Джо Аберкромби – Прежде чем их повесят (страница 55)

— Вы уверены, что путь правильный? — пророкотал Пайк.

— Уверен, — солгал он.

Туман стал еще гуще. Болезненная пульсация в голове и заливающая глаз кровь мешали ему сосредоточиться. Повсюду эхом разносился шум битвы: лязг и скрежет металла, стоны, вой, крики ярости… То казалось, звук далеко, то — пугающе близко. Вокруг мелькали смутные тени, угрожающего вида силуэты выныривали из серой завесы и тут же уплывали прочь. Неожиданно перед Вестом появился всадник — полковник молниеносно вскинул меч. Клочья тумана завертелись… и рассеялись: «всадником» оказалась повозка с бочками; впереди стоял мул, а возница со сломанным копьем в спине распластался рядом.

— Сюда, — шепнул Вест и, пригнувшись к земле, поспешил к повозке.

Повозки — это хорошо. Повозки — это вещевой обоз, запасы, еда, доктора. Повозки — это отходной путь из долины или, по крайней мере, с передней линии, если таковая еще есть. Вест снова задумался. Нет. Повозки — это плохо. Повозки — это добыча. В расчете на наживу северяне слетятся на них, как мухи на мед. И он повел спутников в туман, прочь от пустых повозок, разбитых бочонков и опрокинутых ящиков. Все молча следовали за Вестом, выдавало их лишь шумное дыхание да чавканье по грязи ботинок.

Они с трудом брели через открытое пространство, по грязной влажной траве, осторожно поднимаясь наверх. Вест пропустил всех троих вперед и взмахом руки велел им идти дальше: постоянное продвижение вперед — единственный шанс спастись. Однако каждый следующий шаг давался тяжелее предыдущего. Кровь из рассеченной макушки стекала из-под волос по виску. Головная боль становилась все нестерпимее. Вест испытывал слабость, страшное головокружение и тошноту. Он ухватился за рукоять тяжелого меча, будто тот мог ему помочь, и, пытаясь удержаться на ногах, согнулся пополам.

— Что с вами? — обеспокоенно спросила Катиль.

— Иди, иди, не останавливайся! — глухо, через силу, проговорил Вест.

Из тумана донесся топот копыт. Или померещилось?

Шел он, лишь благодаря страху, только страх гнал его вперед. Перед ним, кое-как шевеля ногами, ковыляли остальные: принц Ладислав, за ним Пайк, а за Пайком Катиль. Девушка постоянно оглядывалась на Веста через плечо. Сквозь редеющий туман он увидел деревья и, не сводя глаз с их призрачных очертаний, шумно дыша, принялся карабкаться вверх по склону к рощице.

И тут раздался возглас Катиль:

— Нет!

Он обернулся: сзади темнел силуэт приближающегося всадника. Горло сдавил ужас.

— Бегом к деревьям! — хрипло выдохнул Вест.

Девушка не двинулась с места. Он схватил ее за руку, толкнул вперед, в очередной раз упал в грязь, но перевернулся и, кое-как поднявшись, побрел по склону в сторону — прочь от Катиль, от деревьев, от спасения. Силуэт северянина становился все отчетливее. Заметив Веста, всадник направил лошадь к нему и опустил копье.

Вест еле плелся, ноги горели, легкие горели. Надо во что бы то ни стало увести северянина подальше! Ладислав уже скрылся за деревьями. За ним скользнул в кусты Пайк. Катиль, оглянувшись напоследок, тоже скрылась из виду. Вест окончательно выдохся. У него не осталось сил даже стоять, не то что драться, поэтому он просто опустился на склон и обреченно уставился на всадника. На кончике копья ярко сверкало пробившееся из-за туч солнце. И что делать, когда северянин подъедет? Впрочем, какая разница — смерть неизбежна.

Неожиданно всадник приподнялся в седле и схватился за бок. Между пальцев у него торчало дрожащее на ветру серое оперение стрелы. Он коротко вскрикнул, его взгляд уперся Весту в лицо. Вторая стрела пронзила ему насквозь шею. Северянин выронил копье и, медленно повалившись назад, рухнул на землю. Лошадь зарысила вверх по склону, а затем, сбросив темп, остановилась.

Вест сидел в грязи, не понимая, что за чудо произошло: почему он жив? — но спустя миг встал и двинулся к деревьям. Каждый шаг давался ему с трудом, руки-ноги вихлялись, как у марионетки; в конце концов колени подогнулись, и он упал в кусты…

Рану на голове ощупывали чьи-то крепкие пальцы, слышалось негромкое бормотание на северном наречии.

— А-а! — взвыл Вест, с усилием приоткрывая глаза.

— Не ори. — На него сверху вниз смотрел Ищейка. — Подумаешь, небольшая царапина. Легко отделался. Он, конечно, вышел прямо на меня, но тебе все равно повезло — я частенько промазываю.

— Повезло… — пробормотал он и, перевернувшись в мокром папоротнике, выглянул между стволов в долину.

