Джо Хилл – Носферату, или Страна Рождества (страница 72)

Взгляд мальчика остановился на рядах зеленых баллонов. Он нахмурился. СЕВОФЛЮРАН. Мэнкс проследил взгляд Вейна, и уголок его рта поднялся в понимающей улыбке.

– Мистер Партридж работал уборщиком на химическом заводе в трех милях отсюда. Севофлюран – это наркотик и анестетик. В основном используется дантистами. В мои дни зубной врач должен был обрабатывать пациентов анестетиками – даже детей – с добавлением бренди. Севофлюран считается более гуманным и эффективным. Иногда баллоны списываются, как поврежденный материал. Бинг изымает их из обращения. Однако порой они оказываются не такими уж поврежденными, какими кажутся.

Мэнкс провел Вейна к лестнице, которая вела на второй этаж гаража. Под ступенями располагалась приоткрытая дверь.

– Можно я на минуту отвлеку твои уши? – спросил Мэнкс.

Вейн представил, что старик хватает его левое ухо и поворачивает в сторону, пока он с криком не падает на колени. Какая-то его глубинная и отвратительная часть нашла это забавным. Кожа на затылке под тощей рукой Мэнкса покрылась мурашками.

Прежде чем он смог ответить, старик продолжил:

– Я кое-чем озадачен. Надеюсь, что ты сможешь прояснить для меня одну загадку?

Другую руку он сунул во внутренний карман фрака и вытащил сложенный бумажный лист – довольно грязный и запятнанный. Он развернул его и поднес к лицу Вейна.

Исчезновение инженера компании «Боинг».

– На днях возле дома твоей матери появилась женщина с абсурдно окрашенными волосами. Я уверен, ты помнишь ее. У нее была папка с историями обо мне. Твоя мать и леди устроили во дворе целую сцену. Бинг рассказал мне о ней. Ты будешь удивлен, узнав, что он видел все это из дома напротив.

Вейн нахмурился, гадая, как Бинг мог наблюдать за ними через улицу. Там жили де Зоеты. Ответ напрашивался сам собой. В нем не было ничего забавного.

Они приблизились к двери под лестницей. Мэнкс открыл ее. Внутри оказалась маленькая ванная с наклонной крышей. Мэнкс потянул за цепочку, висевшую рядом с голой лампой, но в комнате осталось темно.

– Бинг превращает это место в свинарник. Я оставлю дверь открытой, чтобы дать тебе немного света.

Он втолкнул Вейна в темную ванную. Дверь осталась приоткрытой на полфута, но старик отступил назад и дал Вейну приватность.

– Как твоя мать познакомилась с этой леди? И почему они говорили обо мне?

– Не знаю. Я никогда не видел ее прежде.

– Ты читал заметки, которые она привезла. Многие из них оказались историями обо мне. Сразу скажу, что новостные репортажи, написанные про меня, наполнены нелепой клеветой. Я не убил ни одного ребенка! Ни одного! И я не растлитель малолетних. Все огни ада недостаточно жаркие для таких репортеров. Посетительница твоей матери, вероятно, не думает, что я мертв. И это при том, что газеты широко описывали не только мою смерть, но и вскрытие. Похоже, она верит в мое воскрешение, верно?

– Я этого не знаю.

Вейн стоял, держа в руке свой член, но не в силах пописать.

– Мать говорила, что она сумасшедшая.

– Ты хочешь меня обмануть?

– Нет, сэр.

– Что эта женщина со странными волосами говорила обо мне?

– Мать отправила меня в дом. Я ничего не слышал.

– Ну, сейчас ты точно заливаешь мне, Брюс Вейн Кармоди.

Хотя он сказал это, словно не сердился на него.

– У тебя трудности с твоим смычком?

– С моим что?

– С твоим краником? Писюном?

– Возможно, небольшие.

– Это потому, что мы говорим. Нелегко журчать, если кто-то слушает тебя. Я отодвинусь на три шага.

Вейн услышал, как каблуки Мэнкса прошаркали по бетону. Он действительно отходил. Почти тут же мочевой пузырь мальчика заработал, и моча потекла вниз. Пописав, он выпустил долгий вздох облегчения и посмотрел вперед.

Над унитазом висел плакат, на котором изображалась обнаженная женщина, стоявшая на коленях с руками, связанными за спиной. На ней был противогаз. Выше располагался человек в нацистской форме. Он держал поводок ошейника, закрепленного вокруг ее шеи.

Вейн закрыл глаза, толкая свой смычок – нет, пенис… «смычок» был гротескным словом – назад в шорты и застегивая молнию. Он помыл руки в раковине с тараканом, цепляющимся за фаянсовый бок. Вздохнув с облегчением, он не нашел ничего забавного в ужасном плакате.

Это машина. Когда сидишь в автомобиле, все кажется забавным. Даже если вещи выглядят страшными.

Придя к этой мысли, он понял, что близок к правде.

Вейн вышел из ванной. Мэнкс ожидал его у машины, с открытой дверью, ведущей на заднее сиденье «Призрака». В его руке был серебристый молот. Он усмехался, демонстрируя свои маленькие желтые зубы. Интересно, подумал Вейн, как далеко он пробежал бы по подъездной дорожке, прежде чем Мэнкс размозжил бы ему голову.

