Джо Аберкромби – Полукороль (страница 14)

Сначала, конечно, он увидел эльфийские руины. Гигантские стены, отвесные и совершенно гладкие у основания, нетронутые яростью Матери Моря, но неровно изломанные кверху. В трещинах виднелся искореженный металл, будто сломанные кости в ране. Наверху торчали зубцы новой кладки, и гордо реял флаг Верховного Короля.

Поверх всего виднелась Башня Министерства. Выше любого здания вокруг Расшатанного моря, если не считать руин Строкома или Ланангада, куда людям ходу не было. Три четверти ее ошеломляющей высоты были построены эльфами: каменные колонны без швов, идеально квадратные, идеально ровные, с огромными окнами, в которых местами еще мерцало черное эльфийское стекло.

На высоте примерно в пять раз выше самой высокой башни цитадели Торлби эльфийского камня не было, Разбиение Бога расплавило его, и он застыл гигантскими слезами. Выше за множество поколений министры надстроили буйную корону из досок и черепицы — башенки, площадки, крутые крыши, балконы, дымовые трубы — украшенную гирляндами из свисающих веревок и цепей. Вся она была исчерчена веками и пометом. Гниющая людская поделка, по сравнению с идеальным совершенством под ней.

Над самым высоким куполом кружили серые точки. Скорее всего, голуби, такие же, как те, о которых когда-то заботился Ярви. Такие же, как тот, что завлек отца Ярви на смерть. Выкрикивающие сообщения от множества министров со всего Расшатанного моря. Может, он видел и странного орла с бронзовыми перьями, возвращающегося с пожеланиями Верховного Короля?

В этой древней башне Ярви прошел бы испытание. Там он поцеловал бы щеку Праматери Вексен. Там закончилась бы его жизнь принца и началась бы жизнь министра, а жизнь жалкого раба никогда бы не настала.

— Сушите весла! — крикнула Сумаэль.

— Суши весла! — проревел Тригг, чтобы все видели, что он отдает приказы.

— Весла вверх, весла вниз, — проворчал Ральф, — они бы уж определились.

— Скекенхаус. — Ярви тер красные следы на запястье, «Южный Ветер» заходил на свое место у причала, а Сумаэль усаживалась на юте и кричала на докеров, чтоб пошевелились. — Центр мира.

Джод фыркнул.

— В сравнении с величайшими городами Каталии, это конюшня.

— Мы не в Каталии.

— Нет. — Здоровяк тяжело вздохнул. — К сожалению.

Доки так сильно воняли старой гнилью и морской солью, что это впечатляло, даже в сравнении с вонью Ярви и его напарников. Многие причалы пустовали. Окна гнилых зданий впереди зияли темнотой и пустотой. Огромная куча гнилого зерна поросла всходами. Гвардейцы в заплатанных ливреях Верховного Короля бездельничали и играли в кости. В тенях сутулились попрошайки. Возможно, этот город был больше, но в нем не было ни силы, ни энергии Торлби, ни суеты, ни новых зданий.

Эльфийские руины, может, и выглядели изумительно, но части, надстроенные людьми Скекенхауса, вызывали сильное разочарование. Ярви скрутил язык и ловко плюнул за борт.

— Мило, — кивнул ему Ральф. — Гребешь ты не очень, зато делаешь успехи в том, что действительно важно.

— Придется вам отбиваться без меня, малыши! — Шадикширрам с напыщенным видом вылезла из каюты в своей самой яркой одежде, надевая пару дополнительных колец на пальцы. — Меня ждут в Башне Министерства!

— Ждут наших денежек, — проворчал Тригг. — Сколько в этом году стоит лицензия?

— Думаю, чуть больше, чем в прошлом. — Шадикширрам лизнула палец, чтобы надеть на него особенно яркую безделушку. — Похоже, так по восходящей дойдет и до королевских гонораров.

— Лучше бросить наши деньги Матери Морю, чем шакалам Министерства.

— Я бы тебя бросила Матери Морю, если б не думала, что она тут же выбросит тебя обратно. — Шадикширрам вытянула усеянную драгоценностями руку, чтобы полюбоваться. — С лицензией мы можем торговать везде по Расшатанному морю. А без нее… пфафф. — И она сделала пальцами жест, словно выбрасывала доходы.

— Верховный Король ревниво следит за своими доходами, — пробормотал Джод.

— Конечно, — сказал Ральф, глядя, как их капитан лениво пинает Ничто и вальяжно идет к оживленной сходне. Анкран на короткой цепочке продирался за ней. — Это доходы делают его Верховным. Без них он разобьется о землю, как любой из нас.

— Кроме того, великим людям нужны великие враги, — сказал Джод, — а войны чертовски дорогое увлечение.

— Строительство храмов тоже близко к тому. — Ральф кивнул на каркас огромного здания, видневшегося над ближайшими крышами. Он был настолько укрыт за обветшалой паутиной лесов, лебедок и платформ, что Ярви с трудом мог представить его формы.

— Это храм Верховного Короля?

— Для его нового бога. — Ральф сплюнул в уключину, промахнулся и вместо этого заляпал доски. — Памятник его тщеславию. Четыре года строится, а все еще не готов и наполовину.

