Джо Аберкромби – Море Осколков. Трилогия: Полкороля. Полмира. Полвойны (страница 40)

– Это было бы замечательно.

– Безусловно, замечательно, – согласилась мать Скейр, обжигая Ярви еще сильнее прищуренным взглядом. – Было бы только осуществимо.

– Только дайте мне с моими спутниками попасть в Торлбю, и попытка не заставит себя ждать.

– Необычных ты себе выбрал попутчиков. – Мать Скейр оглядела их без восторга.

– Того требуют необычные обстоятельства.

– Что за нескладное созданье? – спросил Горм. В то время как другие беглецы предусмотрительно потупили взор, Ничто выпрямил спину, его непокорные глаза ярко пылали.

– Я – гордый уроженец Гетланда.

– А, он из этих. – Горм улыбнулся. – Мы-то здесь, наверху, привычны к гетландцам побитым и жалким.

– Он – Ничто. Выбросьте его из головы, государь. – Медоточиво мурлыкая, Ярви опять приковал внимание Горма. Таким тоном мать не раз обращалась к матерым рубакам – дюжим в свирепой сече, но глухим к доводам разума. – Если я потерплю неудачу, при вас все равно останется добыча после похода на юг.

Ничто с отвращением зарычал – неудивительно. По земле гетской шествует разорение, города в огне, люди согнаны с обжитых мест или обращены в рабов. А это земля Ярви и его люди – но он уже слишком увяз в трясине, и нет ему возврата. Лишь вперед, сквозь топь, а там – или на дно, если борьба будет напрасной, или с ног до головы в грязи, но дыша – на другой берег. Ему не вернуть Черный престол без войска, а сейчас Матерь Война вложила в его сухую руку ванстерские мечи.

Или, по крайней мере, придавила ванстерскими сапогами его огрубелую шею.

– Вы приобретаете все, – вкрадчиво убеждал он, – ничего не теряя.

– Кроме милости Верховного короля, – возразила мать Скейр. – По его приказу нельзя воевать, пока его храм не будет достроен.

– Во времена былые орлы праматери Вексен носили прошения, – напевную речь Гром-гиль-Горма омрачила гневная нотка. – Потом приносить начали требования. А нынче она шлет приказы. На чем же закончится это, мать Скейр?

Мягко отвечала служительница:

– Нынче за Верховного короля стоит Нижеземье и большинство инглингов. Они восславляют Единого бога и по велению Ее пойдут и в бой, и на гибель.

– А Ванстерландом нынче тоже правит Верховный король? – насмешливо бросил Ярви. – Иль все же Гром-гиль-Горм?

Мать Скейр сморщила губы.

– Не заигрывайся с огнем, малыш. Каждый держит ответ перед кем-то.

Но Горм уже был далеко отсюда – метал огонь и обрушивал меч на гетландские усадьбы.

– Могучи стены города Торлбю, – прошелестел он, – и много могучих мужей заступит на их оборону. Слишком много. Будь по силам мне взять этот град, скальды уже распевали бы хвалу моей победе.

– Не бывать такому! – прошептал Ничто, но никто его не слушал. Сделка свершилась.

– В том-то и самая радостная весть, – проворковал Ярви. – Вам надо будет лишь подождать у стен. Торлбю вам преподнесу я.

Часть IV

Законный король

Вороны

От ветра Ярви натянул повыше меховой воротник дареного плаща и шмыгнул носом, вдохнув соленый, пряный привкус моря. Вместе с вонью налегавших на весла рабов. Когда он был одним из них, то привык не замечать эту вонь и преспокойно спал, уткнувшись Ральфу в подмышку. От него самого тогда несло крепче некуда. Но от того, что было тогда, сейчас лучше пахнуть не стало.

В общем-то, стало хуже.

– Бедолаги, – Джойд с неодобрением посмотрел через перила высокого юта на надрывавшихся внизу рабов. Для такого крепкого здоровилы он обладал чересчур слабым сердцем.

Ральф поскреб в седовато-каштановых волосах, нависших на уши, несмотря на, как обычно, лысое темя.

– Неплохо было бы их освободить.

– И как мы тогда доберемся до Торлбю? – задал Ярви вопрос. – Кто-то должен грести. Сядешь на весло сам?

Одновесельники пристально уставились на него.

– А ты изменился, – произнес Джойд.

– Не по своей воле. – С этими словами он отвернулся от них и от банок, на которых в свое время пахал до полусмерти. Сумаэль стояла у борта, соленый ветер трепал ее волосы, теперь длинные, цвета воронова крыла, и она улыбалась.

