Джо Беверли – Герцог-пират (страница 73)

– Тогда почему бы нам не уехать прямо сейчас?

– Потому что я должна попытаться сделать хоть что-то для их безопасности. – Белла вздохнула.

Она вышла из дома и прошла некоторое расстояние до дома леди Фаулер пешком, чувствуя себя неуютно на темных, пустынных улицах. Однако она добралась благополучно и вошла с черного хода, через кухню, напугав этим всех слуг.

– Я рано проснулась, – небрежно сказала Белла, – вот и решила зайти. Так много еще нужно сделать.

Кухарка и горничная непонимающе посмотрели на нее, и она вышла из кухни. Белла знала, что никто из них не стал бы вмешиваться в дела наверху. Слуги никогда не задерживались в этом доме надолго. Леди Фаулер всегда была занята – ей нужно было заботиться о многих людях. А все эти люди были слишком бедны, чтобы оставлять небольшие денежные суммы, как было принято в других домах, в награду за работу слуг.

Белла проскользнула к комнате, в которой располагался станок, и обнаружила, что дверь заперта. Когда ее стали запирать на ночь? Она поднялась наверх, разъяренная и встревоженная. Теперь ей нужно было придумывать причину, по которой она явилась так рано, иначе у сестер Драммонд могли возникнуть подозрения.

В доме было тихо и очень холодно, потому что камин еще не разжигали. Белла, не снимая плаща, вошла в скрипторий. Она положила лист бумаги на стол и проверила ручку. Затем открыла чернильницу и обнаружила, что та высохла.

Неужели письма и вовсе перестали переписывать, когда появился станок? Белла нашла немного чернил, добавила их в чернильницу и начала писать.

Заполнять всю страницу целиком не было необходимости, поэтому она часто делала паузы, обдумывая другие вещи. Сколько времени может пройти прежде, чем она будет полностью уверена, что женщины здесь остаются в безопасности? Куда ей следует уехать? Как жить дальше?

Мартовский заяц. Это правда, и нужно быть очень осторожной, чтобы не попасть в передрягу. Четыре года заточения в Карскорте подавили в ней мартовского зайца. Белла думала, что уехала оттуда изменившейся, здравомыслящей женщиной.

Однако, вспомнив о своих недавних приключениях, она поняла, что обезумевший от весны заяц все еще жив и здоров. Белла знала, что это означало – ей следует найти занятие. Не ради денег, конечно – вакансии, открытые для женщин, были утомительными, – а для того, чтобы чем-то занять свободное время и мысли. Она не могла себе представить, чем именно стоит заняться. Возможно, следует забыть о своем происхождении и начать управлять гостиницей, как это сделала тетя Торна (о степени их родства оставалось только догадываться).

Белла постаралась вернуться от воспоминаний к делам, но, посмотрев на лист бумаги, увидела, что написала: «Торн». Буквы еле просматривались после «о», потому что чернила закончились, но она все равно смогла разглядеть написанное слово.

– О, Беллона! Что вы здесь делаете в такую рань? Даже камин еще не успели разжечь.

Это была Клара Ормонд, закутанная в теплую шаль.

– Я сейчас схожу за горячими углями, – сказала она и поспешила выйти.

Клара вернулась с ведром из кухни и положила тлеющие угли на розжиг. Вскоре пламя уже лизало угли, приготовленные с вечера.

Дрова горят намного приятнее, подумала Белла, но их было недостаточно, чтобы отапливать городские дома. Поэтому она должна быть благодарна углю, даже несмотря на то, что из-за него воздух становится таким грязным.

Всегда ли практичность требует компромисса и немного грязи?

– Вот так намного лучше, – сказала Клара. – Мне нравится быть полезной. – Она улыбалась, но в глазах ее, как всегда, была тревога. – Что ты писала?

Белла нацарапала разоблачающее послание.

– Во время своего путешествия я услышала кое-что… Эта информация могла бы подойти для посланий.

– О, мы больше этим не занимаемся. Леди Фаулер интересуют только информационные листовки, и Хелен Драммонд делает их для нее. Я действительно волнуюсь, – сказала Клара. – Теперь, когда мы ей больше не нужны, она позволит нам жить здесь и дальше?

Белле стало глубоко жаль старую женщину.

– Не сомневаюсь, что в ближайшее время произойдут кое-какие изменения.

– Да, я полагаю, ты права.

Они обе имели в виду смерть леди Фаулер.

– Если бы тебе пришлось уехать отсюда, – спросила Белла, – куда бы ты отправилась?

– В работный дом. – Лицо Клары сморщилось.

Белла подошла, чтобы обнять ее.

– О, конечно, нет. У тебя же есть семья.

– Нет никого. – Клара покачала головой. – Мой брат, дорогой Элджернон, был клерком у торговца, но он утонул во время путешествия во Францию. А сестра, милая Сара, работает гувернанткой и живет на содержание одного из своих подопечных. Слишком жалкое содержание. Мне ни в коем случае не будут там рады. Сара всегда обижалась на меня за то, что я вышла замуж, и еще больше за то, что была счастлива. О, это ужасно – быть одинокой старой женщиной.