— Иногда мне кажется, что богов и вовсе нету, — проговорил Джод, задумчиво постукивая пальцем по сжатым губам. — А потом я думаю, кто еще мог превратить мою жизнь в такой ад.

— Это старый бог, — сказал Ярви. — Не новый.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Ральф.

— Сначала был один Бог, прежде чем эльфы объявили Ему войну. Но в своем высокомерии они применили столь сильную магию, что она распахнула Последнюю Дверь, уничтожила их и разбила Единого Бога на множество. — Ярви кивнул в сторону гигантского здания. — На юге некоторые верят, что Единый Бог на самом деле не может быть разбит. Что многочисленные боги — просто части целого. Похоже, Верховный Король увидел достоинства в их теологии. Или, по крайней мере, их увидела Праматерь Вексен. — Он задумался. — Или возможно она увидела выгоду в том, чтобы подлизаться к императрице Юга, молясь тем же способом, что и она. — Он вспомнил голодный блеск ее глаз, когда стоял перед ней на коленях. — Или она думает, что те, кто преклоняются перед единым богом, будут легче преклоняться перед одним Верховным Королем.

Ральф снова сплюнул.

— Прошлый Верховный Король был довольно сволочным, но называл себя первым среди братьев. А этот чем старше становится, тем больше под себя подбирает. Он и его чертов министр не будут счастливы, пока не навяжут всюду своего Единого Бога и весь мир не встанет на колени перед их сморщенными задницами.

— Тот, кто поклоняется Единому Богу, не может сам выбирать свой путь: он дается ему свыше, — задумчиво проговорил Ярви. — Он не может отказаться выполнять требования, но должен склониться перед властью. — Он подтянул к себе цепь и хмуро посмотрел на нее. — Единый Бог создаст цепь через весь мир, от Верховного Короля, через малых королей, до каждого из нас, и каждое звено будет на своем месте. Все будут рабами.

Джод хмуро посмотрел на него сбоку.

— Глубоко мыслишь, Йорв.

Ярви пожал плечами и уронил цепь.

— Гребцу от этого пользы меньше, чем от здоровой руки.

— Но все же, как один бог сможет заставить весь мир работать? — Ральф протянул руки, словно охватывая гниющий город и всех его людей. — Как может быть один бог и для коров и для рыб, и для моря и для неба, и для войны, и для мира? Это, черт возьми, бессмыслица.

— Возможно, Единый Бог, он как я. — Сумаэль растянулась на юте, подложив руку под голову и качая ногой.

— Ленивый? — проворчал Джод.

Она ухмыльнулась.

— Он выбирает курс, но у него есть множество мелких прикованных божков, чтобы грести.

— Прости меня, о, всемогущая, — сказал Ярви, — но с моего места выглядит так, словно и на тебе есть цепь.

— Это сейчас, — сказала она, забрасывая цепь за плечо, словно шарф.

— Единый Бог, — снова фыркнул Ральф и покачал головой, глядя в сторону построенного на четверть храма.

— Лучше один, чем ни одного, — проворчал Тригг, проходя мимо.

Рабы притихли, так как все знали, что их курс лежит через землю шендов, которые безжалостны к чужакам, не молятся ни одному богу и не преклоняются ни одному королю, каким бы верховным он себя не называл.

Хотя, большие опасности означают большие прибыли — как сказала команде Шадикширрам, запрыгнув на борт и высоко держа исписанную рунами лицензию. Ее глаза так светились от триумфа, что можно было подумать, будто она получила ее от самого Верховного Короля.

— Бумага не защитит нас от шендов, — проворчал кто-то со скамейки позади. — Они сдирают с пленников кожу и едят своих мертвецов.

Ярви фыркнул. Он изучал язык и обычаи большинства людей вокруг Расшатанного моря. Невежество — пища для страха, как говорила Мать Гандринг. А знание — это смерть страха. Когда изучишь какое-либо племя людей, поймешь, что они такие же люди, как прочие.

— Шенды не любят чужаков потому, что те постоянно забирают их в рабство. Они не более дикари, чем любые другие люди.

— Все так плохо? — пробормотал Джод, глядя на Тригга, который разворачивал свой хлыст.

Тем днем они гребли на восток, с новой лицензией и с новым грузом, но со старыми цепями. С тех пор, как они проснулись, Башня Министерства растаяла в тумане вдали. На закате они зашли в укрытую бухту, и Мать Солнце разбрасывала золото по воде, опускаясь за миром, раскрашивая облака в удивительные цвета.

— Не нравится мне, как выглядит небо! — Сумаэль вскарабкалась по мачте и хмуро смотрела на горизонт, цепляясь ногами за рею. — Завтра нужно остаться здесь!

Шадикширрам отмахнулась от ее предостережений, как от мух.

— Бури в этом маленьком прудике ничто, а у меня всегда была выдающаяся удача в погоде. Мы отправляемся. — Она швырнула пустую бутылку в море, крикнула Анкрану, чтоб принес еще, а на то, что Сумаэль трясла головой в сторону неба, не обратила внимания.