Джо Аберкромби – Прежде чем их повесят (страница 34)

В детстве Логен дни напролет лазал по деревьям, растущим вокруг деревни, а в юности испытывал себя на прочность в горах. Как-то зимой в Хеонане горцы удерживали перевал; даже Бетод думал, что их не достать, но Логен сумел взобраться на обледенелую скалу и свел с врагом счеты. Правда, на эти оплетенные сухими стеблями утесы из покосившихся блоков и глыбы скользкой ото мха шаткой кладки карабкаться пришлось бы час или два — они вздымались к самому небу, к быстро несущимся облакам, и казалось, вот-вот опрокинутся.

— Как ты, черт возьми, собираешься залезть?..

Но Ферро уже добралась до середины колонны. Она ползла по камням проворно, без усилий, как насекомое. На самом верху она нащупала ногой удобную опору, оттолкнулась и, пролетев над головой северянина, приземлилась на выступ в стене. Затем поползла дальше. В лицо Логену посыпались куски раствора. На вершине Ферро присела на корточки, хмуро глянула вниз, прошипела:

— Только постарайтесь не шуметь! — И исчезла.

— Нет, вы видели?.. — ошарашенно произнес Логен, но отряд уже шагал дальше во влажный сумрак.

Пришлось поспешить следом: ему не улыбалось торчать в одиночестве посреди этого запущенного гигантского склепа.

Малахус Ки сидел рядом с встревоженными лошадьми, прислонившись к загнанной в глубь каменных лабиринтов телеге. Первый из магов стоял на коленях в траве и ощупывал поросшие лишайником стены.

— Взгляни-ка! — воскликнул Байяз, когда Логен попытался протиснуться мимо него. — Тут высечены рисунки. Шедевры древнего мира! История… Притчи, уроки, предостережения… — Толстые пальцы ласково гладили иссеченные камни. — Наверное, мы первые, кто это видит за последние века!

— М-м-м… — протянул Логен, надувая щеки.

— Вот, смотри! — Маг указал на стену. — Эус вручает дары трем старшим сыновьям, а Гластрод тайком за ними наблюдает. Это рождение трех чистых направлений магии. Тонкая работа, согласись?

— Тонкая.

— А здесь… — забормотал Байяз, выдирая траву и перемещаясь к другому поросшему мхом участку кладки, — здесь Гластрод планирует уничтожить творения брата. — Он оторвал спутанный клубок стеблей засохшего плюща, чтобы добраться до следующей картинки. — Вот он нарушает первый закон. Слышит голоса с другой стороны. Видишь? Вот он призывает демонов и насылает их на своих врагов. А тут… — маг отодвинул бурые плети, — сейчас гляну…

— Гластрод копает, — буркнул Ки. — Наверное. А на следующей, вероятно, находит то, что искал.

— Хм-м… — Байяз опустил на стену завесу плюща и, поднявшись, хмуро взглянул на ученика. — Пожалуй, иногда лучше в прошлое не заглядывать.

Логен, кашлянув, пробрался дальше, нырнул в покосившуюся арку — и его взору предстал запущенный сад с ровными рядами низких узловатых деревьев. Вокруг, среди зеленых от мха стен, торчала побуревшая, подгнившая от дождей крапива и прочая сорная трава высотой по пояс.

— Наверное, не мне стоит это говорить, — разнесся по сумрачным коридорам веселый голос брата Длинноного, — но сказать об этом стоит! На всем Земном круге нет мне равных в искусстве навигации! Как гора возвышается над глубокой долиной, так и мой талант превосходит способности других навигаторов!

Логен поморщился. Незавидный выбор: либо гнев Байяза, либо похвальбы Длинноногого.

— Я провел нас через великую равнину к Аусу, не отклонившись ни на милю! — Навигатор лучезарно улыбнулся Логену и Луфару, будто ожидая шквала аплодисментов. — И как гладко прошло путешествие! Без нежелательных встреч и столкновений! А ведь эти края — в числе самых опасных! — Он помрачнел. — Мы благополучно одолели четверть нашего грандиозного пути. Вы, пожалуй, не понимаете, насколько непростое мне выпало дело. Равнина без единого ориентира, наступление зимы… Даже звезд в помощь не было! — Он сокрушенно покачал головой. — Эх! Воистину, на вершине всегда одиноко.

Брат Длинноногий, развернувшись, побрел к деревьям.

— Лучшие дни жилища миновали, но хотя бы деревьям время не помеха. — Навигатор сорвал с нижней ветви зеленое яблоко и начал натирать его рукавом. — Нет ничего вкуснее спелого яблочка, да еще из императорских садов! — Он усмехнулся. — До чего же странно: трава живет дольше, чем величайшие творения человеческих рук.

Луфар уселся на поваленную статую, достал из ножен длинную шпагу и положил ее на колени. Зеркально отполированная сталь ярко сияла. Он аккуратно повернул оружие, нахмурившись, послюнявил палец, потер невидимое пятнышко, затем вынул точило, плюнул на него и занялся тонким клинком. Точильный камень мерно скользил взад-вперед, тихо звенел металл. Этот звук, этот воинский обряд, — неизменные спутники бивачных костров, — действовали на Логена успокаивающе.

