Джо Аберкромби – Море Осколков. Трилогия: Полкороля. Полмира. Полвойны (страница 39)

Вокруг посыпались подхалимские смешки, но над Ярви издевались всю жизнь, и насмешки давно лишились своего жала.

– Королем Гетланда, – ответил он, и в этот раз его голос был холоден и тверд, как сам Черный престол.

– Боги! – услышал он выдох Сумаэль. – Мы покойники.

Горм расплылся в широченной улыбке.

– Одем! А ты здорово помолодел.

– Я племянник Одема. Сын короля Атрика.

Капитан отвесил Ярви тумака по затылку, и тот завалился вперед, прямо на свой сломанный нос. Крайне обидно, ведь со связанными руками он никак не мог избежать падения.

– Сын Атрика погиб вместе с ним!

– У него был и другой сын, болван! – Извиваясь, Ярви снова встал на колени, губы посолонели от крови. Этот вкус ему уже малость приелся.

Цепкие пальцы вздернули Ярви за волосы.

– Ну что, взять его в шуты или повесить как лазутчика?

– Решать не тебе. – Матери Скейр стоило поднять лишь палец, лишь звякнули на ее руке эльфийские запястья, но капитан выпустил его моментально, будто получил крепкую пощечину. – Атрик родил и второго сына. Принца Ярви. Того обучали ремеслу служителя.

– Но на испытание так и не взяли, – продолжил Ярви. – Вместо этого моим стал Черный престол.

– Чтобы Золотая Королева могла остаться у власти.

– Лайтлин. Моя мать.

Мать Скейр изучала его долго-долго. Ярви выпятил подбородок и глядел в ответ с достоинством, настолько напоминавшим королевское, насколько позволяли связанные руки, смрадные лохмотья и идущая из носа кровь. Видимо, все же этого оказалось достаточно, чтобы посеять хоть малое зернышко сомнения.

– Развяжите ему руки.

Ярви почувствовал, как спали перерезанные веревки, и рассчитанным на зрителей жестом медленно поднес к свету левую руку. Шепотки у костров, что всколыхнулись при виде его скрюченного обрубка, в этот раз доставили немалое удовольствие.

– Наверно, вот что вы хотели увидеть, – сказал он.

Мать Скейр взяла его руку в свои, перевернула и помассировала, разглаживая сильными пальцами.

– Раз ты учился у матери Гундринг, скажи, у кого училась она?

Ярви выдал не мешкая:

– Ее наставницей была мать Вексен, в то время служительница Финна, короля Тровенланда, а ныне праматерь Общины и первая из слуг самого Верховного короля.

– Сколько она держит голубей?

– Три дюжины и еще одного, с черным пятнышком над глазом. Когда Смерть отворит перед ней последнюю дверь, он понесет эту весть в Скегенхаус.

– Из какого дерева дверь в покои короля Гетланда?

Ярви улыбнулся.

– Там нет никакой двери, ибо король Гетланда неотделим от своей земли и народа и ничего не должен от них скрывать.

На худощавом лице матери Скейр проступило неверие, к своему удовлетворению, отметил Ярви.

Гром-гиль-Горм приподнял косматую бровь.

– Он дал исчерпывающие ответы?

– Да, – промолвила служительница.

– Тогда… сей щенок-калека и в самом деле Ярви, сын Лайтлин и Атрика, законный король Гетланда?

– По моему впечатлению – да.

– Так это правда? – прохрипел Ральф.

– Так это правда! – ахнула Сумаэль.

Горм залился хохотом.

– Выходит, это мой лучший выезд на охоту за много-много лет! Посылай птицу, мать Скейр, и разузнай, чем нам заплатит король Одем, коль мы ему вернем заблудшего племянника. – Король Ванстерланда повернулся, намереваясь уйти прочь. Ярви остановил его, презрительно фыркнув.

– Ха, великий и ужасный Гром-гиль-Горм! В Гетланде вас зовут безумцем, пьяным от крови. В Тровенланде называют королем-дикарем одичалого края. В эльфийских залах Скегенхауса Верховный король… впрочем, там вас едва ли поминают хоть словом.

Ярви услышал встревоженное ворчание Ральфа и подавленный рык капитана, но Горм только задумчиво поковырял в бороде.

– Если так ты решил ко мне подольститься, то получилось как нельзя скверно. К чему ты клонишь?

– Вы подтвердите их правоту? Довольствуетесь огрызком того золотого плода, что вам ниспослали боги?

Король Ванстерланда вскинул бровь на свою служительницу.

– Ради вящего успеха, мои уши разуты.

Продавай то, что им хочется, а не то, что у тебя есть, вечно твердила мать.

– Каждой весной вы собираете рать и идете в набег на приграничье Гетланда.

– Не секрет.

– А этой весной?

Горм поджал губы.

– Прогуляться стоит. Матерь Война требует воздаяния за бесчинства твоего дяди в Амвенде.

Ярви решил не напоминать лишний раз о том, что именно он возглавлял страну в начале этих бесчинств, пусть и не по их завершении.

– Все, о чем я прошу, – в этом году продвинуться немножечко дальше. До самых стен Торлбю.

Мать Скейр с омерзением фыркнула:

– И только?

Но любопытство Горма разбередить удалось.

– Что получу я, оказав тебе такую услугу?

Гордецы, наподобие покойного отца, убитого брата и потонувшего дяди Атиля, безусловно, в свой последний вздох плюнули бы Гром-гиль-Горму в лицо, а не искали б у него помощи. Но у Ярви не осталось гордости. Ее из него выгнал отец, взамен поселив стыд. Подлым обманом вытравил дядя. Вышиб хлыст на «Южном Ветре». Выморозили ледяные пустоши.

Он преклонял колени всю свою жизнь. Склонить их еще разочек было не трудно.

– Помоги мне вернуть престол, Гром-гиль-Горм, и в крови Одема я опущусь пред тобой на колени королем Гетланда – твоим подданным и верным вассалом.

Ничто придвинулся к нему вплотную и разъяренно прошипел сквозь стиснутые зубы:

– Не такой ценой!

Ярви не обращал на него внимания.

– Атрик, Атиль и Одем. Все трое братьев, твоих величайших врагов, уйдут за Последнюю дверь, и ты станешь вторым на всем море Осколков, уступая в могуществе лишь Верховному королю. А со временем… как знать… может, и первым.

Чем большей властью человек обладает, говорила ему мать Гундринг, тем больше он вожделеет еще.

Глас Гром-гиль-Горма прозвучал слегка сипло.