Джина Шэй – Мой ненастоящий (страница 11)

– Слегка навел справки, – Владислав Каримович позволяет себе уклончивую улыбку, – когда взвешивал причины, по которым ты можешь принять мое предложение. Но даже на поверхности плавает слишком много. У тебя большие финансовые проблемы, Цветочек. Я могу помочь тебе их разрулить. Более того, я предлагаю тебе закрыть для себя этот вопрос до конца твоей жизни.

– Вам-то это зачем? – вырывается у меня изо рта.

9. Маргаритка

– Мне нужен наследник.

Он говорит это так спокойно, будто речь не про рождение ребенка – живого человека, с руками и ногами, а про что-то бытовое, обыденное, типа новой зимней резины к его танкообразной тачке.

Закажи мне, Рита, наследника. Чтоб был мой нос, глаза, а от тебя, так и быть, – губы.

– Когда прикажете приступить к выполнению этого задания, босс? – с сарказмом спрашиваю я.

Черт, как заразительно он ест… Я даже начинаю осторожно коситься на стеклянный купол клоша передо мной. Нет, есть его еду после снотворного в шампанском – глупо. Наверное. Хотя что еще он может мне сделать? Если бы он был маньяком-извращенцем, я бы уже сегодня проснулась не в теплой постельке, а где-нибудь в подвале, с цепью на лодыжке или на шее – в зависимости от степени извращенства.

Я, если честно, очень хотела продемонстрировать, что играть по его правилам не буду, трепетать – тоже, и вообще…

Результат, правда, оказывается противоположным. Мой ядовитый тон служит причиной того, что у Владислава Каримовича дергается уголок губы. Его забавляют мои попытки обнажить зубы.

– Такое рвение, – хмыкает он, – одно из твоих основных достоинств, Маргаритка, рвение и исполнительность. Ах, да, еще честность. Практически исключительная. Из тебя выйдет отличная мать.

– А из вас паршивый муж…

Плевать, что это хамство, я иду ва-банк.

– Если исходить из типичного представления о супружеских отношениях – разумеется, – невозмутимо кивает Ветров, – именно поэтому наш с тобой союз, основанный на голом и строгом расчете, имеет шансы на успех. Ты практична, честна, не склонна к ведению закулисных интриг, да и брачный контракт строго очертит те границы, в которые тебе позволяется войти. Ты чрезвычайно стрессоустойчива и прекрасно адаптируешься в сложных условиях – ведь ты удержалась на должности моего ассистента дольше прочих. А еще ты хороша собой, Маргаритка, а это значит, что представляя тебя влиятельным людям, я буду ощущать себя превзошедшим каждого из них.

С ума сойти.

Кажется, я вчера очень хотела, чтобы мой босс разродился хоть на один комплимент в мой адрес. Где моя тележка? Мне тут навалили их целый воз.

Гордости почему-то по-прежнему нет.

Все это говорится так сухо, без крупинки эмоций… Не ощущается как похвала.

Или это я зажралась?

Как там было в притче про рыбу, которая искала океан посреди океана?

Слишком многого я хочу, на самом деле. Даже такой вот, официальной, немного попахивающей порошком из лазерного принтера и свежей пачкой “Снегурочки” похвалы от Владислава Ветрова не удостаивалась ни одна из его ассистенток.

С другой стороны, сомнительной чести стать мамой его наследника тоже никто не удостаивался.

– А еще ты смертельно разочарована в романтических отношениях как явлении. Это мне тоже на руку, – добавляет Ветров, и это заставляет меня вынырнуть из моей прострации.

– С чего вы взяли? – я оказываюсь уязвлена слишком глубоко – Владислав Каримович вдруг оказывается чересчур проницателен. Но сознаваться в этом я точно не буду. Напротив, буду все отчаянно отрицать, противореча этой его характеристике про “исключительную честность”.

Обман мне слабо удается, кажется.

Ветров смотрит на меня как на забавную рыбку, что дергает у него перед носом красивым, интересно переливающимся хвостом. Будто насквозь меня видит…

– Ты часто перерабатываешь. Рано приезжаешь на работу, – спокойно произносит Ветров, попутно расчленяя вилкой то кулинарное произведение искусства, что ждало его на тарелке, – ни один отягченный семьей или отношениями человек так себя не ведет. За время работы у меня ты четырнадцать раз отказывалась от приглашений на ужин или свидание. Два раза из четырех приглашения были сделаны клиентами моей фирмы. Состоятельными клиентами. И не престарелыми мешками, а молодыми, интересными альфачами, которые точно знают, как понравиться девушке. Ты даже не рассматривала их как вариант. Вообще никого – ни богатых, ни красивых, ни коллег по работе, вроде того же Юрия Николаевича. Ты не хочешь отношений. Боишься их как огня. Это меня устраивает.

– С чего вы решили, что меня устроит ваше предложение?

