Джо Хилл – Носферату, или Страна Рождества (страница 30)
Сэм Клири, владелец магазина, выглядевший, как Попай, пробежал мимо Вик, держа огнетушитель.
Луи Кармоди что-то кричал, махая курткой над Томом и ударяя его. Со стороны казалось, что он бил кипу горящих газет. Большие черные хлопья золы летели по воздуху. Лишь позже Вик поняла, что это были куски угольно-черной кожи.
Ребенок на руках Кэди указал пухлой ручкой на витрину магазина.
– Горячо! Горячо апе!
Кэди внезапно стало ясно, что ее ребенок видел все. Она повернулась на каблуках и понесла его подальше от окна, рыдая на бегу.
«Роллс» проехал около двадцати футов и остановился бампером у телефонного столба. Пламя окрасило всю его заднюю часть, и, если бы маленький мальчик находился в багажнике, он задохнулся бы или сгорел. К счастью, никакого ребенка там не было. Но в багажнике нашли сумочку Синтии Маклин, которая исчезла три дня назад из аэропорта Кеннеди вместе с сыном Брэдом. Ни Брэда, ни Синтию больше никто не видел. Свидетели не могли объяснить странный стук, раздававшийся из задней части машины, как и перемещения окна, или открытие двери, или удар по Тому Присту. Казалось, что машина действовала по своей воле.
Сэм Клири подбежал к двум старикам, сражавшимся на земле. Первый раз он использовал огнетушитель, схватив его двумя руками и ударив Чарли Мэнкса по лицу. Второй его целью был Том Прист. К сожалению, через сорок секунд тот был мертв.
Одним словом, они проделали хорошую работу.
Интерлюдия
Дух экстаза
2001–2012
В первый раз, когда Вик Макквин ответила на дальний звонок из Страны Рождества, она, двадцатиоднолетняя незамужняя мать, жила со своим парнем в трейлере, рассчитанном на две комнаты. В то время Колорадо засыпало снегом.
Она провела в Новой Англии всю жизнь и думала, что многое знает о снеге, но он был другим в Скалистых горах. И бури оказались другими. Она называла метели в Скалистых горах синей погодой. Снег шел так быстро и сильно, что свет становился синим. Казалось, что ее помещали в секретный мир под ледником – особое зимнее место, где длилось вечное Рождество.
Иногда Вик выходила наружу в мокасинах и в одной из огромных маек Луи (которые она носила как ночнушки). Она стояла в синей мгле и слушала, как падает снег. Он шуршал в сосновых ветвях, как статика – как белый шум. Она стояла, вдыхала сладкий запах древесного дыма и сосен и старалась понять, как, во имя ада, она, с саднящими сосками и без работы, оказалась за двести миль от родного дома.
Лучшее, что она могла придумать, была так называемая миссия мести. После окончания хаверхиллской школы она вернулась в Колорадо с мыслью поступить в художественный колледж. Она хотела пойти туда по двум причинам. Во-первых, ее мать была ужасно настроена против этого, а во-вторых, отец отказался платить за обучение. У Вик имелось много других предпочтений, которые не выносила мать. Отец вообще не знал о них. Проказница курила траву, пропускала уроки ради прогулок с лыжами, целовалась с другими девочками и сожительствовала с жирным хулиганом, который спас ее от Чарли Мэнкса. А потом, в девятнадцать лет, она забеременела, даже не позаботившись выйти замуж. Линда всегда говорила, что не будет иметь дел с ребенком, рожденным вне законного брака. Поэтому Вик не пригласила родителей на смотрины, когда Линда предложила приехать. Девушка сказала, что будет рада, если мать не приедет. Она даже не потрудилась прислать отцу фотографию ее ребенка.
Проказница все еще помнила, как здорово было смотреть в лицо Луи Кармоди поверх чашки кофе в закусочной «Парк Сити» и говорить ему открыто и приветливо: «Я так понимаю, ты спас мою жизнь, и мне следует теперь отдаться тебе. Это самое меньшее, что я могу сделать. Ты хочешь допить кофе или мы убежим отсюда прямо сейчас?»
После их первого раза Луи признался, что никогда раньше не спал с девушками. Из-за стараний и смущения его лицо пылало темно-красным. Двадцатичетырехлетний девственник в XXI веке! Кто сказал, что чудес не бывает?
Иногда она обижалась на Луи, когда оставалась неудовлетворенной сексом. Но он любил ее. Он много говорил, что хочет секса – как можно больше. Луи любил делать ей подарки, покупать вещи, набивать вместе тату. Они ездили в путешествия. Иногда она обижалась на себя за то, что вела себя с ним, будто он ей друг. Вик казалось, что нужно быть сильнее: просто трахать его раз или два, показывая себя девушкой, которая знала, как ценить парней. Потом Вик хотелось бросить его и взять себе для разнообразия подругу – кого-то с розовой полоской в волосах и несколькими шариками на языке. Проблема была в том, что парни подходили ей больше, чем девушки, а Луи нравился больше других парней – он хорошо пах, двигался медленно и почти не сердился, как персонаж из «Леса в Сто акров». Он был таким же славным, как тот парень. Иногда Вик раздражало, что ей нравилось касаться его и прислоняться к нему. Тело постоянно работало против нее, устремляясь к своим бесполезным целям.
