Джо Аберкромби – Дьяволы (страница 109)
Алекс не могла дышать. Горло хлюпало, лицо пульсировало. Легкие рвались. Несмотря на пламя, вершина Фароса погружалась во тьму.
Сквозь шум крови в ушах она услышала скрежет. Ступени.
Герцог Михаил дернулся. Взгляд метнулся в сторону. Хватка ослабла. Достаточно, чтобы Алекс уперлась ногой в пол. Достаточно, чтобы поднять колено и врезать ему в пах.
— Уфф… — он застонал, глаза вылезли из орбит. Хватка ослабела еще. Алекс рванулась ближе, вцепилась окровавленной рукой в его руку и вонзила сломанный ноготь в глаз.
— А-а-а! — Он отпустил ее, отступая к разбитому парапету, к черному провалу ночи. В этот момент из столпа Пламени Святой Наталии вырвалось пылающее видение.
Якоб из Торна, с окровавленным оскалом. Эфес меча торчал из живота, а эфес кинжала из бока.
Алекс отпрянула, хватая воздух хриплым вдохом, споткнулась и упала. Старый рыцарь нырнул сквозь пламя, как демон из ада, одежда, волосы, борода — все горело. Он шагнул, подкашиваясь, одна рука беспомощно болталась.
Герцог Михаил попытался развернуться, но Якоб врезался в него первым. Оба были могучи, но старик не щадил себя.
Они оторвались от земли, на мгновение застыв в огненном ореоле на фоне ночи.
И рухнули вниз.
Алекс уставилась в пролом. Рот открыт, хрипло дыша. Потом поползла к краю.
— Боже… — прошептала она.
Внизу, у подножия Колонны Трои, пылающая точка падала к морю, становясь все меньше.
И погасла.
— Черт побери, — прошипел Бальтазар, дергая рычаг. Он никогда не был силен в физическом труде, да еще и дрожал от изнеможения после магической дуэли с бывшей императрицей, сменившей тело. Только мысль о том, как будет тереть нос Батист своей славой, держала его на ногах.
— Черт побери. — Руки горели от усилий, ладони обожжены молнией, пот стекал со лба, пока решетка ворот Атенеума со скрипом поднималась мучительно медленно.
Он представлял ее лицо, когда напомнит о сегодняшних событиях, и будет делать это ежечасно.
— ЧеРТ ПОБЕРИ! — рявкнул он, яростно дергая рычаг. Вот он — триумф над главной мучительницей! Поражение, которое та, как ни вертись, вынуждена признать!
Он замер, уставившись в пустоту. — Хороший человек, — прошептал.
Бальтазар бросил рычаг, цепи загремели и ман порвал рубаху о шипы, пробираясь под решеткой.
— Не поверишь, что случилось! — хихикнул он, выскальзывая в ночь. — Севера оказалась...
Мало кто видел столько жути, но даже Бальтазар остолбенел перед кошмаром на лужайке Атенеума.
Словно гигантский мешок с зверями, людьми и кишками взорвался с высоты. Кровь забрызгала колонны, шкуры экзотов висели на сломанных деревьях, неопознанные органы усеяли слизкий газон.
Среди этой бойни стоял на коленях брат Диас. Рядом, на четвереньках, Вигга. Ее нагота, слой слизи и хриплые всхлипы говорили: трансформация закончилась. Это объясняло состояние места. Она все так же неисправима в производстве трупов.
Бальтазар сморщился, отшвырнул башмаком клочья мяса, пинком отправил в сторону искалеченную руку. Брат Диас, казалось, был в ступоре.
— Как я говорил… — Бальтазар осторожно обошел груду костей, рогов, зубов. — Ты не поверишь…
Он замолчал. Вигга завыла, переходя в булькающий хрип. Стало ясно: большая часть крови на ней — ее собственная. На спине зияла рваная рана, нога была вывернута, пальцы сломаны. Лоскут лица болтался — явно требовалась повязка.
— Где Батист? — огляделся Бальтазар. — Прячется, конечно, эта трусиха никогда не…
Брат Диас медленно покачал головой, лицо в крови и слезах. Между ним и оборотнем лежало нечто. Труп? Череп размозжен, ноги в ботфортах…
—...что ты наделала? — прошептал Бальтазар.
Вигга дернулась, ее вырвало кровавыми потрохами. Она выплюнула что-то длинное, застрявшее в зубах. Пучок черных кудрей.
— ЧТО ТЫ НАДЕЛАЛА? — заорал он.
Она взвыла, рухнув на руки, и снова блеванула — комки черного мяса шлепнулись в лужу. Там блеснуло что-то. Золотой зуб?
