Джина Шэй – Мой бывший бывший-2 (страница 84)
В следующий раз я осмеливаюсь подать голос только в лифте.
— Пап…
— Сделай одолжение и все-таки помолчи, Анжелика, — раздраженно роняет отец, глядя куда-то в сторону, — здесь ты не потому что я этого захотел. На этой встрече настаивала Оля. И если ты здесь только для того, чтобы попытаться выслужиться и вернуть мое расположение — я могу позвонить водителю, он отвезет тебя обратно в деревню.
— Ты же не будешь злиться на меня вечно? — вырывается у меня отчаянное.
— Слишком многие вещи зависят от твоего поведения, — сухо отрезает отец, — так что возможно и буду.
Дожили. Тридцать лет, а отчитывают как пятилетнюю, говорят про поведение. Хотя да, я вообще-то заслуживаю.
— Оля не знает о твоих выкрутасах, имей в виду. И не вздумай даже пытаться этим манипулировать
— Я и не собиралась, — тихо бормочу, переплетая пальцы за спиной. Значит, Вика не стала “ябедничать” на меня своей маме, желающей меня увидеть. Благородно, блин. Честно говоря, характер моей сестрицы для меня до сих пор остается чрезвычайной загадкой.
Она серьезно или нет? Серьезно отказывается от ресурсов отца, хотя могла бы делать что душе угодно? Серьезно не отвечает мне “взаимностью” и не портит мои отношения с её матерью еще до того, как они зародились?
Занятно. Выходя из лифта, отец поправляет галстук и кольцо на безымянном пальце правой руки. Правой? Он ведь сроду не носил обручалки, а вот это кольцо я вообще видела только на левой его руке. Нет, я, конечно, догадывалась, что оно памятное, он его никогда не снимал, но все-таки…
— Дедушка!
Дверь квартиры после нашего звонка распахивает малявка. Открывает и тут же врезается в моего отца с обнимашками. Судя по всему, процесс приручения внучки у него идет гораздо успешнее, чем со второй дочкой.
— А ты — моя тетя? — заинтересованно спрашивает синеглазая малявка, высовываясь из-за плеча деда. — Мама говорила, что ты приедешь к бабушке на день рождения.
— Ты можешь звать меня Ликой, солнышко, — мягко улыбаюсь, подавляя в себе желание затянуть этот беличий хвостик над ухом потуже.
— А ты меня Машей, — деловито разрешает это очаровательное чудовище.
— Спасибо, — честно говоря, даже льстит такое доверие.
Нет, я не пытаюсь подлизаться. Просто дети… Маленькая слабость, личная проблема…
Сама виновата, конечно, нужно было думать, с кем спишь, как он отнесется к угрозе внебрачного наследника и разоблачения связи на стороне. Нужно было думать, на что соглашаешься, лишь бы прикрыть чужой косяк…
Не нужно было думать о нем, стоило подумать о том, чего хотела именно я, но…
Сейчас уже поздно. И мои шансы после всего этого мне тоже прекрасно известны.
Наверное, только поэтому я сейчас без лишних сожалений думаю о том, что Андрей Викторович Завьялов получил свой срок, наравне с моей мамой. Прошла любовь. Да и была ли?
Все оказалось прахом в один миг, все его обещания, все его нежелание расходиться с женой. Он прекрасно понимал, что если мой отец только услышит о нашей связи — мне зададут трепку и отправят куда-нибудь в Америку — к молодым широкоплечим регбистам, а вот самому Андрею Викторовичу грозят куда более строгие карательные меры. Мокрого места от него отец бы не оставил. Потому что не для кого-попало он свою розочку в тепличке растил…
И что я в нем нашла? Зрелость? Взрослость? Казалось, что внимания отца мне не достаточно, вот и рефлексировала? Наверняка, мой психолог сказал бы именно что-то такое.
Я и сошлась с Андреем по маминой наводке. У меня категорически не клеилось с мальчиками, уж не знаю, в чем там было дело, но единственный, кто догадался пригласить меня составить ему пару на выпускном, меня категорически как мужчина не устраивал. Слишком юный, слишком незрелый. Боже, какой дурой я тогда была… Где-то сейчас лопоухий Артемка, над которым я тогда чуть не при всем классе хихикала…
Честно говоря, встретила бы его сейчас — попросила бы прощения. Ему наверняка уже плевать, он поди уже много чего добился, будет он помнить, как какая-то дурища над ним в школе посмеялась. И чего смеялась? Ну, подумаешь уши. В целом-то Артем симпатичный был...
Но в том периоде моей только-только начавшейся совершеннолетней жизни я искала кого-то постарше, мне казалось, только от таких мужчин и можно ожидать чего-то серьезного.
А потом мама сказала, что кажется, я нравлюсь Андрею Викторовичу. И что может быть мне стоит обратить на это внимание? В конце концов, он состоятельный, умный и я ему нравлюсь…
Мама...
Никак не могу научиться не звать её так. Да, знаю, она не заслуживает, она мной манипулировала — а я, дура, повелась, и не один раз, но все-таки… Никак не могу разучиться.