Белла крепче прижала Клару к себе и сказала единственное, что могла:

– Ты не поедешь в работный дом, Клара. Если понадобится, ты будешь жить со мной.

Заплаканные глаза Клары округлились.

– Это правда? – Слезы потекли по ее морщинистым щекам. – О Беллона! Ты лучшая из женщин. Ты святая!

– Нет, нет, и, пожалуйста, не говори об этом никому. У меня не хватит места для всех.

– Понимаю, – прошептала Клара. – Я сохраню наш секрет.

Но Клара не умела хранить секреты, и в любом случае, если она будет слишком веселой, остальные примутся засыпать ее вопросами. Белла не располагала ни местом для всех этих женщин, ни деньгами на их содержание. И она хотела снова стать Беллой Барстоу.

Что, черт возьми, ей со всем этим делать?

В довершение всего, когда Белла снова спустилась в комнату со станком и обнаружила, что она открыта, то не нашла там отпечатанных листовок. В комнате царила тишина, наборщик еще не прибыл, но листовки, сулящие опасность, исчезли.

Белла посмотрела на станок, пытаясь найти какую-нибудь маленькую деталь, которую могла бы снять или сломать. Но конструкция казалась очень прочной. Она взялась за топор, потому что не видела другого выхода.

Глава 27

Белла обещала присутствовать на свадьбах Китти и Энни, и поэтому не могла пока покинуть Лондон. Она продолжала каждый день посещать дом леди Фаулер и пыталась найти хоть какое-нибудь решение проблем. Однажды ей удалось проникнуть в комнату леди Фаулер, но бедная женщина к тому моменту уже совсем лишилась рассудка. После этого Белла довольствовалась тем, что расспрашивала Агнес Гувер о новостях в те редкие моменты, когда верная служанка покидала свою хозяйку.

Клара пыталась как могла сохранять тайну, но в итоге все же проговорилась, и Беллу начали просить о помощи и другие женщины. Белле пришлось согласиться, но она обрисовала мрачную картину будущего, объясняя им, что ее средств хватит лишь на самую простую еду и отопление для дома. Постепенно другие члены общества начали следовать примеру Элизабет Шаттон, решив, что зависимость от их семей, возможно, лучше, чем этот дом смерти и надвигающаяся опасность.

В конце концов из всего общества осталось только восемь человек: сестры Драммонд и их приближенные: Бетси Аберкромби и Эллен Спенсер, – а также Белла и те, кто могли бы причислить себя к ее последователям: Мэри Ившем, Клара Ормонд и, как ни странно, Гортензия Спротт. Белла всегда думала, что Гортензия ее недолюбливает, но теперь поняла, что эта женщина просто производит впечатление, что недолюбливает всех вокруг.

Станок продолжал печатать листовки, но у наборщика теперь появился помощник – неприятный молодой ирландец, которого Белла сначала приняла за охранника. Судя по ухмылке Оливии Драммонд, он был поставлен специально для того, чтобы помешать Белле сделать что-либо, что могло бы помешать их работе.

Но что это была за работа?

Листы набирались на машинке, печатались, а затем исчезали. Белла подозревала, что они хранились в комнате леди Фаулер, но она не представляла, как забрать оттуда такие большие стопки. Ее немного утешал тот факт, что никакие новости до сих пор не распространились. Но опасность из-за одного существования этих листовок висела над домом как дамоклов меч.

Неопределенность со свадьбами также витала в воздухе. Девушки никак не решались их сыграть. Когда октябрь уже подходил к концу, Белла вызвала к себе Китти и Энни и потребовала объяснений.

Сестры обменялись взглядами.

– Нам пока не совсем удобно, мисс, – сказала Китти. – Мы очень надеемся, что вы понимаете.

– Почему это неудобно?

Их глаза забегали.

– Мы не уверены, что нам нравится дом, который мы нашли! – выпалила Энни.

– Две недели назад вы говорили, что он идеальный!

– Там немного темновато, – сказала Энни. – Мы ищем другой.

– Вы делаете это из-за меня? – Белла вздохнула.

Они обе опустили глаза.

– Нам не хочется покидать вас, мисс, – сказала Китти.

– Мы не сможем это вынести! – воскликнула Энни, глядя на Беллу со слезами на глазах. – После всего, что вы для нас сделали… Почему вы не уезжаете из Лондона, как хотели?

– Тише, Энни, – яростно сказала Китти. – Простите, мисс. Мы вас не торопим.

Белла обратилась к небесам за советом. Она не могла бросить оставшихся женщин из общества леди Фаулер, но также не могла допустить, чтобы девушки снова и снова откладывали свои свадьбу из-за нее.

– Две недели, – сказала она голосом Беллоны. – Назначьте дату через две недели, и никаких больше отсрочек. Мы с Пег во всем вам поможем. Хорошо?