– Расскажи мне о женщине, которая секретничала с твоей матерью, – сказал старик. – Я уверен, что если ты напряжешь память, то вспомнишь подробности, которые забыл. Почему бы тебе не сесть в машину и не включить свой ум? Я пойду и принесу твой завтрак. Когда вернусь, возможно, что-то придет тебе в голову. Что скажешь на это предложение?

Вейн пожал плечами. Но его сердце подпрыгивало при мысли о том, что он останется один в машине. Телефон. Ему требовалась всего одна минута, чтобы позвонить отцу и рассказать ему о Доме сна: Шугаркрик, штат Пенсильвания, розовый дом, прямо под холмом со сгоревшей церковью. Копы будут здесь еще раньше, чем Мэнкс вернется с беконом и яйцами. Он без лишних слов взобрался в машину.

Мэнкс захлопнул дверь и постучал в стекло.

– Я вернусь через одно мгновение! Не убегай!

Он засмеялся, когда кнопка замка опустилась вниз.

Вейн забрался на сиденье и встал на колени, чтобы наблюдать за Мэнксом через заднее стекло. Когда старик исчез в задней части дома, мальчик повернулся, спустился на пол, схватил ореховый ящик под водительским сиденьем и открыл его, чтобы достать телефон.

Но тот исчез.

Где-то лаяла собака и работала газонокосилка. Мир продолжал свою деятельность, но здесь, в «Роллс-Ройсе», он замер на месте, потому что телефон исчез.

Вейн выдвинул ящик, сунул в него руку и похлопал по байковому интерьеру, словно айфон мог спрятаться под мягкой обивкой. Он знал, что ошибки не было – что он положил его именно в этот ящик. Тем не менее мальчик заглянул в другой – под пассажирским сиденьем. Тот тоже был пустым.

– Где ты? – заплакал Вейн.

Хотя он уже знал.

Пока он мыл руки, Мэнкс забрался на заднее сиденье и забрал себе его телефон. Возможно, прямо в это мгновение аппарат находился в кармане его фрака. Мальчику хотелось заплакать. Он возвел в своем сердце прекрасный кафедральный собор надежды, а Мэнкс разрушил его и поджег. БОГ ПОГРЕБЕН ЗАЖИВО, ТЕПЕРЬ ТОЛЬКО ДЬЯВОЛ.

Это было глупо – бессмысленно, – но Вейн снова открыл первый ящик и бросил туда взгляд. Там находились рождественские украшения.

Они отсутствовали мгновение назад. Моментом раньше ящик выглядел абсолютно пустым. А теперь он содержал эмалевого ангела с печально опущенными глазами, большую, посыпанную блестками, серебристую снежинку и сонную голубую луну в шапочке Санта-Клауса.

– Что это? – сказал Вейн, почти не осознавая, что говорит вслух.

Он по очереди поднял каждый предмет. Ангел висел на золотистой петле, мягко поворачиваясь, пока дул в свой рог. Снежинка выглядела убийственно, как смертельное оружие – метательная звездочка ниндзя. Луна улыбалась своим собственным мыслям.

Вейн сложил украшения в ящик, где их обнаружил, и мягко захлопнул шуфлетку. Затем открыл ее снова. Та снова была пустой. Он с раздражением выдохнул парившее дыхание, захлопнул ящик и сердито прошептал:

– Я хочу мой телефон обратно.

Что-то щелкнуло на переднем сиденье. Вейн посмотрел как раз вовремя, чтобы увидеть открывшийся бардачок. Его телефон лежал на пачке дорожных карт.

Вейн встал ногами на заднем сиденье. Мальчику пришлось согнуться, прижаться затылком к потолку, но в конечном счете это ему удалось. Он думал, что просто видел какой-то фокус: волшебник приложил ладонь к букету и превратил цветы в его айфон. Но к чувству удивления – даже изумления – примешивалась щекотка отчаяния.

«Призрак» проверял его.

«Призрак», или Мэнкс, – Вейн считал, что они были одним и тем же. Что один являлся продолжением другого. «Призрак» представлял собой часть Мэнкса, как правая рука Вейна была частью его самого.

Мальчик смотрел на свой телефон, уже зная, что ему придется попотеть, доставая аппарат, – уже зная, что машина могла удержать его от айфона.

Можно было вообще не думать о телефоне. Водительская дверь оставалась разблокированной. Ничто не останавливало его от выхода из машины. Он мог бежать от похитителей. Только три последних раза, перебираясь на переднее сиденье, он почему-то оказывался снова на заднем.

Впрочем, тогда он был под воздействием газа. Человек в противогазе распылил на него наркотическое вещество – сахар, спайс, все, что имеется у нас, – и газ внес сумятицу в его мысли. Он с трудом поднялся с пола. Неудивительно, что Вейн все время оказывался на заднем сиденье. Настоящим чудом являлось то, что он так долго оставался в сознании.

Мальчик поднял правую руку, приготовившись преодолеть разделитель. Внезапно он заметил, что по-прежнему держал в руке рождественское украшение в форме луны. Фактически он потирал большим пальцем гладкую дугу полумесяца – бессмысленный жест, который он находил странно успокаивающим. Вейн посмотрел на это с удивлением. Наверное, он был одурманен. Мальчик мог поклясться, что сложил все украшения обратно в ящик.