Луи работал в гараже, который он открыл на деньги, подаренные ему родителями. Они жили в трейлере в двух милях от Ганбаррела и в тысячах миль от всего другого. Вик не имела машины и по сто шестьдесят часов в неделю проводила дома. В комнатах пахло использованными подгузниками и запчастями для машин. Раковина всегда стояла полная.
Ее сын, Брюс Вейн Кармоди – Брюс в честь деда, Вейн для Вик и Мышонок для Луи, – знал, как включать телевизор и контролировать его громкость. Естественно, телевизор был всегда включен на полную громкость. От истеричного смеха Губки Боба щербатые тарелки дребезжали в сушилке. Когда Вейн не сидел перед экраном в своих наполненных мочой подгузниках, он крался за кошкой, намереваясь ухватить ее за хвост. Кошка Селина заводила его под кофейный столик, где он бился головой, пытаясь встать, или заманивала за углы мебели, о которые он задевал лицом, или направляла малыша к кошачьей коробке. Наткнувшись на нее, Вейн задумчиво выкапывал какашки и пробовал лизать их, желая посмотреть, насколько они съедобны.
Глядя в прошлое, Вик удивлялась, как не сошла с ума от этого бедлама. Она изумлялась тому, что более молодые мамы тоже не теряли рассудка. Когда твоя грудь становится контейнерами молока, а саундтреком жизни являются истеричные слезы и сумасшедший смех, как кто-то может ожидать, что ты останешься в здравом уме?
Но она имела канал выхода. Когда шел снег, Вик оставляла Вейна с Луи, брала буксирный грузовик и ехала в город за экспрессо и журналом. Так она им говорила. Вик не хотела раскрывать им правду. То, чем она действительно занималась, было частным, возможно, постыдным и личным делом.
Однажды так случилось, что они собрались в трейлере все вместе: Вейн барабанил ложкой по игрушечному ксилофону, Луи жег оладьи, а телевизор показывал Дору, мать ее, Исследовательницу. Вик вышла во двор покурить. Снаружи ее встретил синий воздух. Шурша в деревьях, падал снег. К тому времени, когда окурок «Американского духа» начал обжигать ее пальцы, она поняла, что ей нужна поездка на буксире.
Она одолжила ключи у Луи, надела толстовку с надписью «Колорадская лавина» и подошла к гаражу, закрытому в то морозное воскресное утро. Внутри пахло металлом и пролитым маслом – запахом, похожим на кровь. Вейн пропитался этой вонью. Вик ненавидела ее. А что было делать? Ребенок играл у кучи лысых колес с одной стороны трейлера. Его отец имел две пары нижнего белья и татуировку Джокера на левом бедре. Вот какое дикое богатство привело ее в это место среди высоких скал, бескрайних снегов и безнадежности. С тех пор как она приехала сюда, Вик не могла найти нормальную работу. А ведь она была хороша в нахождении мест, куда хотела пойти.
В гараже она остановилась, став одной ногой на подножку грузовика. Луи взял у какого-то приятеля заказ на покраску мотоцикла. Вчера он закончил наносить на бензобак слой черной матовой шпаклевки. Теперь бак походил на оружие – точнее, на бомбу.
На полу рядом с байком лежал лист кальки с пылающим черепом и написанными ниже словами: ХАРД КОР. Взглянув на рисунок, она поняла, что эту работу Луи испортит. И любопытное дело: что-то в грубости его иллюстрации и в явных недостатках заставило ее почти до боли полюбить Кармоди. Какая-то боль и вина. Уже тогда она знала, что однажды покинет его. Уже тогда она хотела оставить Луи и Вейна, чтобы они обрели себе лучшую женщину, чем Вик Макквин.
Шоссе представляло собой американские горки, которые через две мили утыкались в Ганбаррел. В городке имелись кофейные дома, магазины свечей и спа с популярным тогда обмазыванием лица кремовым сыром. Но Вик проехала половину дороги и свернула на боковую грунтовку, которая уходила через сосны в дремучий лесозаготовительный край.
Она включила фары и нажала на педаль газа. Это чувствовалось, как падение с обрыва. Это казалось самоубийством. Большой «Форд» подминал кусты, скакал по колее и крошил выступы. Она мчалась на опасной скорости, огибая углы и разбрасывая снег и камни.
Вик выискивала что-то. Она всматривалась в свет фар, который пробивал отверстие в падавшем снеге – белый проход. Снег мельтешил, и казалось, что она едет в тоннеле статики.
Она была уверена, что мост ожидал ее прямо за пределом досягаемости дальнего света. Она чувствовала, что все зависело от скорости. Если она поедет быстрее, то вернет его в существование – прыгнет с прогнившей бревенчатой дороги на старые доски моста. Но она не смела разгонять грузовик за грань скорости, которую могла контролировать, и поэтому Вик никогда не достигала Самого Короткого Пути.