Она уже дважды писала мне из тюрьмы. В основном просила чего-то. Помочь деньгами, помочь связями, прислать что-то…
Когда я заикнулась об этом перед отцом — он просто пообещал мне, что если обнаружит, что еще хоть одна его копейка уйдет “этой мрази” — я лишусь и того скромного довольствия, что имею, отправлюсь начинать с абсолютного нуля.
Что ж, приходилось выделять небольшие порции из заработанного уже лично мной. Получалось так себе, я натурально еще не привыкла к такому количеству денег в запасе, но все лучше, чем ничего.
— А бабушка еще не приехала, кстати, — сообщает тем временем солнышко, затащившее внутрь квартиры сначала деда, а потом и меня, — мама на кухне торт для неё украшает.
Она продолжает болтать, а я, пользуясь случаем, с интересом её изучаю.
До этого племянницу я видела только один раз, и она тогда спала, будучи в одеяле. Потом её утащили, решив, что грузить ребенка моими покаяниями не стоит, а жаль.
Пожалуй, из всех троих явившихся тогда “разоблачителей”, с ней мне хотя бы хотелось познакомиться. Так вот сейчас я и получаю возможность рассмотреть её поближе. Полюбоваться.
Дочь Вики — темноволосая и синеглазая — в папу, лучистая, как маленькое солнышко, и хорошенькая в маму. Настолько, что родись у меня такая очаровательная дочь — она, возможно, начала бы раннюю карьеру фотомодели.
Увы, мелкая не стоит на месте, в срочном порядке идет показывать дедушке, куда ей там повесили боксерскую грушу. Меня не позвали. Я остаюсь в прихожей одна, как пятая нога у собаки.
Чувствую себя глупо, но все-таки осторожно бреду по квартире сестры, прислушиваясь и оглядываясь.
И все-таки, нафига я приехала? Идеальная дочь у Ольги Андреевны уже имеется, вон,, даже мой папочка оценил, на кой черт ей нужна вторая, которая вроде как и в более удачных условиях жила, но при этом — на фоне второй смотрится гораздо проигрышнее.
Еще одной мамочки, что будет читать мне нотации о моих недостатках, как раз и не хватает для полного счастья в жизни…
Нет, определенно, когда проектировали эту квартиру, в кухне предполагалось творить грязные дела, иначе зачем еще её нужно искать так долго?
Не так уж я и ошиблась, в общем-то.
Когда я нахожу сестру и её бывшего мужа — эти двое настолько грязно целуются, что мне становится жарко, будто только что с сайта для взрослых нос высунула.
Ой вэй, это куда у него руки-то полезли! Может, мне хоть кашлянуть для приличия? Или может, включить заднюю и тихонечко свалить, чтобы не мешать им?
— Черт, Лика…
Вика, сидящая лицом к дверям на посыпанном мукой кухонном столе, замечает меня первой и выгибается, разрывая поцелуй.
Её мужчина оборачивается, и от его недовольного взгляда я даже делаю шажок назад.
Ну, я же не знала, что вы тут времени даром не теряете. Иначе бы тоже напросилась смотреть на боксерскую грушу.
— Извини, — Вика тем временем слабо улыбается, соскальзывая со стола, — мы привыкли, что Маруська топает как слоненок, да и дедушка всегда нейтрализует её минимум на полчаса. Не думали, что в этом доме есть кто-то, кто будет так бесшумно красться.
— Я могу еще погулять, — я чуть прокашливаюсь, пытаясь как-то унять это выкипающее смущение. А то вот-вот из ушей польется.
— Какая чудесная идея, — бархатисто роняет мужчина моей сестры, ловя её за плечи и притягивая к себе.
— Яр, — Вика возмущенно косится на своего партнера и встряхивает головой, — не стоит, Лик, мы и вправду чересчур увлеклись. Мама вот-вот придет, полный дом народу — мы подождем до вечера.
От пристального взгляда Ярослава мне немного не по себе.
В нем сложно увидеть хоть что-то кроме неприязни. О том, что случилось после моего признания, мне рассказывали. И о том, что случилось до него.
Пожалуй, это и было страшнее всего — понимать, сколько всего случилось в их жизни из-за того, что я согласилась участвовать в интриге матери. Вплоть до того, что Ярослав едва не умер…
Я этого не хотела.
Ничего этого.
Я вообще хотела, чтобы ничего не усложнялось.
Упростила, блин!
Надо было сознаться отцу еще тогда, и никто бы не пострадал. Совсем никто!
— Я думал, вы будете сильнее похожи в жизни, — между тем роняет Ярослав, теряя ко мне всякий интерес, — даже отчасти опасался, что буду вас путать.
— Ну, теперь-то у тебя нет шансов нас перепутать, — фыркает Вика, красноречиво опуская глаза. — Различия, мягко говоря, налицо.
— Дело не в этом, — ладони Ярослава любовно проскальзывают по уже заметному животику Вики. — У неё даже взгляд другой.
Я не особенно заморачиваюсь на этот счет, я просто этим двоим сейчас немного завидую. Самую чуточку-то можно, да? По-хорошему, только по-хорошему. Таким вещам по-плохому не завидует даже такая дрянь как я.