Джо Аберкромби – Проблема с миром (страница 22)

Она покатила кресло дальше, между величественными скульптурами Казамира Стойкого и его архилектора Цоллера.

– Постарайся не слишком ее винить. – Ее отец немного помолчал. Савин смотрела на то, как ветерок колышет редкие белые волоски на его макушке, усеянной коричневыми пятнами. – По крайней мере, с тем же успехом ты могла бы винить меня.

– О, обвинений у меня хватит на всех, поверь мне.

– Ты вроде бы сказала, что умение прощать близко к божественному?

– Так думает Зури; я не настолько уверена. Мне не близко ни то ни другое.

Впереди была последняя статуя, все еще в лесах; за ней виднелась трепещущая зелень парка. Последний из королей, совсем недавно почивший, – Джезаль Первый. Воплощение рассеянно-благодушной нерешительности, которому королевские скульпторы пытались придать вид повелительной суровости. При одном взгляде на его лицо Савин почувствовала новый прилив тошноты. Ее дядя, лорд-маршал Вест, располагался напротив. В его чертах можно было уловить нечто от ее матери – в том, как он хмуро вглядывался в морскую даль, словно увидел там гуркский флот и собирался потопить его одной лишь силой своего неодобрения. Рядом с ним возвышался еще один Байяз, весьма похожий на того, что стоял в другом конце аллеи. Семисотлетняя история Союза, начинающаяся и заканчивающаяся одним и тем же лысым ублюдком.

– Очаровательная картина! – Им заступил дорогу коренастый человек в превосходно сшитом костюме. Савин не сразу осознала, что это сам Байяз, с отблескивающей на солнце лысой макушкой. Он был похож не столько на легендарного волшебника, сколько на преуспевающего торговца. – Мои собственные братья и сестры вечно грызутся между собой. Как тепло делается на сердце, когда видишь отца и дочь, наслаждающихся обществом друг друга!

Правильнее было бы сказать: палача и никак с ним не связанную женщину, которые почти не разговаривают друг с другом.

– Лорд Байяз! – В голосе отца Савин отчетливо слышалось замешательство. – Я думал, вы возвращаетесь на Север.

– Я уже шел в порт, но задержался, чтобы взглянуть на новые статуи. – Маг махнул рукой в сторону короля Джезаля: – Поскольку я был лично знаком со всеми персонажами, мне хотелось удостовериться, что их изображения не искажают истину. Предполагается, что я удалился от дел, но для владельца предприятия – уверен, леди Савин подтвердит мои слова, – почти невозможно найти людей, которые в их отсутствие смогут вести дела как надо.

– Правильное финансирование, вот ключ ко всему, – натянуто отозвалась Савин. – Когда Инглии требовалась помощь, казна была пуста. Однако памятники мы можем себе позволить.

– Наверняка вам не нужно читать лекции о том, как важно разумно вкладывать средства. Светлое будущее основывается на надлежащем почтении к прошлому. Семена, посеянные в прошлом, дают плоды в настоящем, э, ваше преосвященство?

– Насколько мне известно, они никогда не прекращают цвести. – Отец протянул руку через плечо и положил поверх руки Савин. – Но нам не следует отнимать у вас слишком много времени…

– У меня всегда найдется время для встречи с путеводными звездами нового поколения! В конце концов, им принадлежит будущее.

– Даже если нам придется силой вырвать его у прошлого, – отозвалась Савин, вытаскивая руку из-под отцовской ладони.

– То, что хоть чего-нибудь стоит, очень редко достается задаром. Уверен, это тоже вам известно. – Байяз улыбнулся, глядя на отца Савин. Того, что сидел в кресле, а не увековеченного в камне. – Не сомневаюсь, что наступит день, когда ваш отец тоже окажется здесь. В конце концов, кто пожертвовал большим для своей страны?

Повернувшись, Байяз взглянул на статую лорда-маршала Веста.

– За исключением, может быть, вашего дяди, – добавил он. – Который отдал жизнь, защищая ее.

– Кажется, мы собирались не искажать истину? – Савин была не в том настроении, чтобы подыгрывать старому дураку. – Насколько я знаю, он остался в живых после нападения гурков, но умер от болезни, которую вы выпустили на свет, когда разрушили половину Агрионта.

– Что ж, – благодушие Байяза было ни капли не поколеблено, – если этот ряд статуй нам о чем-то и говорит, так это о том, что любую историю можно рассказать по-разному.

– Похоже на то, – отозвалась Савин, переводя взгляд с настоящего Первого из магов, который был ниже ее ростом (во всяком случае, сейчас, когда она надела сапоги), на его гигантское изваяние.

– Савин, – вполголоса проговорил ее отец предостерегающим тоном.

