Джо Хилл – Носферату, или Страна Рождества (страница 55)
– Никаких игрушек для тех, кто не жалеет ушек, – произнес Человек в противогазе. – Не помогаем крикунам, которые надоедают нам.
Вейна затошнило. Он открыл рот, чтобы снова закричать, но Мэнкс, вытянув руку, прижал палец к его губам.
– Ш-ш-ш.
Мальчик содрогнулся от запаха мужчины – вони формальдегида и крови.
– Я не хочу вредить тебе. Мне претит боль детей. Так что не стоит закатывать какофонию. У меня дело к твоей матери. Не сомневаюсь, что ты хороший мальчик. Все дети милые… какое-то время. Но твоя мать – лживая сучка. Она дала против меня ложные показания. И это еще не все. У меня большая семья. Много собственных детей. А она разлучила нас на долгие годы. Я десятилетиями не видел их сладкие улыбающиеся лица, хотя порою слышал голоса детей в своих снах. Я слышал, как они зовут меня, и знал, что они голодны. Ты не представляешь, на что это похоже – осознавать нужду этих мальчиков и девочек. Понимать, что ничем не можешь им помочь. Это доводит нормального мужчину до бешенства. Конечно, некоторые могут сказать, что я не дошел до такого состояния!
При этих словах оба взрослых засмеялись.
– Пожалуйста, – сказал Вейн. – Дайте мне уйти.
– Может, обдать его газком, мистер Мэнкс? Может, настало время для имбирного дымка?
Мэнкс сложил руки на поясе и нахмурился.
– Короткий сон – это лучшая вещь. Трудно образумить ребенка, который так расстроен.
Человек в противогазе начал подталкивать Вейна к машине. Теперь мальчик видел, что перед ним был «Роллс-Ройс». Он вспомнил, что одна из статей Мэгги Ли рассказывала о мужчине, который исчез в Теннесси вместе с «Роллсом» 1938 года выпуска.
– Хупер! – закричал Вейн.
Они как раз шли мимо лежавшей собаки. Хупер изогнул голову, как будто ловил муху, бегавшую по спине. В нем было больше жизни, чем предполагал Вейн. Пес вонзил зубы в левую лодыжку Человека в противогазе. Тот завизжал и оступился. На миг мальчик подумал, что сможет вырваться на свободу. Но у маленького мужчины были длинные мощные руки – как лапы бабуина. Он сжал горло Вейна согнутым предплечием.
– Ах, мистер Мэнкс, – закричал Человек в противогазе. – Пес кусается! Собака не умерла! Она всадила зубы в меня!
Мэнкс поднял серебристый инструмент и опустил его на голову Хупера. Так человек на ярмарке использует молот, чтобы проверить свою силу. Он ударяет им по цели и смотрит, зазвонит ли колокол. Череп Хупера треснул, как лампочка под каблуком башмака. Для верности Мэнкс ударил его второй раз. Человек в противогазе высвободил ногу, повернулся и пнул Хупера в живот.
– Мерзкий пес! – закричал он собаке. – Надеюсь, тебе больно! Надеюсь, что тебе очень больно!
Когда Мэнкс выпрямился, на его рубашке в грубой Y-образной форме блестела свежая кровь. Она просачивалась через шелк, отмечая какую-то рану на груди старика.
– Хупер, – заплакал Вейн.
Он хотел закричать, но с губ срывался только шепот, едва слышимый даже ему самому.
Белый мех Хупера стал красным – как кровь на снегу. Вейн не мог смотреть на то, что стало с его головой.
Мэнкс согнулся над собакой и перевел дыхание.
– Вот и все. Теперь этот песик гоняется за стаями голубей.
– Вы убили Хупера, – со злостью прошептал Вейн.
– Да, – ответил Чарли Мэнкс. – Похоже, я так и сделал. Бедное животное. Это очень плохо. Я всегда стараюсь быть другом собак и детей. Считай меня своим благодетелем, молодой человек. Я у тебя в долгу. Посади парня в машину, Бинг, и дай ему то, что унесет его ум от забот и тревог.
Подпрыгивая и переводя вес на правую лодыжку, Человек в противогазе подтолкнул Вейна вперед. Задняя дверь «Роллс-Ройса» щелкнула и широко открылась. Никого в машине не было. Никто не касался кнопок. Это удивило мальчика – даже озадачило. Никто не открывал дверного замка. События развивались очень быстро, и он не успевал осознавать их.
Вейн понимал, что если он сядет на заднее сиденье, то никогда не выберется наружу. Это было все равно что лезть в собственную могилу. Хотя Хупер пытался показать ему пример. Пес показал ему, что, даже когда ты полностью обессилен, у тебя имеется шанс показать свои зубы. Мальчик повернул голову и укусил обнаженную руку толстяка. Он сжимал челюсти до тех пор, пока не почувствовал кровь.
Человек в противогазе завизжал.
– Это больно! Он кусает меня!
Его ладонь открылась и закрылась. Вейн с близкого расстояния увидел слова, написанные черным маркером на ладони Человека в противогазе.
