Джо Аберкромби – Дьяволы (страница 34)
— Я была в настроении потрахаться, пробормотала Вигга, рассеянно потирая промежность. — Но это убило весь задор.
Глава 23
Говорящие головы
Дерево скребло по камню, и Якоб с горькой завистью наблюдал, как Батист легко перепрыгнула на ступени. Лодка резко накренилась, когда Вигга поставила свою большую босую ногу на борт, а затем закачалась, словно пьяная, когда она шагнула на сухой камень, оставив Марангона бороться с шестом, чтобы удержать судно.
Якоб стиснул зубы, поднимаясь на ноги. Все суставы ныли от усилий, потраченных на сохранение равновесия.
— Ах... — крякнул он. — Блядь... Сука...
Санни схватила его за руку, откинувшись всем телом назад, и, стиснув зубы, изо всех сил потянула. Наконец ей удалось втащить его на ступени.
Он наклонился, переводя дух, осторожно разминая бедра, проверяя, нет ли повреждений. Санни все еще держала его руку, но он вырвался.
— Спасибо, — буркнул он. Будто тихая благодарность означала, что помощь была не нужна.
— Говоришь так, будто помощь тебе и не требовалась, — сказала Санни.
— Не требовалась, — огрызнулся он, затем добавил еще тише: — Просто порвался бы пополам.
Марангон уставился на Санни. — Откуда она взялась?
— До этого я была в цирке, — ответила она.
— Обожаю цирк, — произнес Марангон. Легкое удивление от внезапного появления эльфийки — вот максимум эмоций, который Якоб видел на его лице за все время знакомства. — Почему ушла?
— Изнутри это не так весело.
Марангон медленно кивнул. — А что весело?
Дом иллюзиониста не выглядел веселым снаружи, пока Якоб ковылял вверх по ступеням. Мрачный фасад, покрытый сухим плющом, узкие окна наглухо закрыты ставнями.
Батист стояла наверху, уперев руки в бока. — Кажется, я нашла первую проблему, — сказала она, указывая на дверь.
Двери не было.
Были ступени, крыльцо, маленькая крыша — все, что подразумевает вход. Но двери нет. Якоб провел руками по каменной кладке там, где она должна была быть. Прохладная и влажная, как все в Венеции, но твердая.
— Ну, начинается, — сказала Санни.
— Не хуже обычного, — процедила Вигга.
— Даже не внутри здания, — добавила Батист. — А уже нужен колдун.
— Маг, — поправил Якоб и поморщился. — Блядь, теперь и я так говорю. Ладно, доставайте голову.
Никто не обрадовался идее. Вигга неохотно сняла мешок с плеча, и все четверо уставились на него.
— Ну уж я эту хрень трогать не буду, — сказала она, сморщив нос.
— Если есть хоть одна женщина, которой не противны куски трупов, — сказала Батист, — это должна быть ты.
— Меня беспокоят не мертвые куски, а то, что они оживают, — огрызнулась Вигга. — У тебя, небось, опыта хватает с таким?
— Я эту хрень трогать не буду, — вздрогнула Батист. — Ты же ходячий труп, Якоб. Давай, ты.
Якоб в это время надавливал на пах, все еще пульсирующий болью, и явно не от удовольствия. — Меня беспокоит не труп или некромантия, — пробурчал он, — а необходимость нагибаться.
— Тьфу, — Санни присела рядом с мешком и вытащила голову за уши. Волосы седые и спутанные. Кожаный пластырь закрывал место отруба. На лбу нацарапаны угрюмые руны, а в центре вбит серебряный гвоздь.
— Бальтазар? — спросила Санни. — Ты здесь?
— Конечно, — ответила голова. — Где еще, блять, мне быть?
— Фу, — Батист отступила. Рот двигался, но лицо оставалось жутко безжизненным. Все это было так же приятно, как и ожидалось от беседы с отрубленной гнилой головой.
— Это не его голос, — задумчиво сказала Санни, — но чувствуется, что это он.
Вигга уставилась на балкон разрушающегося здания, где ждали остальные. — Я задницу чую за милю.
— Я это слышал, — сказала голова.
— Хорошо, — огрызнулась Вигга, — значит, не зря старалась.
— Она течет, — заметила Санни.
