надела свою шляпу. Поставила мешочек «Скраблла» перед собой и развязала золотистую нить. Всматриваясь в темноту внутри, она вдохнула дым сигареты. Было поздно. Ей хотелось принять таблетку окси и вздремнуть, но она сначала должна была выполнить просьбу Вик. Мэгги приподняла руки, нашла ворот своей белой рубашки и расстегнула его, выставив левую грудь. Она вытащила сигарету изо рта, закрыла глаза и приложила пылающий кончик к соску. Она держала сигарету у тела долгое время, вонзая ее в нежную плоть и выпуская тонкое свистящее дыхание сквозь сжатые зубы. До нее доносился запах горения.

Женщина убрала потухшую сигарету и склонилась к столу, мигая сквозь слезы. Ее запястья были прижаты к краю стола. Боль в груди стала острой и сильной. Она стала волшебной. Священной.

Теперь, – подумала она, – теперь. Мэгги имела краткий момент времени, когда она могла использовать костяшки – отделять смысл от чуши и ерунды. В лучшем случае минуты две. Иногда ей казалось, что это было ее единственно важным сражением – борьбой, чтобы взять хаос мира и облечь его в конкретное значение, в простые и понятные слова.