Джо Хилл – NOS4A2. Носферату, или Страна Рождества (страница 10)

– Вы за мной наблюдали? – спросил Бинг.

– Да, – ответил Чарли. – Почти с того момента, как получил твое письмо. Признаюсь, я был удивлен. Вот уже несколько десятилетий я не получал писем в ответ на свои старые рекламные объявления. Тем не менее, как только я прочитал твое письмо, у меня появилось предчувствие, что ты – один из нас. Тот, кто понимает важность моей работы. Конечно, предчувствие – хорошая штука, однако знать наверняка – еще лучше. Страна Рождества – особое место, и немногие люди годятся для такого труда. Я очень придирчив к тем, кого нанимаю. Сейчас, например, я ищу человека на должность главы безопасности. Мне нужно бу-бу-бу, чтобы он хум-хум-хум.

Бингу потребовалась целая минута, чтобы понять, что он не расслышал последних слов Чарли Мэнкса. Звук его голоса терялся в шуршании шин, проезжающих по асфальту. Они как раз съехали с шоссе, скользя в прохладной тени елей и сосен. Когда Бинг мельком увидел розовое небо – он даже не заметил, как солнце скользнуло вниз, сменившись закатом, – там, в ясной пустоте, висела луна, такая же белая, как лимонный лед.

– Что вы сказали? – спросил он, с усилием выпрямившись в кресле, и захлопал глазами.

Бинг смутно понимал, что начинает клевать носом. Кока-кола с кофеином, сахаром и освежающим шипением должна была взбодрить его, но почему-то произвела обратный эффект. Он допил остатки колы, однако осадок на дне бутылки так сильно горчил, что Бинг скривил лицо.

– Мир полон глупых и жестоких людей, Бинг, – сказал Чарли. – И знаешь, что самое плохое? У многих из них есть дети. Взрослые напиваются и бьют своих малышей. Бьют и называют последними словами. Некоторым людям нельзя заводить детей, я так считаю! Хоть выставить их в ряд и всадить пулю во всех до единого. Я даже глазом не моргну. Пулю в мозг… а то и гвоздь.

Бинг почувствовал, как его внутренности едва не вывернулись наизнанку. Его охватил страх – такой сильный, что пришлось схватиться за приборную панель, чтобы не упасть.

– Я ничего не помню, – солгал он дрожащим голосом. – Это было давно. Я многое бы отдал, чтобы вернуть все назад.

– Зачем? Чтобы позже он убил тебя? В газетах писали, что перед тем, как ты его застрелил, отец бил тебя так сильно, что проломил череп. В газетах писали, что на тебе места живого не было. Надеюсь, мне не нужно объяснять тебе разницу между убийством и самообороной.

– Я причинил вред своей маме, – прошептал Бинг. – На кухне. Она не сделала мне ничего плохого.

Его слова не впечатлили мистера Мэнкса.

– А где она была, когда отец раздавал тебе оплеухи? Судя по всему, она не горела желанием защитить тебя своим телом. Почему она не вызывала полицию? Не нашла номер в телефонной книге?

Мэнкс тяжело вздохнул.

– Бинг, мне жаль, что некому было за тебя вступиться. Некоторым людям, которые причиняют боль своим детям, и ада недостаточно. Но я предпочитаю не допускать подобного, а не наказывать! Как было бы лучше, если бы с тобой ничего не произошло. Если бы твой дом был образцом спокойствия. Если бы каждый день был для тебя Рождеством, а не адом. Думаю, мы оба с этим согласны!

Бинг смотрел на него растроганным взглядом. Ему казалось, что он не спал много дней. Несмотря на всю силу воли, Бинг все больше погружался в кожаное сиденье и соскальзывал в сон.

– Кажется, я сейчас засну, – сказал он.

– Все нормально, Бинг, – произнес Чарли. – Дорога в Страну Рождества вымощена снами.

Откуда-то сверху падали белые цветы, мелькая на фоне ветрового стекла. Уже почти ничего не соображающий Бинг смотрел на них с удовлетворением. Ему было тепло, хорошо и мирно. Ему нравился Чарли Мэнкс. «Некоторым людям, которые причиняют боль своим детям, и ада недостаточно!» Как сказано! Этот человек действительно верил в свои слова. Чарли Мэнкс знал, что почем.

– Бу-бу-бу хум-хум-хум, – говорил Чарли Мэнкс.

Бинг кивнул. В этих словах тоже звучала уверенность и мудрость. Он указал на цветы, падающие на ветровое стекло.

– Снег пошел!

– Ха, – сказал Чарли Мэнкс. – Это не снег. Закрывай глаза, Бинг Партридж. Закрывай, и ты кое-что увидишь.

Бинг сделал, как ему велели.

Он прикрыл глаза буквально на одно мгновение. Но это мгновение длилось и длилось, растягиваясь до безмятежной вечности, мирно спящей пустоты, покой которой нарушало только шуршание шин на дороге. Бинг глубоко вдохнул и выдохнул. Он открыл глаза, а затем резко выпрямился и понял, что перед ним

Дорога в Страну Рождества

День подошел к концу, и фары «Призрака» скользили по морозной темноте. В их сиянии белые пушинки падали и мягко налипали на ветровое стекло.

– Вот это я понимаю, снег! – крикнул из-за руля Чарли Мэнкс.

