Джо Аберкромби – Дьяволы (страница 41)
— Троя? — спросила она.
— Несомненно, — ответил он с улыбкой. При первой встрече он показался ей напыщенным занудой, чье одобрение стоит не больше, чем бумажный пакет с мочой. Со временем мнение о его занудстве не изменилось, но его одобрение начало вызывать в ней странную гордость. Чувство, которое она испытывала редко. Точнее, даже и не припомнила, когда в последний раз. И, к своему удивлению, ей это нравилось.
— Императрица Трои, — протянула она, проводя пальцем по буквам. Одна размазалась, но ее руки давно были в чернилах. — По крайней мере, написать могу.
— Хм, — хмыкнул Якоб. Он стоял у кормового поручня. Исцарапанные кулаки сжимали перила. Якоб хмурился: на ветер, на берег, а больше всего — на другие корабли.
— Все еще переживаешь? — Алекс отложила бумагу и прислонилась рядом.
Теперь он нахмурился на нее. — Моя работа — переживать.
— Повезло! Работа и хобби совпадают! — Она игриво ткнула его кулаком в плечо. Обоим это, кажется, не доставило удовольствия: ее костяшки все еще болели после удара Бальтазару по лицу. Кстати, еще один повод для гордости. — Чьи это земли? — спросила она.
Якоб кивнул направо, где под свинцовым небом маячил туманный контур далекого берега.
— Это... Королевство Неаполя.
Алекс поморщилась. — Все ясно.
— А это... — Он махнул на левый берег, скалистый и изрезанный, — было Троей, пока троянцы не отступили. Потом Булгарлендом, пока булгаров не вытеснили. Потом частью Венеции, пока венецианцам не надоело. Затем Княжеством Сербии, пока не пришла Долгая Чума.
— А сейчас?
— Осколки земли без законов и правителя. Испепелены войной, опустошены чумой, кишащий бандитами.
— Ну, а где не кишило пара бандитов? — Алекс облокотилась на перила, позволяя соленому ветру трепать волосы. Чайки кружили за кормой, будто морю неведомы земные проблемы.
Якоб сузил глаза. — Именно когда нет признаков беды, нужно быть настороже.
— Но... это же ерунда, да? — Алекс фыркнула. — Люди любят такие фразы. Звучат умно, а смысла ноль.
Якоб нахмурился. Что еще оставалось делать?
— Да брось! — Алекс подумала ткнуть его плечом снова, но передумала. — Уже неделю никто не пытался нас убить. Чувствую, мы и правда доплывем до Трои.
Она почему-то не решалась произнести некоторые свои мысли вслух, потому наклонилась к нему, бормоча в уголке рта: — Мало того, что могу написать... Начинаю верить, что стану Императрицей.
Барон Рикард, конечно, услышал ее. Барон Рикард слышал все.
— Императрицей может стать любой, — язвительно заметил он, поглаживая набалдашник трости, — если повезет с родителями и короной. Но вот быть хорошей правительницей... Это вопрос. — В последние дни вампир выглядел моложе обычного. Трость он теперь носил, кажется, лишь ради того, чтобы ехидно ее разглядывать.
— Ну, я умею читать и писать. — Алекс оттолкнулась от перил и направилась к грот-мачте, выпятив подбородок, как учил вампир, будто торговала собственной шеей, выставляя ее напоказ. — Умею ходить. Прятать кинжал. Знаю историю древнего Карфагена, Венеции и Трои. И всегда могла распознать лжеца. Что еще нужно Императрице Востока?
— Базис освоен, — проворчала Вигга. Она лежала на палубе, упершись руками за спину, татуированные плечи обгорели на солнце, а взгляд был прикован к матросам, ловко карабкавшимся по снастям. — Смотри, как лазят. Интересно, так же проворно взобрались бы на меня?
— Это экипаж, — буркнул барон Рикард, — а не обеденное меню.
— Кто бы говорил! — Вигга фыркнула. — Половину этих парней ты уже искусал. Причем, как ты уговариваешь их даться на укус — загадка.
— Я слушаю, понимаю, сочувствую. Веду себя с изяществом и тактом. Поэтому ко мне тянутся, а не шарахаются, как от тебя.
— Ооо, ты бы удивился.
— Скорее ужаснулся. Удивляет, сколько мужчин добровольно ложатся в постель с оборотнем.
