Джо Диспенза – Развивай свой мозг. Как перенастроить разум и реализовать собственный потенциал (страница 37)
В таком случае устройство мозга определяется сочетанием генетических признаков и усвоенного опыта в течение всей жизни. Мозг развивает не природа или воспитание по отдельности, а их заслуживающее всяческого внимания взаимодействие в этом процессе.
Кроме того, обстоятельства внешней среды могут воспрепятствовать проявлению некоторых аспектов генетического потенциала человека. Если оба родителя по специальности физики, ребенок, еще пребывая в утробе, может нести в себе генетический потенциал высокого интеллектуального развития. Однако в случае, если мать в течение беременности станет принимать некий вредный лекарственный препарат или будет подвергаться сильному стрессу, генетическая схема ребенка может оказаться нарушена нездоровой средой в утробе матери. Или же если ребенок будет плохо питаться в течение первых двух лет жизни, это может отрицательно сказаться на развитии мозга и, соответственно, на его интеллектуальных способностях. С другой стороны, если ребенок генетически предрасположен к тревожности и робости, ему могут помочь любовь родителей и советы опытного педагога.
Некоторые исследователи утверждают, что унаследованные синаптические связи отвечают только за 50 % свойств нашей личности7. Мы наследуем от родителей знания, модели мышления и чувства. Но это только половина нашей личности. Генетические межнейронные связи являются не более чем платформой, на которой мы стоим в начале жизни. Для того чтобы мозг усвоил что-то новое (имейте в виду, что обучение сопряжено с созданием синаптических связей), ему требуются хоть какие-то связи, с помощью которых можно будет строить другие. Поэтому мы начинаем жизнь с теми или иными унаследованными связями и усвоенными воспоминаниями от прошлых поколений, и мы используем эти связи в качестве основы для создания новых.
Учитывая, что люди рождаются с предрасположенностью к какому-либо поведению, с определенными свойствами психики и талантами, представляющими собой закрепленную на генетическом уровне память поколений предков (в особенности по прямой линии), становится понятно, что мы приходим в этот мир нагруженными долговременными и кратковременными нервными цепями, определяющими нашу природу. Если между природой и воспитанием происходит постоянный взаимообмен, тогда то, что мы переживаем во внешней среде, только способствует воспитанию нашего «я», являясь в действительности текущей работой. Каждый раз как мы узнаем что-то новое, мы устанавливаем наши собственные дополнительные нервные связи, добавляем новый стежок к этому трехмерному гобелену нашей нервной ткани, и наше «я» меняется.
Так природа в своей щедрости дает каждому индивиду подлинное начало, однако с предустановленными базовыми знаниями. Мы рождаемся с определенным набором предустановленных знаний, загруженных в наш мозг, что позволяет нам оставаться в авангарде эволюционного развития нашего вида. Это определяем мы сами, добавлять ли нам собственные синаптические связи путем сознательного взаимодействия с внешней средой. Мы можем добавлять новые нервные цепи к нашей нейронной архитектуре; мы можем далее модифицировать и проектировать прогрессивного нового себя. Из этого, как можно понять, следует, что, не осваивая новых знаний и не получая нового жизненного опыта, мы идем по ограниченному генетикой пути, поскольку в таком случае активируем только те цепи, которые эквивалентны генетической памяти наших родителей.
Есть некая ирония в том, что первые внешние стимулы новорожденный обычно получает от своих родителей, наделенных по большей части такой же генетикой. От младенчества до отрочества ребенок выстраивает свое поведение, контактируя с людьми из ближайшего окружения. И здесь немаловажную роль играют
Я уверен, что именно поэтому в некоторых античных философских школах было принято забирать детей у родителей в раннем возрасте, чтобы они обучались под руководством великих наставников. Великие учителя своего времени, по-видимому, понимали, что дети обладают значительным генетическим потенциалом и, если они смогут обучать этих детей вдали от знакомых влияний, возможно, у них будет больше шансов стать выдающимися личностями.
Раннее развитие мозга и последующее – это два широких, параллельно идущих пути. В первую очередь мы создаем новые синаптические связи и нервные цепи и упрощаем старые, не подтверждающие своей необходимости для нашего выживания или развития. Такой процесс упрощения способствует нервной организации в соответствии с генетическими программами, сформировавшимися в ходе естественного отбора. Внешняя среда играет не менее важную роль в устранении паттернов, не имеющих жизненно важного значения или не служащих на пользу нашей жизнедеятельности. Такое самосовершенствование происходит как за счет генетических программ, так и за счет информации, получаемой нами из внешней среды.
Сочетая природу и воспитание, мы культивируем, формируем и прореживаем наш нейронный сад для соответствия нашим нуждам.
Жесткий мозг/пластичный мозг
Как генетика, так и жизненный опыт кодируются в мозге в виде нейронных связей. Для большинства видов животных это является критерием выживаемости. Если животное сталкивается с хищником у водопоя, его способность спрятаться или затаиться, используя свои маскировочные свойства, может обеспечить ему выживание. В следующий раз это животное может пойти к водопою другим путем, чтобы избежать опасности, столкновение с которой отложилось в его памяти. Такой уровень умственной гибкости позволяет различным животным преодолевать жесткие поведенческие паттерны. Более того, животное может адаптироваться и повысить уровень своего развития, закодировав успешные поведенческие паттерны, которые оно сумело усвоить и запомнить, в свою неврологическую конструкцию, которая перейдет к следующему поколению. Если достаточное число поколений этого вида будет вести себя схожим образом в подобных опасных ситуациях, тогда со временем, путем генетического смешения, многие из этих животных получат схожую генетику. В итоге частный случай поведения может стать долговременным генетическим свойством, разделяемым всеми представителями одного вида.
У людей жизненный опыт, называемый «воспоминаниями» или «усвоенными знаниями», так же размечается в виде синаптических связей. Долговременные генетические паттерны нервных цепей и структурированные системы мозга, свойственные нашему виду, представляют собой результат усвоенного, закодированного жизненного опыта, передававшегося между людьми в течение многих лет.
Генетические нервные сети, наследуемые нами, также несут в себе закодированные воспоминания усвоенного опыта. Наши родители, их родители и даже прабабушки и прадедушки вносят свой непосредственный вклад в наше генетически предустановленное мозговое вещество через свой жизненный опыт, формировавший и отливавший их мозг в течение жизни. (Это подкрепляет традицию, восходящую к древности, по которой королевская семья сохраняла свою кровную линию.) Вот так культурные, мировоззренческие и даже расовые особенности могут проникать в нашу нервную схему.
Поэтому генетическая схема и личная схема, создаваемая через получение жизненного опыта, являются двумя путями к одной цели. Усвоение новых знаний позволяет нам меняться; эволюция позволяет преображать наши гены.
Усвоение новых знаний происходит, когда природу дополняют воспитанием; эволюция происходит, когда плоды воспитания возвращаются в природу. Таков круговорот жизни.
Каждый раз, когда мы усваиваем что-то новое, мозг обрабатывает информацию и создает новые нервные цепи, кодирующие в нейронах память о приобретенном опыте. Это важно, поскольку показывает, что мы имеем возможность адаптироваться под воздействием внешних стимулов и менять свое поведение соответственным образом.
Нейропластичность позволяет нашему мозгу изменять свои синаптические схемы. Это изначальная, универсальная, долговременная генетическая особенность человека. Она дает нам привилегию обучаться на основании опыта, получаемого во внешней среде, чтобы мы могли менять свое поведение, добиваясь желаемых результатов. Заучить информацию только на интеллектуальном уровне недостаточно; мы должны применять полученные знания, чтобы создавать новый жизненный опыт. Если бы мы не могли синаптически перестроить свой мозг, мы не могли бы меняться в результате жизненного опыта. Лишенные способности меняться, мы не могли бы развиваться и были бы жертвами генетических предустановок, доставшихся нам от предков.