Туман наконец начал рассеиваться, постепенно выставляя на обозрение вереницу разбитых повозок, гору искореженного снаряжения и груду изувеченных тел — весь тот ужасный разор, что остается в результате сокрушительного поражения. Или сокрушительной победы, если ты на стороне Бетода. В сотне шагов от укрытия к другой рощице деревьев со всех ног мчался какой-то несчастный — судя по одежде, повар, за ним с копьем наперевес гнался всадник. С первого раза северянин промахнулся, но затем обогнал жертву и, развернувшись, сбил с ног. К своему удивлению, Вест не ужаснулся, глядя, как всадник настигает и закалывает копьем беглеца, — его охватила постыдная радость. Радость, что убили не его.

Подобная кровавая сцена была не единственной: многие бежали по склонам, и всех их преследовали всадники. Не в силах на это смотреть, Вест отвернулся и скользнул в спасительные заросли.

Ищейка тихо рассмеялся себе под нос.

— Тридуба в штаны наложит, когда увидит, кого я привел. — И по очереди указал пальцем на членов странной, измученной, грязной компании. — Полуживой полковник Вест, девчонка с окровавленным молотком, парень с физиономией, похожей на закопченное дно котелка, да еще этот, если не ошибаюсь… ну, по чьей милости приключилось чертово побоище. Вот так штучки откалывает жизнь, клянусь мертвыми! — Он покачал головой, с усмешкой глядя, как Вест, лежа на спине, жадно ловит ртом воздух, точно выброшенная на берег рыба. — Тридуба… как пить дать… в штаны наложит…

Гость к ужину

«Архилектору Сульту,

главе инквизиции его величества

Ваше преосвященство!

У меня прекрасные новости. Заговор раскрыт, измена искоренена. Предатели — Корстен дан Вюрмс, сын лорд-губернатора, и Карлота дан Эйдер, магистр гильдии торговцев пряностями. Их допросят и накажут так, чтобы все раз и навсегда усвоили, какова цена вероломства. Давуст, очевидно, пал жертвой давно действующего в городе гуркского шпиона. Убийца пока на свободе, но мы его скоро поймаем, раз заговорщики у нас в руках.

Лорд-губернатор Вюрмс находится под строгим арестом. Отцу предателя доверия больше нет, к тому же он чинил препятствия моей управленческой деятельности. Я отправлю его к Вам следующим же кораблем, чтобы Вы и Ваши коллеги из закрытого совета решили его судьбу. С ним прибудет инквизитор Харкер: по его вине погибли двое заключенных, которые могли предоставить важные для расследования сведения. Я его допросил и вполне уверен, что в заговоре он участия не принимал, однако его некомпетентность равноценна предательству. Выбор наказания оставляю за Вами.

Гурки начали штурм на рассвете. Отборные войска, с заготовленными мостами и длинными лестницами, ринулись через открытую местность к городу, однако пятьсот расставленных по стенам арбалетчиков осыпали их смертоносным градом стрел. Вылазка была смелая, но безрассудная: большая часть атакующих погибла. До канала добрались только два самых отважных отряда, а там их — вместе с мостами и лестницами — мгновенно унесло мощнейшее течение, приходящее в определенное время дня с моря в залив. Вот такой непредвиденный, благоприятствующий нам каприз природы.

Трупы устилают все пространство между каналом и вражескими частями. Я приказал отстреливать каждого, кто попытается оказать помощь раненым. Стоны умирающих и гниющие на солнце тела товарищей подорвут боевой дух гурков.

Мы одержали первую победу, однако на самом деле эта атака — лишь проба наших укреплений на прочность. Гуркский военачальник пополоскал палец, проверяя, насколько холодна вода. Следующий штурм по размаху, несомненно, будет иным. В четырехстах шагах от наших стен стоят три мощные катапульты, которые легко забросают Нижний город огромными валунами, — в ход их пока не пустили. Возможно, гурки надеются взять Дагоску в целости и сохранности, но, если мы продолжим сопротивление, надолго их терпения не хватит.

Нехватки в людях они явно не испытывают. Каждый день на полуостров прибывают новые отряды. Над бескрайней толпой колышутся штандарты восьми легионов, под стенами Дагоски собрались варвары со всех уголков Кантийского континента. Гуркский император Уфман-уль-Дошт выставил против нас все свои силы, огромное воинство — тысяч пятьдесят, а то и больше. Но мы будем держаться.

В ближайшее время я отправлю Вам новый отчет. Служу и повинуюсь.

Магистр Карлота дан Эйдер сидела в кресле, сложив руки на коленях, и изо всех сил пыталась держаться с достоинством. Ее щеки утратили румянец, на коже проступил жирный блеск, под глазами залегли темные круги, потускневшие волосы спадали на лицо прилизанными спутанными прядями; прекрасный наряд после грязной камеры был уже не так свеж и бел. Без пудры и драгоценностей она выглядела старше, но по-прежнему казалась красивой — даже в каком-то смысле более красивой, чем прежде.