— Большинство готово трахнуть что угодно. Да и я не сразу рассказываю про оборотничество.
— А с чего начинаешь? — спросила Алекс.
Вигга медленно раздвинула ноги, демонстрируя слегка заляпанный промежок штанов.
— С этого, — сказала она.
— Святая Беатрикс... — пробормотал брат Диас, хотя Алекс заметила: он оторвался от письма, чтобы взглянуть на Виггу, и не спешил отводить глаза.
— Если и есть секрет... — Вигга, то ли забыв, то ли нет, что все еще сидит раздвинувшись, задумчиво продолжила, — никогда не стесняйся задавать вопрос. Не бойся ответа. Не плачь над отказом. И хватай обеими руками любой проблеск тепла, что удается вырвать из ледяной тьмы существования.
Алекс медленно кивнула.
— Только и всего, да?
Бальтазар лежал в темноте, прислушиваясь к скрипу корабельных переборок, и чувствовал подступающую тошноту.
Он не мог понять: вечное подташнивание это следствие попытки разорвать магические оковы, унижение от провала или банальная морская болезнь? Да и какая разница? Он ненавидел корабли. Презирал оковы. Гнушался хитрых кардиналов, младенцев-пап, угрюмых рыцарей, высокомерных вампиров и похотливых оборотней. Ненавидел кулаки принцесс. Презирал все.
Дверь скрипнула. С великой неохотой он повернулся. В проеме стояла Батист, смотревшая на него так, будто он был засорившимся сортиром.
Он, Бальтазар Шам Ивам Дракси, некогда именовавший себя Ужасом Дамьетты, а теперь объект такого презрения! Его жизнь превратилась в бесконечное, мучительное падение.
— О, — процедил он. — Это ты.
Она приподняла бровь. — Всегда приятно получить теплый прием.
— Полагаю, есть те, кого я желал бы видеть еще меньше. — Он снова уткнулся лицом в подушку. — Но имен не назову. — Хотя прогнать ее Бальтазар не решился. Он разрывался между желанием стенать в одиночестве и потребностью излить кому-то горечь. — Явно ты пришла поиздеваться над моими несчастьями.
— Перевязать рану. — Шаги, щелчок закрывающейся двери. — Но могу вставить пару колкостей заодно.
— Делай худшее. В обоих смыслах. — Он высунул забинтованную левую руку.
Койка скрипнула под ее весом. Бальтазар вздрогнул, когда она вынула булавку и начала разматывать бинт.
— Ай, — буркнул он без особого энтузиазма. — До чего я скатился? Меня лечит бывшая пиратка?
— Я еще помощницей мясника была, если тебя это утешит.
— Уверен, на палубе вовсю ржут над моим жалким видом. — Он уставился в потолок. — Там. Наверху.
— Удивительно, но... не все... крутится вокруг тебя.
— Даже не удостоили обсуждения! Будто мой позорный провал с оковами — не достаточное унижение!
— Ты произвел на меня впечатление.
Он не удержался, оглянулся. — Правда?
— Никогда не видели колдуна, который успел бы обжечься, а потом получить в нос от семнадцатилетней девчонки.
У него даже не хватило сил поправить, что он маг. После такого провала разве заслуживал он этого титула? Он снова отвернулся к стене, позволил ей возиться с собой, будто он и правда был куском мяса. Бальтазар ни за что бы не признал, но в таком деловом обращении было что-то... успокаивающее. В том, чтобы о нем... позаботились.
— Могло быть хуже, — после паузы сказала Батист. — Был у нас один колдун... как его? Слишком долго этим занимаюсь. Он отрубил себе руку, чтобы освободиться. Ну, лед был его стихией...
— Криомантия.
—...так он заморозил руку и разбил ее кирпичом.
Бальтазар, наверное, должен был ужаснуться. Но это просто слилось с общим фоном кошмара, ставшего его повседневностью. Любопытство перевесило.
— Сработало? — Он повернулся, глядя на нее.
— Нет. Вы, маги, привыкли гнуть мир под себя. Не видите ценности в том, чтобы... отпустить. Покориться чему-то большему. Готово.
Он поднял руку к скудному свету, пошевелил пальцами.
— Спасибо, — сказал.
— Что-что? — Она приставила палец за ухо, наклонившись. — Не расслышала из-за грома твоего самосожаления.
— Бинт... приемлемый. Даже умело наложен. Твое время у мясника прошло не зря.