Джо Хилл – NOS4A2. Носферату, или Страна Рождества (страница 9)
– Я видел ее! Я видел Страну Рождества! Пожалуйста! Дайте мне шанс! Пожалуйста, вернитесь!
Вспыхнул стоп-сигнал. «Роллс» на мгновение замедлился, словно услышал крики Бинга, но затем поехал дальше.
– Дайте мне шанс! – закричал Партридж. –
«Роллс» уже исчез за углом. Раскрасневшийся Бинг обливался потом, сердце гулко стучало в груди.
Он все еще стоял там, когда бригадир, мистер Паладин, вышел покурить на погрузочную платформу.
– Эй, Бинг, ты еще член не стер, – сказал он. – Ты этим утром работаешь или отпуск решил взять?
Бинг беспомощно смотрел на дорогу.
– Отпуск на рождественские выходные, – сказал он тихим голосом, чтобы мистер Паладин не мог его услышать.
Бинг не видел «Роллс» всю неделю из-за смены графика: ему пришлось пахать за двоих – с шести до шести. На складах было чертовски жарко – настолько жарко, что можно было обжечься о баллоны со сжиженным газом. Бинг сел в свой обычный автобус до дома: сорок минут езды, шумные вентиляторы, задувающие горячий воздух в салон, и надрывающийся всю дорогу младенец.
Он вышел на остановке «Фэйрфилд-стрит» и следующие три квартала прошел пешком. Воздух сложно было назвать воздухом, он скорее походил на жидкость, которая, казалось, вот-вот закипит. Жар поднимался от размягченного асфальта и наполнял собой воздух – так, что дома в конце квартала дрожали, как отражение в неспокойном пруду.
– Жара, жара, уходи, – напевал Бинг. – Прохладу мне приведи…
«Роллс» стоял на улице перед домом. Человек за рулем выглянул из окна, посмотрел на Бинга и улыбнулся ему, как старому другу, затем махнул длинными пальцами:
Бинг неловко взмахнул рукой в ответном приветствии и засеменил по улице нелепой трусцой толстяка. Появление «Роллса» у дома взволновало Бинга. Какая-то его часть верила, что человек из Страны Рождества когда-нибудь да приедет за ним. Однако другая часть начинала тревожиться, что его мечты и случайные встречи с машиной больше походили на ворон, круживших в преддверии чего-то нехорошего – например сумасшествия. С каждым шагом ему все больше казалось, что NOS4A2 начнет двигаться, что автомобиль уедет и исчезнет навсегда. Но машина оставалась на месте.
Человек на пассажирском сиденье вообще-то сидел за рулем, потому что в «Роллс-Ройсе», старом английском автомобиле, рулевое колесо располагалось справа. Водитель доброжелательно улыбнулся Бингу Партриджу. Бинг с первого взгляда понял: хотя этому человеку точно перевалило за сорок, он был намного старше своих лет. Его спокойные глаза оттенка выцветшего морского стекла на самом деле были глазами старика – неизмеримо древними. В вытянутом лице сквозили мудрость и доброта, даже несмотря на неправильный прикус и кривоватые зубы. Некоторые люди, предположил Бинг, могли бы сравнить его лицо с мордочкой хорька, но в профиль он смотрелся как лик на монетах.
– Вот он! – закричал мужчина за рулем. – Пылкий молодой Бинг Партридж. Герой дня! Нам давно следовало побеседовать, молодой человек! Готов поспорить, что это будет самая важная беседа в твоей жизни!
– Вы из Страны Рождества? – севшим голосом спросил Бинг.
Старик – или, возможно, неподвластный времени мужчина – приложил палец к одной стороне носа.
– Чарльз Талент Мэнкс-третий к твоим услугам, мой дорогой! Генеральный директор компании «Страна Рождества»! Начальник увеселений и президент забав. А также Его Преосвященство! Король дерьма с холма навоза, хотя этот чин и не значится в моей визитке.
Он щелкнул пальцами, и словно из ниоткуда в его руке появилась визитная карточка. Бинг взял карточку и внимательно ее изучил.
– Если лизнешь, почувствуешь вкус леденцов, – сказал мистер Мэнкс.
Бинг взглянул на него и провел шершавым языком по карточке. Она имела вкус бумаги и картона.
– Работу? – спросил Бинг.
– Будущее, – ответил Чарли.
Шоссе 322
– В такой красивой машине я ни разу не ездил, – сказал Бинг Партридж, когда они мчались по шоссе 322. «Роллс» вписывался в повороты, как шариковый подшипник из нержавеющей стали, который несся по пазу.
– «Роллс-Ройс Призрак» 1938 года – один из четырех сотен, произведенных в Бристоле, что расположен в Англии. Штучный экземпляр… как и ты, Бинг Партридж!
Бинг провел рукой по шагреневой коже. Полированная вишневая приборная доска. Блестящий рычаг переключения скоростей.
– А что означает ваш номерной знак? – спросил Бинг. – Эн, о, эс, четыре, а, два?
– Носферату, – ответил Чарли Мэнкс.