– Какая энергичная молодая особа! – Байяз окинул ее тем же взглядом, каким она, бывало, смотрела на членов Солярного общества, оценивая, который из них достоин ее инвестиций. – Придет день – и возможно, этот день уже не за горами, – когда Союзу потребуется, чтобы его возглавил кто-то, обладающий здравым смыслом и крепкими нервами. Кто-то, кто не побоится того, что должно быть сказано. Того, что должно быть сделано. С ломателями и сжигателями необходимо покончить!

В его голосе впервые послышались нотки истинного гнева, и по какой-то причине Савин внутренне сжалась.

– Вы ведь были в Вальбеке. Знаете, что они там сломали и сожгли первым делом?

Савин сглотнула, борясь с подкатывающей тошнотой. «Спокойно, спокойно, спокойно!»

– Мне…

– Банкирский дом «Валинт и Балк»! Это была атака на предприятие. На прогресс. На само будущее! Если нынешняя администрация не может совладать с ситуацией… нам придется найти кого-то другого, кто сможет.

– Я надеюсь послужить короне еще долгие годы, – проскрипел ее отец. – Королю Орсо потребуется не меньшее руководство, чем его отцу.

– Руководство не обязательно должно ограничиваться Белым Кабинетом. Оно может осуществляться и в театральном фойе или комфортабельных гостиных… или, как знать, возможно даже в кабинетах писателей?

Такой выбор слов едва ли мог быть случайным. Савин ощутила, как из-под ее воротника распространяется волна жара. Байяз улыбнулся ей, но в его глазах улыбки не было.

– Нам с вами нужно будет как-нибудь поговорить об этом. О том, чего я хочу. И чего хотите вы. Как знать, возможно, вы окажетесь первой женщиной, увековеченной на аллее Королей! Как единственный, кто представлен здесь дважды, я могу вас уверить – когда памятник возводят вам, такое использование средств сразу начинает казаться более чем уместным.

Савин не часто теряла дар речи, но сейчас она воистину не знала, как ответить.

– Я не имела понятия, что это вы подбираете вождей Союза.

Улыбка Байяза лишь стала шире.

– Признание собственного невежества – первый шаг к просвещению. Леди Савин! Ваше преосвященство!

Он удостоил каждого из них коротким кивком и небрежной походкой двинулся прочь по аллее Королей, хлопая полами своего дорогого костюма. Савин с бешено колотящимся сердцем смотрела ему вслед – как будто парировала несколько смертельных выпадов, а не просто ответила на пару странных замечаний. Раньше она была гиперчувствительна к подтексту любого разговора. К опасностям, скрывающимся под поверхностью, как скалы, поджидающие неосторожное судно. Но теперь она больше не осмеливалась доверять своим инстинктам.

– Так и не поняла, что конкретно он мне предлагает? – пробормотала она.

Ее отец раздраженно фыркнул:

– Первый из магов никогда не дает, он только берет. Это было не предложение для тебя, а угроза мне.

– Угрозы, шантаж и банки? – Это был один из тех моментов, когда вдруг осознаешь, что мир, вполне возможно, не совсем таков, каким казался до сих пор. В последнее время у нее было много таких моментов. – Что же он за маг такой?

Ее отец, нахмурясь, поднял взгляд на громадное изваяние Байяза.

– Такой, которому ты повинуешься.

– Мне доводилось слышать самые вопиющие предложения, – бросила Савин стоявшей за плечом Зури, стаскивая перчатки, – но, пожалуй, это первый раз, когда была упомянута моя статуя на аллее Королей…

Внезапно она поняла, что из-за двери в гостиную ее матери доносится приглушенное журчание разговора. Странно, что она так рано принимает посетителей. Обычно требовалось нечто из ряда вон выходящее, чтобы вытащить ее из спальни до полудня.

Зури многозначительно подняла черные брови:

– Полагаю, у леди Арди может найтись для вас собственное вопиющее предложение.

– Мы с моей матерью сейчас не в лучших отношениях.

– Я это понимаю. Но в писаниях говорится, что заблудившийся в пустыне должен принимать воду у того, кто ее предлагает. – Она мягко отворила дверь. – Кто бы это ни был.

Савин недоверчиво переступила порог, и навстречу ей плеснул голос матери:

– …мой муж практически мертвец, по крайней мере в этом отношении, поэтому… Савин, ты здесь!

Мать улыбнулась ей, стоя возле серванта, где она – стоит ли говорить – наливала себе бокал вина.

– У нас гостья! – Из кресла навстречу Савин поднялась еще одна женщина, в покрое одежды которой было что-то военное. Подол ее юбки был заляпан грязью от езды верхом. – Знакомься: леди Финри дан Брок.

Савин гордилась тем, что ее непросто лишить самообладания, но мать Лео дан Брока в гостиной ее собственной матери – факт, который нельзя было списать на совпадение. Особенно учитывая, что в настоящий момент она носила будущего внука этой женщины.

– Савин! Я так много о вас слышала.

Леди Финри взяла ее ладонь обеими руками, и надо сказать, хватка у нее была весьма твердой.