Телефон
Авария
Машина
– Бинг! – прошипел мистер Мэнкс. – Тише! Посади его в машину и заткнись!
Бинг – Человек в противогазе – схватил Вейна за волосы и потянул к себе. Мальчик почувствовал, что его скальп рвется, как старый ковер. Тем не менее он приподнял одну ногу и упер ее в бок машины. Человек в противогазе застонал и ударил Вейна по голове.
Казалось, что погасла лампочка. Только вместо вспышки белого света перед глазами промелькнула темнота. Нога, упиравшаяся в бок машины, упала. Когда зрение прояснилось, его втолкнули в открытую дверь. Он упал животом на ковер.
– Бинг! – крикнул Мэнкс. – Закрой дверь! Кто-то едет! Эта ужасная женщина возвращается!
– Твоя задница травкой славится, – сказал мальчику Человек в противогазе. – Травкой славится твоя задница. А я газонокосильщик. Постригу твой зад и трахну его, комрад. Буду трахать, так что люди станут ахать!
– Бинг, слушай, что тебе говорю!
– Мама! – закричал Вейн.
– Я иду! – ответила она устало.
Ее голос доносился издалека и не выдавал особой тревоги.
Человек в противогазе захлопнул дверь.
Вейн поднялся на колени. Левое ухо, по которому его ударили, пульсировало. Вся сторона лица горела. Во рту чувствовался отвратительный вкус крови. Он посмотрел через передние сиденья и ветровое стекло.
По дороге шагала темная фигура. Туман разыгрывал трюки с оптикой, искажая и удлиняя силуэт. Иногда она казалась гротескным горбуном, толкавшим кресло-каталку.
– Мама! – снова закричал мальчик.
Передняя пассажирская дверь, которая находилась слева – там, где у американских автомобилей был руль, – открылась. Человек в противогазе забрался в салон, изогнулся на сиденье и ткнул пистолетом в лицо Вейна.
– Закрой свой рот, – сказал он, – или я продырявлю тебя. Всажу тебе заряд свинца. Как ты это оценишь? Могу поспорить, не очень хорошо!
Человек в противогазе посмотрел на правую руку. В том месте, где Вейн укусил его, находился бесформенный пурпурный синяк, покрытый пленкой свежей крови. Похоже, зубы мальчика прокусили его кожу.
Мэнкс скользнул за руль. Он поместил серебристый молот на сиденье между собой и Человеком в противогазе. Заведенная машина издавала низкое вибрирующее урчание, которое больше чувствовалось, чем слышалось.
Горбун с коляской шел через туман – затем, в одно мгновение, превратился в женщину, идущую с мотоциклом. Она усердно толкала байк за руль.
Вейн открыл рот для нового крика. Человек в противогазе покачал головой. Мальчик посмотрел в черное отверстие ствола. Это зрелище не было ужасным. Скорее, очаровательным. Как вид с высокого пика горы или края пропасти.
– Никаких больше шуток, – сказал Человек в противогазе. – Никаких прибауток. Не буди лихо и сиди тихо.
Чарли Мэнкс с тяжелым стуком свернул на подъездную дорожку. Затем он еще раз посмотрел через плечо.
– Не обращай на него внимания, – сказал старик. – Он тот еще зануда. А мы тем временем попробуем немного позабавиться. Я думаю, у нас получится. Собственно, я готов начать веселье прямо сейчас.
Байк не заводился. Он даже не издавал никаких обнадеживающих шумов. Она скакала на ножном стартере, пока у нее не устали ноги, но ни разу не добилась низкого и глубокого звука, который предполагал, что двигатель вскоре заведется. Вместо этого она слышала мягкое фуканье, похожее на пренебрежительный выдох через губу: пффф.
Не оставалось ничего другого, как идти пешком.
Склонившись к рулю, она начала толкать мотоцикл. Вик сделала три натруженных шага, затем постояла и обернулась через плечо. Никакого моста. Здесь его никогда и не было.
Она шла и представляла себе беседу с Вейном.
Эй, парень, плохие новости. Я что-то встряхнула на мотоцикле, и он сломался. И еще я что-то встряхула в своей голове, и она тоже сломалась. Пора пройти техосмотр. Когда меня отправят в психушку, я пришлю тебе открытку.
Вик засмеялась. Она понимала, что это больше походило на рыдание.
Вейн. Больше всего на свете я хотела стать мамой, которую ты заслуживаешь. Но не смогла. Не смогла это сделать.
При мысли о том, что она скажет сыну одну из этих фраз, ее тошнило. Даже если это правда, менее трусливой она себя от этого не почувствует.
Вейн. Надеюсь, ты знаешь, что я люблю тебя. Надеюсь, ты знаешь, что я пыталась быть хорошей мамой.
Туман дрейфовал через дорогу и, казалось, проходил как раз через нее. Вечер становился необъяснимо холодным для лета.
Другой голос – сильный ясный и мужской – заполнил ее мысли. Это был голос ее отца: