Джо Беверли – Герцог-пират (страница 84)
– В Танбридж-Уэллсе, ваша светлость.
Торн остановился у двери и вопросительно посмотрел на мистера Клаттерфорда.
– Я приехал в город, чтобы убедить леди вернуться со мной к Танбридж-Уэллс. Мы должны были уехать сегодня.
– Могу я спросить, почему?
– Чтобы спокойно жить, сэр. Я устроил так, чтобы она попала под крыло некоторых влиятельных дам. Чтобы помочь ей занять подобающее ее положению место в обществе.
– И она согласилась? – спросил Торн, очень заинтересовавшись.
Его удивление было неверно истолковано. Адвокат выглядел обиженным.
– Я полагаю, что для нее еще не все потеряно, ваша светлость.
Торн понял, что мистер Клаттерфорд ему определенно нравится.
– Я желаю мисс Флинт всего наилучшего. И уверяю вас, я сделаю все, что в моих силах, чтобы она смогла поехать в Уэллс.
Торн говорил серьезно. Если бы Белла укрепила свое положение в обществе, это многое бы поменяло. И Торн мог бы помочь добиться этого. Он проводил мистера Клаттерфорда и уже собирался вернуться в дом леди Фаулер, когда прибыл мужчина с посланием от Ротгара.
Торн восхитился тем, что его не назвали по имени, и словами, подобранными на случай, если письмо попадет не в те руки. Не мог мужчина, женатый на графине Аррадейл, верить в то, что женщины слабее мужчин. Но для короля это было прописной истиной.
Торн подумал о Белле как о представительнице слабого пола и покачал головой, но она могла бы сыграть такую роль. Миссис Ившем и миссис Аберкромби, пожалуй, соответствовали королевским стандартам. Торн ничего не знал о других женщинах, которые делили с ним в постель, но такой настрой короля показался ему обнадеживающим. Камнем преткновения могла бы стать худая и мрачная мисс Спротт. Она была одной из тех, кто легче согласился бы на казнь, чем отступился от своих принципов.
Торн поручил Оверстоуну составить правильное послание королю, а Джозефу – подобрать подходящую одежду для возможной встречи с ним.
Белла занималась рукоделием, вытащив из корзины для благотворительности первое, что попалось под руку. Она и всем остальным рекомендовала сделать то же самое. Необходимо было чем-то занять свои мысли, особенно теперь, когда им было запрещено обсуждать важные вопросы.
Она обратилась своими мыслями к гостиной в Апстоне. И к Торну, читавшему ей, пока она шила. Вероятно, с ее стороны было неестественно находить это воспоминание более привлекательным, чем время, проведенное с ним в постели. Но тогда все было так просто, что думать об этом было легче всего.
Однако сейчас он находился в большой опасности. Она не переживет, попади он в беду, помогая ей.
Ощутив неясное внутреннее беспокойство, Белла подняла глаза и увидела Торна в дверном проеме. Белла очень старалась не улыбаться ему и молилась, чтобы ее румянец не был заметен.
– Мы готовы начать опрос, дамы. Мисс Флинт и мисс Ившем, пожалуйста.
Белла поднялась, благодарная за то, что первой он выбрал Мэри. Ее рассказ, вероятно, будет наиболее последовательным и непредвзятым. Они прошли в скрипторий. Молодой человек, стоявший у стола, разложил аккуратно бумагу, несколько ручек и три чернильницы, одна из которых была без крышки. Все было готово.
Присутствовал еще один клерк, у которого были собственные принадлежности. По всей видимости, он должен будет записывать все для лорда-канцлера. Еще был пожилой мужчина, сидевший в углу, по-видимому, только для того, чтобы наблюдать.
Все расселись по своим местам, и начались вопросы.
Все прошло хорошо, и из рассказа Мэри стало ясно, что большинство дам не играли никакой активной роли в написании или печатании предательской статьи. Однако Бетси Аберкромби по-прежнему оставалась в опасности.
Затем Торн вызвал Эллен Спенсер.
Эллен прибыла, уже по пути заявляя о своей невиновности. Она говорила это с таким отчаянием, будто ее волокли по ступеням виселицы, виновную во всех грехах. Когда Торн приказал ей успокоиться и просто рассказать о последних нескольких неделях, она разрыдалась.
Торн посмотрел на Беллу в поисках помощи. Она согласилась с тем, что ничего не будет говорить и никак не станет реагировать, но не смогла не заключить Эллен в объятия.
– Эллен, дорогая, ты не должна так переживать. Мы все знаем, что ты ничего не сделала.
Эллен посмотрела на нее.
– Но я сделала, Беллона! Самое худшее, что только могла. – Как будто пытаясь сохранить это в тайне, она прошептала: – Я решилась на убийство. И Хелена Драммонд знала об этом.
Белла бросила на Торна взгляд, но он ничего не мог поделать – клерк Нормана, как и его клерк, – записывали слова Эллен.
Ей вдруг стало интересно, где он нашел такого безупречного клерка.
Кто-то должен был спросить, и Белла это сделала:
– Кого вы убили?
– Я не совсем… – Все еще шепча, Эллен продолжала: – Потому что он не съел торт, понимаете. Но я пыталась убить его. Они рассказали обо всем леди Фаулер. Хелена тоже знала и заставляла меня кое-что делать.
Белла не решилась задавать следующий вопрос, но Торн задал его сам:
– Что делать, миссис Спенсер?
– Информационный листок. Я сделала чистовую копию. – Эллен закрыла лицо насквозь промокшим носовым платком. – Там были такие ужасные вещи, направленные против короля. А он ведь хороший человек.
– Запишите это, – резко сказал Торн. – Миссис Спенсер, никто не собирается выдвигать против вас обвинения в покушении на убийство. Вы оказались во временном затруднительном положении, потому что думали, что ваша работодательница в опасности. Вы попытались спасти ее единственным известным вам способом. За вас ручается множество людей, чьим мнением дорожат.
Он уже знал об этом?
Но откуда?
– Это правда? – спросила Эллен, слегка выглядывая из-под своего промокшего щита.
– Клянусь честью, мадам.
Белла забрала промокший носовой платок и отдала Эллен свой, и она высморкалась. Белла все еще пыталась разобраться во всем услышанном.
Эллен начала свой рассказ о недавних событиях, пытаясь говорить связно. Ее слова оказались особенно полезными. Хелена Драммонд знала, что Эллен у нее под каблуком, и не считала нужным что-то от нее скрывать. Белле всегда казалось, что ирландке доставляло удовольствие заставлять Эллен слушать и смотреть на то, что ее огорчало.
Хелена притворилась, что советуется с леди Фаулер. Но поскольку эта бедная женщина последнее время редко была способна говорить здраво, скорее ее просто информировали о планах. Эллен было поручено засвидетельствовать согласие леди Фаулер.
– И в целом она действительно согласилась, – серьезно сказала Эллен. Теперь, когда она рассказала о самом худшем, в ней постепенно проявлялась здравомыслящая женщина. – Леди Фаулер была не в своем уме. Поэтому согласилась на то, что ее связь с великой революцией стала бы ее незабываемым триумфом. Она не боялась смерти, но боялась, что ее забудут.
– Но сам план, предлагающий отпечатать информационную листовку, был полностью придуман Хеленой Драммонд? – спросил Торн.
– Из того, что я слышала, ваша светлость, да.
– Вы можете еще что-то добавить, мисс Спенсер? Что-то, что, по вашему мнению, может иметь значение?
Эллен Спенсер задумалась. Теперь она выглядела будто другим человеком, безупречно владеющим собой.
– Только то, что присутствующие здесь дамы никак не могут быть предательницами, ваша светлость. Некоторые из них глупы, а некоторые озлоблены, но все они честные женщины.
Радуясь возвращению Эллен Спенсер, Белла подумала, насколько же она разумная женщина, хоть и злая.
Торн посмотрел на Беллу.
– Спасибо за вашу помощь, мисс Флинт. Вы согласны с тем, что миссис Спенсер невиновна?
– Полностью согласна, ваша светлость.
Он заглянул в список.
– Кто у нас остался? Мисс Спротт, миссис Ормонд и мисс Аберкромби. Следующей мы вызываем мисс Аберкромби.
Белла беспокоилась о Бетси. Она была восторженной сторонницей сестер Драммонд. Возможно, просто потому, что сама она была слабой женщиной, которую всегда привлекали сильные. Но в то же время она была глупой и могла сказать что-нибудь во вред себе самой. Однако Торн, казалось, догадался об этом и задавал ей простые вопросы. Из здравого смысла или из страха, Бетси ничего лишнего не рассказывала.
Следующей была Гортензия, и она излучала враждебность, но говорила кратко и по существу. Поскольку она терпеть не могла сестер Драммонд, все прошло хорошо. Клара Ормонд была настолько очевидной милой пожилой леди, что никто не мог ее ни в чем заподозрить.
Когда она ушла, Торн сказал:
– Мы опросили всех.