– Носфер… что?
– Всего лишь одна из моих шуток, – сказал Мэнкс. – Моя первая жена однажды назвала меня Носферату. Она использовала не именно это слово, но достаточно близкое по смыслу. Видел когда-нибудь ядовитый плющ, Бинг?
– Давным-давно. В детстве, еще до того, как умер мой отец, он взял меня с собой в поход, и я…
– Вот если бы он взял тебя в поход после того, как умер, сынок, тогда твоей истории цены бы не было! Вот что я тебе скажу: моя первая жена походила на сыпь от ядовитого плюща. Я терпеть ее не мог, но и бросить тоже. Она была как зудящее место, которое я чесал до крови… а затем расчесывал еще больше. Твоя работа очень опасная, мистер Партридж!
Он настолько внезапно сменил тему, что Бинг, не готовый к этому, даже не сразу понял, что настал его черед говорить.
– Опасная?
– В своем письме ты упомянул, что работаешь со сжиженными газами, – сказал Мэнкс. – Разве баллоны с гелием и кислородом не взрывоопасны?
– Да, конечно. Несколько лет назад один парень на складе украдкой затянулся у баллона с азотом. А вентиль-то был открыт. Баллон рванул и, как ракета, снес с петель пожарную дверь, хотя та была железная. Никто не пострадал. С тех пор как я возглавил команду, мы работаем без инцидентов. Ну… почти без инцидентов. Однажды Денис Лури надышался пряничного дыма, но это не считается. У него даже голова не заболела.
– Пряничного дыма?
– Это ароматизированная смесь севофлурана, который у нас закупают стоматологи. Можно производить ее без запаха, но малышам нравится старый добрый пряничный дым.
– Да? Так это, выходит, наркотик?
– В общем-то, да. Вы не понимаете, что происходит, но не засыпаете. Просто подчиняетесь всему, что вам говорят. Теряете голову.
Бинг коротко рассмеялся и произнес почти извиняющимся тоном:
– Мы сказали Денису, что он на дискотеке. Парень начал отплясывать, как Джон Траволта в том фильме. Мы чуть не умерли от смеха.
Мистер Мэнкс добродушно усмехнулся, обнажив мелкие коричневые зубы.
– Мне нравятся люди с чувством юмора, мистер Партридж.
– Называйте меня Бинг, мистер Мэнкс.
Он думал, что мистер Мэнкс попросит называть его Чарли, но вместо этого владелец Страны Рождества произнес:
– Я считаю, что большинство людей, танцующих под диско, находятся под влиянием каких-то наркотиков. По-другому не объяснить. Да разве можно называть эти глупые покачивания тела танцем? Глупость, да и только!
«Призрак» мчался по грунтовой дороге и подъехал к «Молочной королеве». На асфальте автомобиль скользил, как парусник при попутном ветре, безмолвный и легкий. На грунтовке у Бинга сложилось другое впечатление – чувство массы, силы и веса. Казалось, что он едет в танке, который перемалывает глину под своими гусеницами.
– Давай я куплю нам кока-колу и мы приступим к делу? – сказал Чарли Мэнкс.
Он свернул с дороги, лениво управляя автомобилем одной рукой.
Бинг открыл было рот, чтобы ответить, но с трудом сдержал зевок. Долгая мирная поездка в покачивающемся автомобиле под лучами вечернего солнца навевала сонливость. Бинг уже месяц плохо спал и вставал в четыре утра, и если бы Чарли Мэнкс не ожидал его возле дома, он бы приготовил себе ужин из полуфабрикатов и пораньше лег спать. Это кое-что ему напомнило.
– Она мне снилась, – сказал Бинг. – Я все время вижу сны о Стране Рождества.
Он смущенно засмеялся. Чарли Мэнкс посчитает его глупцом.
Однако Чарли Мэнкс улыбнулся еще шире.
– А луна тебе снилась? Луна говорила с тобой?
У Бинга перехватило дыхание. Он взглянул на Мэнкса с изумлением и легкой тревогой.
– Она тебе снится, потому что там твое место, – сказал Мэнкс. – Но если ты хочешь туда попасть, тебе придется это заслужить. И я могу подсказать, каким образом.
Несколько минут спустя мистер Мэнкс вернулся от окна закусочной, где торговали навынос. Он втиснул свое тощее тело за руль и передал Бингу холодную запотевшую бутылку шипящей кока-колы. Такой аппетитно выглядящей бутылки колы Бинг ни разу не видел.
Бинг запрокинул голову и залпом выпил полбутылки колы – один глоток, второй, третий. Он глубоко вздохнул и громко рыгнул, издав резкий прерывистый звук, такой громкий, словно кто-то порвал простыню.
Он покраснел от стыда, но Чарли Мэнкс лишь весело засмеялся.
– Не держи в себе, – сказал он. – Вот что я всегда говорю своим детям!
Бинг расслабился и виновато улыбнулся. Отрыжка как будто отдавала не колой, а странным привкусом аспирина.
Мэнкс крутанул руль и выехал на дорогу.