– А разве ты не устала пахать, Маргаритка? – вдруг прямо и просто спрашивает Ветров, уставляясь в мои глаза аж через весь стол. – Ты терпишь одного самодура за другим , выпрыгиваешь из туфлей, расплачиваешься с чужими долгами, не можешь себе позволить ничего из того, о чем мечтаешь. Ты ведь хочешь ребенка. И не ври, что не хочешь. Я восемь раз видел тебя с детьми клиентов, четыре раза – с моей племянницей. Ты смотришь на детей как на радугу, которой никогда не достигнешь. Ты понимаешь, что это ответственность, и что ты её себе позволить не можешь.

Мои пальцы стискиваются на первой попавшейся вилке.

Какой же он все-таки гад! Мерзкий, бесцеремонный и… Видящий меня насквозь.

Да, я не могу!

Не могу рожать ребенка, чтобы стать зависимой от Сивого еще сильнее.

Не могу допустить, чтоб мой ребенок потом отмывался от моей внезапно выплывшей репутации. Клеймо "мать-шлюха", чтоб все соседи тыкали пальцем, это… Боже, от этого никакой психотерапевт не спасет.

Да и что там, я не могу поступать с моим ребенком так же, как моя мать поступила со мной. Мой ребенок не должен собирать бутылки, чтобы просто купить домой хлеба. И носить обноски, которые всем двором собирали сердобольные матрены, тоже…

Если я не могу обеспечить моему ребенку хорошее детство – я просто подожду.

Если смогу выкупить флешку у Сивого, смогу наконец быть себе хозяйкой и не носить гребаного оброка конченому мерзавцу – не будет риска, буду крепко стоять на ногах, вот тогда и…

Вот только когда это еще будет…

– Я предлагаю тебе стабильность, Маргаритка, – меж тем весьма многообещающим тоном произносит Ветров, – даже больше. Я предлагаю тебе благополучие. Семью, которую ты хочешь. Которая будет устраивать меня. Ты – не устраиваешь мне сцен, потому что знаешь свое место, я – решаю все твои проблемы и обеспечиваю твое будущее. Все довольны и счастливы. Тебе всего-то и нужно, подписать контракт и сказать “да” на церемонии через неделю.

Дьявол…

Почему я вообще думаю об этом предложении?

Что такого неожиданно заманчивого я в нем нашла?

– Для брака нужно знать друг друга, – сипло произношу я, пытаясь выиграть себе хоть пару минут, чтобы прийти в себя, – испытывать чувства друг к другу.

– Это не обязательно, – снисходительно роняет мой босс, и на его губах циничная улыбка, – иногда достаточно просто оговорить цену. Все, что от тебя требуется, – просто назвать свою.

Его цинизм…

Боже, как он меня убивает!

10. Влад

Я будто игрок, впившийся взглядом в шарик, летающий по колесу рулетки. Это уже давно стало моей любимой азартной игрой – смогу ли я довести Маргаритку до состояния, когда в её светло-карих, практически золотистых глазах белой кипучей бурей вскипит бешенство. Как цунами, поднимающееся и закрывающее горизонт.

Ну, же, давай, Цветочек, взрывайся. Я же чувствую, как дымит твой фитилек.

Взрывайся, плачь, торгуйся. Делай как все. Как Лана и прочие твои сестры по крови, вместо мозгов у которых один только калькулятор, работающий исключительно на сложение и присвоение.

Неужели так сложно?

Сложно!

Цунами снова успокаивается, не достигнув берега. Вместо взрыва Маргаритка опускает ресницы, складывая вместе ладошки и отгораживаясь от меня ими так, будто внезапно решила помолиться. Она так думает.

Думает!

Я не сомневался, что мое предложение её заинтересует. С её-то прошлым, она не может не уцепиться за такую возможность. Решить все проблемы единым махом, ведь моих возможностей для этого хватит.

Я практически слышу, как крутятся стремительные шестеренки в её голове.

Ну же, детка, тебе ведь нужны деньги. Столько, сколько у тебя нет. А я согласен тебе их дать, только открой свой дивный ротик и обозначь сумму. Я могу сделать за тебя что угодно, но не это.

– Вы специально выбираете такие слова, чтоб вас хотелось сразу послать подальше? – тяжелые смоляные ресницы Маргаритки, не нуждающиеся ни в каком макияже, чтобы привлечь внимание к её глазам, приподнимаются и бросают на меня острый взгляд, способный пробудить жизнь даже в гранитной глыбе.

Чтоб тебя!

Возможно, из-за этого взгляда вопрос Цветочка и застает меня врасплох. Хотя наверняка дело в том, что я все-таки ожидал попытки прощупать почву и степень моей щедрости.

Кто ж назначает цену слету, когда даже не представляешь примерных границ, которые вытянет твой покупатель? Любая бы начала юлить и избегать прямого ответа.

Любая. А Маргаритка спрашивает про формулировки вопросов. Один из немногих вопросов, ответа на который она не дождется.

Нет. Я выбираю слова так, чтоб наши с тобой отношения, Цветочек, не выходили за обозначенные мной границы. На данном этапе так гораздо проще. Но тебе об этом знать совершенно не обязательно.

– Ты хочешь позавтракать, прежде чем дать мне ответ?