Джо Хилл – Носферату, или Страна Рождества (страница 93)

ПППППППП

– Не показывайте м-м-мне язык, – сказала она буквам.

Она схватила костяшки, бросила в мешок, затем помешала их еще раз. На этот раз ее рука исчезла почти по локоть. Вик услышала шум сотни костяшек, пересыпавшихся и клацавших друг о друга. Мэгги вытащила полный кулак букв и дала им упасть на пол.

ФАКФАКФАКФАК

– Ты трахаешь меня? – закричала Мэгги. – Трахаешь? Швыряешь мои сережки мне в лицо? Т-т-трахни себя.

Женщина вытащила сигарету изо рта, но прежде, чем она воткнула ее себе в руку, Вик села и поймала костлявое запястье.

– Не надо.

Комната вильнула сначала туда, потом сюда, словно она сидела на качелях. Макквин по-прежнему держала Мэгги за руку. Та вопросительно посмотрела на нее. Глаза библиотекарши глубоко ввалились. Они были яркими, испуганными и измученными.

– Успокойся, Мэгги. Мы узнаем это в другое время. Возможно, не только мне нужен отдых. Ты приезжала в Массачусетс полторы недели назад. Весь путь провела в автобусе, верно?

– Да, поймала какой-то, – ответила Мэгги.

– Когда ты в последний раз ела?

– Вчера схомячила с-с-сэндвич с п-п-п-…

Внезапно она замолчала. Ее лицо потемнело – сначала стало красным, а затем гротескно темно-фиолетовым, словно она задыхалась. В уголках губ появилась белая пена.

– Тише, – сказала Вик. – Все хорошо. Мы достанем тебе что-нибудь поесть.

Мэгги выдохнула облако дыма, поискала место, чтобы затушить сигарету, и вонзила ее в дальний подлокотник. Окурок зашипел, и черный дымный круг поднялся к потолку.

– После того, как ты поспишь, – ответила она.

Вик кивнула, откидываясь на подушку. У нее не было желания спорить с Мэгги.

– Я посплю, и ты присоединяйся ко мне, – сказала Макквин. – А потом мы достанем тебе какой-нибудь еды. Купим новую одежду. Спасем Вейна. Библиотеку. Сделаем мир лучше. Починим все. Победные силы чудес активируются. Ложись рядом.

– Ладно. Ты оставайся на кушетке. А я возьму старое одеяло. Вытянусь на полу рядом со…

– Со мной, Мэгги. На кушетке хватит места для обеих.

Вик не спала, но, казалось, теряла возможность держать глаза открытыми.

– Ты точно этого хочешь?

– Да, солнышко, – ответила Виктория, как будто говорила с сыном.

Мэгги скользнула на кушетку рядом с ней и прижалась к боку Вик. Ее костлявое бедро касалось Макквин. Локоть лежал на животе.

– Ты обнимаешь меня, Вик? – спросила Мэгги дрожащим голосом. – Меня так давно никто не об-б-бнимал. Я знаю, что ты не девочка, поскольку у тебя есть сын и все прочее, но…

Вик обвила рукой талию Мэгги и прижала дрожавшую женщину к себе.

– Ты можешь помолчать? – спросила она.

– Ладно, ладно, – ответила Мэгги. – Какое облегчение.

Они не позволяли Луи ходить – не желали рисковать внезапным головокружением и тем, что толстый человек мог упасть лицом на пол. После быстрого осмотра его усадили в кресло-каталку и медбрат повез его в палату.

Медик был его возраста, у него были сонные глаза с темными кругами вокруг них и выпуклый лоб кроманьонца. Его именной бейджик содержал невероятную надпись: Бильбо. На волосатом предплечье была татуировка космолета «Серенити». Из «Светлячка».

– Я как лист на ветру, – сказал Луи.

– Братан, не говори так со мной, – ответил медбрат. – Я не хочу расплакаться на работе.

За ними следовал детектив. Он нес одежду Луи в бумажном пакете. Кармоди не нравилось, что от копа пахло никотином и ментолом – в основном никотином – и что мужчина выглядел слишком маленьким для своей одежды. На нем все висело: рубашка, брюки и его потертый жакет.

– О чем вы двое говорите? – спросил Далтри.

– О «Светлячке», – ответил медбрат, не оборачиваясь назад. – Мы бурые шинели.

– Это еще что значит? Вы двое геи?

Далтри рассмеялся над собственной шуткой.

– О боже, – прошептал Бильбо. – Парень, вернись в пятидесятые.

Но он сказал это достаточно тихо, чтобы не услышал детектив.

Палата была большой комнатой, с двумя рядами постелей, каждая из которых стояла в своем маленьком отсеке, отгороженном бледно-зелеными занавесками. Бильбо подкатил Луи почти к дальнему концу помещения, прежде чем повернул к пустой кровати справа.

– Ваш люкс, монсеньор, – сказал медбрат.

Луи взгромоздился на матрац, пока Бильбо подвешивал светлый пакет жидкости на стальную стойку, возвышавшуюся в стороне. Луи уже вставили в правую руку внутривенный катетер, поэтому медик подключил его к капельнице. Кармоди тут же почувствовал жидкость – равномерно поступавший холодный поток, сбивавший температуру его тела.

– Мне нужно бояться? – спросил Луи.

– Ангиопластики? Нет. По шкале медицинской сложности это только чуть сложнее, чем удаление зуба мудрости. Простое хирургическое вмешательство. Не бойся, соратник.

– Угу, только я говорил не про ангиопластику, – сказал Луи. – Я спрашивал о том дерьме, которое вводят в меня. Что это? Какое-то серьезное вещество?

– Так, ерунда. Тебя сегодня не будут кромсать на столе, поэтому не дадут хорошего дерьма. Это агент, разжижающий кровь. Он смягчает тело. Как дыньку.

– Я засну от него?

– Быстрее, чем от серии «Терра Новы».

Далтри бросил бумажный пакет на кресло рядом с кроватью. Там находилась сложенная одежда Луи. Наверху лежали его трусы, большие, как наволочки.

– Сколько он пробудет здесь? – спросил детектив.

– Эту ночь он проведет под наблюдением.

– Не очень точное определение времени.

– Стеноз артерий известен своими затруднениями, – ответил Бильбо. – Наперед ничего не скажешь. Заглядывает на вечеринку, когда ему заблагорассудится.

Далтри достал из кармана мобильный.

– Вам нельзя использовать его здесь.

– А где можно? – спросил детектив.

– Нужно пройти через приемный покой и выйти на улицу.

Далтри кивнул и посмотрел на Луи медленным неодобрительным взглядом.

– Никуда не уходите, мистер Кармоди.

Он направился к двери.

– И он погреб в своем каноэ, – произнес Бильбо.

– Можно мне тоже сделать звонок? – спросил Луи. – Могу я позвонить перед тем, как идти спать? Моему сыну, приятель. Ты слышал о моем сыне? И еще мне нужно позвонить родителям. Они не заснут, пока я не расскажу им о том, что случилось.

Святая ложь. Если бы Луи дозвонился до матери и заговорил с ней о Вейне, она не поняла бы, о чем он ведет разговор. Она оставалась подключенной к системе жизнеобеспечения и узнавала Луи только в один день из трех. Конечно, было бы еще удивительнее, если бы последними новостями заинтересовался его отец. Он умер четыре года назад.

– Я могу найти тебе телефон, – ответил Бильбо. – Воткнешь его в гнездо около кровати. Только постарайся расслабиться. Я вернусь через пять минут.

Он отошел от кровати, задернул занавеску и ушел.