Вигга уставилась на него, всхлипывая, слезы капали в кровь.
Бальтазар наклонился к ней и взревел: —
Глава 69
Глубокие карманы
Двери тронного зала распахнулись, и вошла Жижка. На ней было строгое черное одеяние с алой кардинальской отделкой. За ней молча следовала делегация из дюжины священников, склонивших головы. Если ее и смущали ослепительный зал, величественный вид, или сама Алексия, восседающая среди змей в мрачном молчании, или даже лестница, которую ей пришлось преодолеть, то она не подала и виду.
— Ваше Сиятельство, — произнесла она, слегка склонив голову. Взгляд скользнул по синякам на лице и шее Алексии, которые та нарочно не припудрила, но Жижка даже бровью не повела. — Я передаю приветствия от Ее Святейшества Папы и сожалею, что как ее легат не могу преклонить колени.
— Наверняка бы ползала на них, — пробурчала Алекс вполголоса.
— И брат Диас… — Жижка повернулась к нему, стоявшему справа от трона. — Поздравляю с…
— Отец Диас, — поправил он.
Жижка, невозмутимая, окинула его взглядом: рясу вместо монашеского облачения, серебряное колесо вместо деревянного круга. — Значит, Ее Сиятельству угодно было принять вас в Церковь Востока.
— Как мой личный капеллан и исповедник, — сказала Алекс, с трудом сдерживая гнев. — Он доказал преданность. А на моем месте доверие — не товар.
Отец Диас, всегда улыбчивый, добавил: — Дворцовая часовня скромнее моей прежней обители, но здесь я могу применить свои скромные таланты в управлении. Передайте благодарность Ее Святейшеству, хотя Ваше Высокопреосвященство как-то заметила, что священники Часовни Святой Целесообразности… редко задерживаются на постах?
Кардинал Жижка не моргнула. — Небесный Дворец осиротел без богослова вашего уровня, но как-нибудь переживем. Итак, дар от Ее Святейшества… — Щелкнула пальцами. Священник подал украшенный ларец. — Реликвия Святой Наталии, возвращенная на родину. Знак радости Папы, видящей вас на законном троне, и моей, конечно…
Алексия не сдержала смешок, запрокинув голову: — Ха!
Священник замер, ларец дрожал в его руках. Жижка чуть приподняла бровь: — После моих усилий в вашу пользу, неужели вы сомневаетесь…
— Сомнений нет! — Алексия щелкнула пальцами. Отец Диас подал ей письмо к герцогу Михаилу.
Жижка взяла его, встряхнула, потребовала у другого священника лорнет. Поднесла к свету, изучила печать и подпись — неоспоримые доказательства предательства. Вернула лорнет, вздохнула:
— Вот зачем я велела ему сжечь письмо.
Алексия остолбенела. — И это все? Она ждала оправданий, мольб… но равнодушное пожимание плечами? — Вы сговорились с моим дядей… — Голос дрогнул, будто речь о детской игре. Ярость вскипела. — ЧТОБЫ МЕНЯ, БЛЯДЬ, УБИЛИ! — Ее крик эхом раскатился по залу, отдаваясь болью в ребрах, куда бил Михаил.
Отец Диас вздрогнул. Стражи зашевелились. Священники Жижки попятились. Тот, что держал ларец, прижал его к груди. Но сама кардинал оставалась невозмутимой, будто гнев и угрозы об нее разбивались.
— На меня постоянно покушаются, — сказала она. — Пока попытки проваливаются, я не принимаю это на личный счет.
Алексия уставилась. — Что?
— Я понимаю ваше раздражение…
— Ярость!
— …но передо мной стоял выбор. Я служила пяти Святым Матерям как глава Земной Курии. Такая роль требует жертв, компромиссов, необходимых…
— Злодейств? — резко прервала Алекс.
— То, что для одних зло, для других — целесообразность. Моя задача это ходить во тьме, чтобы Ее Святейшество пребывала в свете. Как императрица, вы тоже окажетесь во тьме. Вам придется идти на жертвы, делать то, что целесообразно. Таковы издержки трона. — Ее взгляд скользнул по Змеиному Трону. — А трон этот — величайший. Чего вы хотите?
— Начните с извинений! — прошипела Алекс, придерживая ребра.
— Приношу извинения. Что еще?
Алексия никогда не шла к Галь Златнице без четкого плана. — Я хочу дьяволов. Освободите их от папского связывания и передайте мне.
Теперь Жижка нахмурилась. — Невозможно.
— Вы не в положении…