– Кажется, ты довольна, – обрадовался Ярви, видя, что рада она. Видеть такое ему доводилось нечасто.

– Хорошо снова выйти в море. – Раскинув руки, она побултыхала кистями. – Без оков.

Его улыбка увяла – ведь его оковы просто так не разбить. Он их выковал сам, своей клятвой. Сам приковал себя к Черному престолу. И теперь эта цепь тянет его обратно в Торлбю. А девушка, рано или поздно, окажется на квартердеке другого судна. Того, что унесет ее на юг, к Первому Граду. Унесет от него навсегда.

Ее улыбка тоже пожухла, будто сошлись их мысли, и они отвели глаза друг от друга и в неловком молчании смотрели, как мимо уныло тянется Отче Твердь.

Две остервенело враждующие страны – Ванстерланд и Гетланд – выглядели, в общем-то, одинаково. И там и тут бесплодные взморья, леса и торфяники. Людей попадалось немного, да и те, заметив корабль, испуганно спешили в глубь суши. Сощурившись и повернувшись на юг, он увидел небольшой зубец на мысу, над ним белесое небо пачкал дымок из труб.

– Что тут за город? – спросил он у Сумаэль.

– Амвенд, – сообщила она. – Неподалеку граница.

Амвенд, куда он водил набег. То есть без щита плюхнулся с корабля и угодил в западню. Значит, вот она, башня, где погиб Кеймдаль. Где его предал Хурик. Откуда Одем сбросил его вниз, в горькие морские воды, навстречу куда горшему уделу раба.

Ярви только сейчас заметил, что уже до боли вмял сморщенную ладонь в перила. Он отвел глаза от земли – на белопенную воду за кормой. Рябь от ударов весел таяла без следа. Неужели то же самое будет и с ним? Канувшим в никуда и забытым?

Сестра Ауд, подмастерье, которую мать Скейр отправила вместе с ними, рассматривала его не таясь. Хитрым, вороватым взглядом. А потом быстро опустила глаза и что-то вывела угольным стержнем – на ветру трепетала и колыхалась тонкая полоска бумаги.

Ярви подошел к ней не спеша.

– Приглядываешь за мной?

– Сами знаете, что да, – не отрываясь от письма, ответила та. – Для того я и здесь.

– Ты мне не веришь?

– Я всего лишь передаю матери Скейр то, что вижу воочию. Верить вам или нет, решает она.

Служительница была маленькой и круглолицей, одной из тех, чей возраст тяжело угадать. Вместе с тем Ярви полагал, что она не старше его.

– Когда вы прошли свое испытание?

– Два года назад, – ответила та, отгораживая плечом клочок бумаги.

Он бросил попытки подсмотреть ее записи. Так и так служители пишут своими, особыми знаками – вряд ли он их прочитает.

– Каково оно?

– Если подготовиться, то не трудно.

– Меня готовили на совесть, – сказал Ярви, мысленно возвращась в ту ночь, когда из ненастья явился Одем. Он помнил, как отражалось в склянках пламя, помнил ласковые морщинки матери Гундринг, четкие и ясные вопросы и ответы. На него навалилась тоска по той, простой жизни, когда не нужно было ни убивать никаких дядь, ни исполнять никаких клятв, ни совершать такой трудный выбор. Тоска по травам и книгам и тихому слову. Ему стоило сил загнать ее вглубь – сейчас ей предаваться нельзя.

– Но возможности пройти испытание у меня не было.

– Немного и потеряли. Сперва долго дрожишь снаружи, за дверью. Потом на тебя долго пялятся старухи. – Она окончила послание и закатала его в крохотную гранулу. – И в конце праматерь Вексен удостаивает тебя поцелуем.

– И как?

Сестра Ауд пшикнула и глубоко вздохнула.

– Праматерь, неоспоримо, мудрейшая из женщин, но мне бы хотелось принять последний поцелуй от кого помоложе. Видела я и Верховного короля, издали.

– Один раз и я видел. Старый он был, низенький и жадный. На все вечно жаловался и боялся садиться за стол. Но с ним было много могучих воинов.

– Ну, значит, время его не коснулось. Разве только теперь он поклоняется Единому Богу, еще сильнее одержим властью и, по мнению всех, не выдерживает более часа подряд без сна. А число его воинов умножилось.

Она подвернула полог клетки. Сидевшие в клетке птицы не шевельнулись, не встрепенулись от света – лишь пялились на Ярви дюжиной пар немигающих глаз. Птицы черного цвета.

Ярви нахмурился.