Бинг стряхнул дремоту и моментально проснулся, словно кто-то только что щелкнул переключателем. Казалось, вся его кровь прихлынула к сердцу. Он удивился бы меньше, если бы проснулся и обнаружил на своих коленях гранату.

Половина неба была затянута тучами. Другую половину усеивали звезды, среди которых висела луна с крючковатым носом и широким улыбающимся ртом. Она рассматривала дорогу единственным желтовато-серебристым глазом, едва заметным под опущенным веком.

Вдоль дороги стояли причудливые пихты. Бинг долго присматривался, прежде чем догадался, что это вовсе не пихты, а мармеладные деревья.

– Страна Рождества, – прошептал он.

– Нет, – ответил Чарли Мэнкс. – До нее еще далеко. Часов двадцать, не меньше. И она расположена западнее. Один раз в год я отвожу туда кого-нибудь, Бинг.

– Например, меня? – спросил Бинг дрожащим голосом.

– Нет, Бинг, – мягко ответил Чарли. – Не в этом году. В Стране Рождества живут только дети, со взрослыми другое дело. Сначала ты должен доказать свою ценность. Ты должен доказать свою любовь к детям, желание защищать их и служить Стране Рождества.

Они проехали мимо снеговика, который помахал им своей ручкой-веточкой. Бинг непроизвольно помахал ему в ответ.

– Каким образом? – прошептал он.

– Ты должен спасти со мной десять детей. Спасти их от чудовищ.

– Чудовищ? Каких чудовищ?

– Их родителей, – торжественно возвестил Мэнкс.

Бинг отодвинул лицо от ледяного стекла пассажирского окна и посмотрел на Чарли Мэнкса. Еще минуту назад, когда он закрывал глаза, в небе сиял солнечный свет, а мистер Мэнкс был одет в простую белую рубашку и подтяжки. Теперь же он был одет в сюртук с длинными фалдами и темную кепку с черным кожаным околышем. На сюртуке выделялась двойная линия медных пуговиц. Такую форму мог бы носить иностранный офицер – какой-нибудь лейтенант королевской гвардии. Взглянув на себя, Бинг увидел, что тоже был одет в новую одежду: отцовскую белоснежную парадную форму морского пехотинца и отполированные до блеска черные сапоги.

– Мне снится сон? – спросил Бинг.

– Я же говорил, – ответил Мэнкс. – Дорога в Страну Рождества вымощена снами. Моя машина может покидать повседневный мир и скользить по тайным дорогам мысли. Сон для нее как съезд с дороги обычного мира. Когда пассажир засыпает, мой «Призрак» съезжает с обычной дороги на шоссе Святого Ника. Мы связаны общим сном. Да, мы попали в твой сон, Бинг, но машина все равно моя. Приготовься! Я хочу тебе кое-что показать.

Машина тем временем замедлилась и съехала к обочине. Под шинами заскрипел снег. Фары осветили фигуру справа от дороги. Издалека она выглядела как неподвижная женщина в белом платье, не обращающая внимания на огни «Призрака».

Мэнкс наклонился и открыл бардачок над коленями Бинга. Внутри был обычный беспорядок – кипа дорожных карт и газет, а также фонарик с длинной хромированной рукояткой. Из-под кучи газет выкатился оранжевый медицинский пузырек. Бинг поймал его одной рукой и прочитал: «ХЭНСОМ, ДЬЮИ. ВАЛИУМ 50 мг».

Мэнкс взял фонарик, выпрямился и с треском распахнул дверь.

– Отсюда мы пойдем пешком.

Бинг поднял бутылочку.

– Вы дали мне что-то, чтобы я уснул, мистер Мэнкс?

Мэнкс подмигнул.

– Не держи на меня зла, Бинг. Я знал, что ты хочешь попасть в Страну Рождества как можно скорее. А увидеть ее ты мог лишь во сне. Надеюсь, ты не против?

– Думаю, нет, – ответил Бинг. Он пожал плечами и взглянул на пузырек. – Кто такой Дьюи Хэнсом?

– Он был тобой. Моим до-бинговским парнем. Дьюи Хэнсом работал агентом по съемкам в Лос-Анджелесе и специализировался на подростках-актерах. Он помог мне спасти десять детей и заслужил себе место в Стране Рождества! О, дети Страны Рождества полюбили Дьюи. Они буквально съели его без остатка! Пошли!

Бинг открыл дверь автомобиля и выбрался на тихий морозный воздух. Ночь была безветренной, и снег медленно падал вниз, покалывая щеки. Для старика («Почему я до сих пор считаю его стариком? – задавался вопросом Бинг. – Он ведь не выглядит старым») Чарли Мэнкс оказался очень подвижным. Он быстро шагал по обочине, громко поскрипывая ботинками. Бинг в тонкой прохладной праздничной форме поплелся за ним, обхватив себя руками.

Здесь была не одна женщина в белом платье, а целых две. Вырезанные из гладкого мрамора дамы стояли по обе стороны железных ворот и выглядели одинаково. Они наклонялись вперед, раскинув руки для объятий, и их струящиеся, белые как кость платья вздымались позади, как крылья ангелов. Они были очень красивые – с полными губами и слепыми глазами классических статуй. Их губы были приоткрыты, словно они задыхались или были готовы рассмеяться – а может, заплакать от боли. Согласно задумке скульптора, их груди выпирали через накидки.