— А без этого никак не обойтись? — раздраженно осведомился брат Длинноногий. — День и ночь точишь, полируешь, точишь, полируешь… У меня от твоего скрежета голова гудит. За всю дорогу шпаги тебе ни разу не пригодились! Не боишься, что сточишь их под ноль к тому времени, когда они понадобятся? — Он засмеялся своей шутке. — Что тогда делать будешь?

Луфар даже не взглянул в его сторону, но ответил:

— Почему бы тебе не обдумать маршрут через проклятую равнину, а заботу о клинках предоставить тем, кто разбирается в оружии?

Логен незаметно ухмыльнулся. Ссора двух самодовольных индюков! На это стоило посмотреть.

— Ха! — фыркнул навигатор. — Ты мне сначала покажи того, кто разбирается в оружии, и тогда я ни словом не обмолвлюсь о клинках.

Он поднес яблоко к губам, но укусить не успел — Луфар молниеносно подцепил фрукт кончиком сверкающей шпаги. Брат Длинноногий ошеломленно смотрел на пустую руку.

— Отдай!

— Бери!

Юный наглец поднялся и отточенным движением кисти подбросил яблоко вверх. Навигатор уже потянул руки, но Луфар выхватил из ножен короткую шпагу, клинок хлестнул воздух, — и в ладони брата Длинноногого упали две ровные половинки яблока. Мгновение он пытался их удержать, но они упали на землю.

— Черт бы побрал твою привычку красоваться! — выругался навигатор.

— Не всем же быть скромниками вроде тебя, — хмыкнул Луфар.

Логен залился беззвучным хохотом, а брат Длинноногий потопал к дереву высматривать еще одно яблоко.

— Отлично сработано! — пробурчал Девятипалый, пробираясь сквозь траву к Луфару. — Быстро орудуешь своими иголками.

Тот скромно пожал плечами.

— Мне об этом говорили.

— Хм-м…

Разрубить яблоко и разрубить человека — вещи разные, но проворство Луфара его поразило. Логен повертел в руках меч Ферро, затем вынул его из деревянных ножен. Странное оружие! Клинок и эфес плавно изогнуты, лезвие на конце шире, чем у рукояти, заточено лишь с одной стороны, а острия вообще нет. Он несколько раз рубанул им воздух. И по балансировке скорее напоминает секиру, чем меч.

— Необычная штука, — заметил Луфар.

Логен попробовал кончиком пальца клинок. Зазубренный, кожу царапает.

— Острый!

— А ты свой никогда не точишь?

Логен нахмурился. Если подумать, на затачивание оружия в целом у него ушло несколько недель жизни. Каждую ночь после ужина мужчины доставали клинки: точили, чистили, полировали, чинили. Сталь скрипела о камень и металл, а в зеркальной поверхности отражалось пламя костров. Пусть волосы слиплись в грязный колтун, пусть кожа задубела от старого пота, пусть одежда кишит вшами, зато оружие сияет, словно молодой месяц.

Взявшись за холодный эфес, Логен вытащил из грязных ножен подарок Байяза. По сравнению с клинками Луфара и Ферро меч казался уродливым и неуклюжим. На тяжелой серой стали не было ни искры блеска. Лишь на одной стороне у рукояти мерцала одинокая серебряная буква: метка Канедиаса.

— А он не тупится. Черт его знает, почему. Я как-то пробовал, да только точило стер.

Брат Длинноногий тем временем вскарабкался на дерево и теперь полз вдоль толстой ветки к болтающемуся на ее конце яблоку.

— По-моему, — пропыхтел навигатор, — оружие — точная копия своего владельца. Возьмем капитана Луфара — шпага у него красивая, блестящая, но ни разу не участвовала в бою. Меч этой женщины, Малджин, — острый, необычный, от одного его вида становится не по себе. У северянина Девятипалого клинок тяжелый, крепкий, простой, неповоротливый. Вот так! — Довольно засмеявшись, он продвинулся еще дальше. — Великолепная метафора! Жонглирование словами — один из моих выдающихся…

Взмахнув с глухим фырканьем мечом над головой, Логен почти до конца рассек основание ветки, на которой лежал брат Длинноногий, — остальное под тяжестью тела обломилось само и вместе с навигатором, листвой и яблоками ухнуло в заросли сорняков.

— Как тебе простой и неповоротливый?

Луфар, склонившийся с точилом над коротким клинком, зашелся хохотом; хохотал и Логен. Хорошее начало. Смех сближает. Сначала смех, потом уважение, потом доверие.

— Дыхание господне! — вскричал Длинноногий, выбираясь из-под ветки. — Ну почему человеку не дают спокойно перекусить?

— Что острый — это точно! — смеясь, сказал Луфар.

Логен покрутил меч.

— Да, Канедиас знал толк в ковке клинков.

— Вообще-то Канедиас изготовлением оружия и занимался. — В запущенный сад из-под осыпающейся арки вышел Байяз. — Он ведь мастер Делатель. У тебя в руках одно из последних его творений. Этот меч он выковал для войны с братьями.

— Братья! — усмехнулся Луфар. — Как же я его понимаю! Вечно с ними проблемы. По моему опыту ссоры обычно из-за женщин. — Он в очередной раз провел точилом по лезвию короткой шпаги. Готово! — А по части женщин мне нет равных. Состязаться бесполезно.