И правда: из уголка рта сочилась какая-то слизь. Санни одной рукой держала голову, другой достала платок и начала вытирать лицо, будто ухаживая за пожилым родственником, потерявшим рассудок.
— Зачем тебе платок? — спросила Батист, будто это была самая странная часть происходящего.
— Чтобы вытирать, — ответила Санни. — А зачем еще?
— Он с монограммой? — Батист прищурилась: в углу явно виднелась аккуратная буква «С».
Санни задрала нос. — Платок без монограммы — просто тряпка.
— Что? — голова пустила еще больше слизи. — Платок, говорите? Я не понимаб, вы все разом орете! Вы в доме?
Якоб стиснул зубы, пытаясь встряхнуть ногой. — Не... совсем.
— Или внутри, или...
— Там нет двери.
— Там нет двегги, — проговорила голова, прислоненная к стопке книг на столе перед Бальтазаром. Дефекты речи мучили ее с рождения или только после смерти — сказать было сложно. Честно говоря, это волновало брата Диаса куда меньше, чем другие вещи.
— Святой Спаситель, защити нас... — выдохнул он. Самая черная из Черных Магий творилась у него на глазах. Строжайшие церковные запреты не просто нарушались — их рвали в клочья, топча в грязи с издевательским смехом. Его собственные юношеские грехи теперь казались мелкими. Возможно, как говорил кардинал Жижка, иногда надо использовать оружие врага, но если праведники опускаются до любой низости, чем они отличаются от нечестивцев? Где граница? Есть ли она вообще? Брат Диас не хотел жить в мире без границ, и все же теперь он гадал: всегда ли отрубленная голова шепелявила?
Может, никаких границ и не было. Может, это все сказки, в которые ему удобно было верить.
— Фу, — поморщилась Алекс, разделяя его отвращение, — она что, течет?
— Не больше ожидаемого, — буркнул Бальтазар. Эту деталь брат Диас точно не включит в письма Матери. Хотя его письма и так опускали почти все. Хорошо, что отправить их пока не было возможности — всем спокойнее. — У кого-нибудь есть тряпка? — рявкнул маг.
— У меня ешть платок, — отозвалась голова. — У нее... бьять, ш моноггаммой.
— Не ты! — Бальтазар скривился. — Как я вытру голову твоим платком, если тебя тут нет?! — Он застонал от досады. — Сколько еще мне терпеть этих ничтожеств?
Брат Диас потер вспотевшие виски. — Я давно задаю себе тот же вопрос.
— Я бы сказал, что никто из нас не в желаемой компании, — Бальтазар задрал рукава, растянув пальцы, будто готовился играть на невидимой арфе. — Уже требуют мага.
— Думал, ты обрадуешься, — пробасил барон Рикард, развалившись на потрепанном диване. — Золотой шанс продемонстрировать свои внушительные магические навыки.
— Пожалуйста, — фыркнул Бальтазар, хотя слово «внушительные» явно польстило его самолюбию. — Развеять жалкую иллюзию — не испытание для моих сил.
— Хотя для этого понадобился хлам из двух лавок, — Алекс окинул взглядом магические безделушки, загромождавшие стол и пол.
— Кто знает, с какими проклятыми преградами столкнутся наши несчастные спутники? — огрызнулся Бальтазар. — Настоящего мага отличает от ведьм, колдунов, придорожных фей и... — он презрительно скривился в сторону брата Диаса, —...самодовольных торговцев суевериями — готовность ко всему.
Пауза. — Но тряпку-то ты должен был иметь? — спросил Алекс.
Барон Рикард фыркнул, откинувшись назад, а Бальтазар скривил губы. — Развлекайтесь, сколько влезет. — Он снова замер в позе дирижера, готового взмахнуть палочкой. — Некоторым из нас есть чем заняться...
— А я на фейерверки надеялась, — хмыкнула Вигга.
Как и все на свете, магия оказалась не такой зрелищной, как мечталось. Камни не раздвинулись и не растаяли дымом. Дверь просто возникла. Массивная, с облупившейся краской и потускневшим кольцом вместо ручки.
— Моя очередь. — Батист потерла ладони, присев рядом с замком, ловко шевельнула пальцами, достав набор отмычек и принялась ковыряться. Отмычек у нее было штук десять. Кусочки проволоки с зубцами и крючками, такие мелкие, что у Вигги даже руки заболели от одного вида.